В Землях вечного сна сон имел первостепенное значение. Если же уснуть никак не удавалось, оставалось лишь пялиться на бескрайние ряды надгробий и размышлять о бренности бытия.
— Ты разве не знаешь, что у меня нервное истощение, бессонница и кошмары?! Едва мне наконец удалось сомкнуть глаза, как ты разбудил меня своими рыданиями! Да ты хоть представляешь, каков я в гневе спросонья… Э-э, а вы ещё кто такие? Неужто захватчики?
Лич, выбравшийся из-под откидной крышки надгробия и севший в могиле, на чём свет стоит крыл нарушителей покоя. Лишь под конец тирады он как следует разглядел Анге и его спутников, мгновенно подметил их необычность и буквально затрясся от возбуждения.
— Вы ведь захватчики, да? Точно захватчики? Вот это удача! — лич в приступе бурного восторга выпрыгнул из могильной ямы и издал пронзительный Духовный вопль. — Подъём! У нас тут вторжение! Наконец-то появилось с чем позабавиться!
Его Духовный вопль ураганом прокатился по округе. От него, словно круги по воде, во все стороны побежали волны пробуждения: надгробия одно за другим стали откидываться и сдвигаться в стороны, а из разверзшихся могил начали выскакивать скелеты, трупные личи и духи.
Земли вечного сна, ещё мгновение назад погружённые в мёртвую тишину, в одночасье превратились в настоящий бурлящий котёл. Бесчисленные полчища нежити хлынули со всех сторон — тесня друг друга плечами, размахивая костлявыми руками и оглушительно клацая челюстями.
Видя, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, Анге шагнул вперёд, принял иной облик и издал громогласный рёв.
Духовный вопль Крепкой Кости Локка сокрушительным тайфуном пронёсся над кладбищем. Находившихся поблизости мертвецов пробрало до самых глубин естества — словно им прямо в душу направили раскалённую струю из магического воздуходува. Их духовные оболочки взбодрились так резко, что едва не развеялись без следа.
Когда раскаты вопля стихли, вся нежить застыла как вкопанная. Воцарилось гробовое молчание.
Прошла секунда, вторая, третья… Очнувшиеся мертвецы единым порывом рухнули на колени перед величественным пурпурно-золотым костяком, и над могильником взметнулся нестройный хор духовных возгласов:
— Локк! Локк! Локк!
А тот самый лич, которого разбудил Негрис, и вовсе забил в мелкой дрожи от переполнявших его чувств:
— Господин Локк, господин Локк! Неужели это и впрямь вы?! Вы наконец-то пришли, пришли спасти нас! Вы не забыли нас, сирых и неприкаянных блуждающих душ! Вы ведь помните меня? Помните?!
Стоя на коленях, лич молитвенно тянул вперёд костлявые руки, явно намереваясь вцепиться в бедро Анге.
Но тут между ними вклинился недоразвитый дракончик, похожий на зародыша. Смерив лича задумчивым взглядом, он протянул:
— Кажется, я тебя припоминаю. Ты ведь этот… как его там?
— Бронзовый дракон… да ещё и с такой пакостной манерой речи! Вы господин Бог Знаний?! — потрясённо вскричал лич.
Негрис едва не захлебнулся собственной кровью от возмущения, мысленно взревев: «Это с каких ещё пор пакостная манера речи стала моей отличительной чертой?! Да что ты вообще знаешь о пакостности?! Вот запру тебя потом в одной комнате с Молнией, тогда на собственной шкуре прочувствуешь!»
— Вспомнил! Ты ночной страж по кличке Чёрные Круги! — после долгих потуг Негрис наконец выудил из памяти прозвище этого типа.
В этот самый миг время трансформации истекло, и Анге из Крепкой Кости Локка вновь обратился в человека. Лич оторопело уставился на него, а в его мутных глазах отразилась полнейшая растерянность.
Будь здесь один лишь Анге, лич бы решил, что у него помутилось в глазах или он угодил под действие искусной иллюзии. Но присутствие Бронзового дракона, который с ходу выпалил его старое прозвище, повергло мертвеца в глубочайшее смятение.
«Да что здесь вообще творится? Почему господин Локк принял такой облик?»
— Господин Бог Знаний, меня зовут вовсе не Чёрные Круги, я ночной страж Рамо. Сколько лет, сколько зим, господин Бог Знаний… А вы… — нерешительно начал лич Рамо.
— И то верно, а куда подевались твои круги под глазами? Как они исчезли? То-то я тебя сразу не признал, — с искренним удивлением поинтересовался Негрис.
Рамо лишь горько усмехнулся:
— Господин, те чёрные круги я в своё время нарисовал себе сам в память о причине собственной гибели — внезапной смерти от хронической бессонницы. Но теперь, проспав больше тысячи лет кряду, я решил, что ходить с кругами под глазами уже как-то неприлично, вот и не стал их обновлять.
— Пф-ф… То-то ты спросонья такой бешеный! Неужто даже после смерти можно страдать от бессонницы? — с любопытством спросил Негрис.
— Ещё как можно! Причём куда тяжелее, чем при жизни! Живой человек, если долго не спит, в конце концов просто теряет сознание от изнеможения. А тут так не выйдет! Ворочаешься с боку на бок, а уснуть никак не можешь. Стоит лишь остаться в тишине, как в душе тут же начинает роиться целая куча всяких дурацких мыслей. И пока я не разберу каждую из них до самой сути, ни за что не сомкну глаз! — принялся изливать душу Рамо.
Негрис даже не нашёлся что ответить. Обычно нежити ничего не стоило контролировать собственные духовные колебания; страдать от бессонницы мог разве что совсем уж неисправимый сумасброд, не способный обуздать поток праздных дум. Кто бы мог подумать, что подобные экземпляры и впрямь существуют в природе.
— Да уж, приятного мало, понимаю, сочувствую. Так что у вас тут происходит? — поспешил сменить тему Негрис.
— Господин, это я хотел бы спросить у вас, что вообще происходит! Почему Дворец Упокоения внезапно исчез? Наши души больше не чувствуют ни Его Величества, ни господина Локка! Столько лет прошло, а за нами так никто и не явился, да и сами мы выбраться отсюда не в силах. Что стряслось-то? — с горячностью выпалил в ответ Рамо.
Глядя на его потерянный и сбитый с толку вид, Негрис почувствовал, как внутри всё похолодело. «Вот же беда… Неужели и здесь никто понятия не имеет, что тогда произошло?»
— А где Дурокен? Дурокен здесь? — торопливо спросил дракон.
Рамо кивнул:
— Здесь.
Негрис облегчённо перевёл дух. Ну и славно. Раз уж Дурокен на месте, от него наверняка удастся узнать куда больше подробностей.
Однако не успел он толком порадоваться, как Рамо невозмутимо добавил:
— Вот только, когда господин Дурокен выбрался наружу, чтобы поискать способ покинуть это место, те потоки света в пустоте изрубили его в мелкую крошку. От него осталась одна лишь филактерия.
— Тьфу ты! А сразу всё одним предложением выложить язык отсохнет?! — едва не поперхнулся Негрис и изумлённо уставился на собеседника. — Ну, раз филактерия цела, значит, его можно воскресить. Где он сейчас?
Рамо покачал головой:
— Лежит себе в могиле. И воскрешать его нельзя. Господин Дурокен сказал, что для возрождения ему потребуется поглотить колоссальное количество духовной энергии. А поскольку пространство здесь замкнутое, его пробуждение неизбежно приведёт к окончательной гибели множества других душ. Вот он и отказался возрождаться, велев будить его лишь в том случае, если мы найдём способ выбраться отсюда.
Негрис понимающе кивнул. Раньше он, пожалуй, не придал бы этим словам особого значения, но с тех пор как Анге принёс во Дворец Упокоения Жидкость мертвенного дыхания и позволил ей свободно испаряться, насытив воздух усыпальницы до предела, всё изменилось.
Тогда-то Негрис и осознал, что дыхание смерти для нежити — всё равно что воздух для живых существ. Стоит ему иссякнуть, и души мертвецов точно так же начнут чахнуть и угасать.
Начни Дурокен процесс возрождения, он бы вытянул из округи последние крохи дыхания смерти, обрекая остальные души на медленное иссыхание и гибель от духовного голода.
Но теперь сюда явился Анге, а значит, Дурокен был спасён.
— Живо веди меня к его могиле! Да, кстати, а где тут могила Локка? — нетерпеливо потребовал Негрис, между делом осведомившись о местонахождении захоронения Локка — видать, старая мечта помочиться на могильный холмик приятеля всё ещё не давала ему покоя.
— Господин, прошу сюда, — Рамо учтиво указал направление Негрису, но, повернувшись к Анге, без лишних слов бухнулся на колени. — Господин, прошу вас!
Разница в отношении к Бронзовому дракону и Крепкой Кости Локку была разительной.
Когда Рамо зашагал вперёд, указывая путь, Негрис поинтересовался:
— Снаружи нам повстречался один дух, у которого мы и раздобыли координаты этого места. По слухам, он тоже был здешним ночным стражем. Было такое?
— Было дело. Тот паршивец снюхался с демоном и продал ему душу. Так он и впрямь сумел выбраться наружу? А я-то думал, он сгинул где-нибудь в пустоте! Выходит, сбежав отсюда и приведя к нам вас, господин, он невольно сослужил нам добрую службу. Надо будет при случае отблагодарить его как следует, — отозвался Рамо.
— Э-э… Мы его уже прикончили, — несколько смущённо признался Негрис.
— Вот и славно! Я, вообще-то, как раз собирался сперва сказать ему спасибо, а потом собственными руками придушить. Что ж, будем считать, легко отделался, — со злорадным оскалом процедил Рамо.
Негрис предпочёл промолчать.
Когда мгновением ранее со всех холмов и низин начали подниматься полчища мертвецов, зрелище так впечатлило Негриса, что он не стал присматриваться к деталям. Теперь же, двигаясь по кладбищу, он наконец обратил внимание на одну странность: огромное множество могил так и осталось закрытым, могильная трава на них давно пожухла, а слой Иссушающей почвы вокруг совсем истончился.
Указав когтем на безмолвные надгробия, Негрис спросил:
— А что не так с теми могилами? Там никто не лежит?
— А, там, должно быть, покоилась всякая низшая нежить. Их души уже давно иссохли и развеялись, — со вздохом пояснил Рамо.
Негрис внутренне содрогнулся. Взмахнув крыльями, он поднялся повыше и принялся внимательно пересчитывать видневшиеся внизу фигуры.
Поначалу толпа показалась ему неисчислимой, однако прикидки на глаз дали понять, что из могил поднялось немногим больше двадцати тысяч мертвецов. А ведь в Землях вечного сна должны были покоиться миллионы! Почему же очнулась лишь такая горстка? Неужели все остальные бесследно сгинули?
Рамо мрачно кивнул, подтверждая худшие опасения дракона.
Из нескольких миллионов мертвецов уцелело чуть больше двадцати тысяч?! Положение дел здесь оказалось куда более плачевным, чем он себе представлял — могильник находился буквально на последнем издыхании.
Опоздай они ещё на пару-тройку сотен лет, не вышло бы так, что от всего населения этих земель, подобно Дворцу Упокоения, остался бы один-единственный скелет?
Следуя за Рамо, отряд Анге вскоре остановился перед необычным надгробием.
Будучи Королём Алхимии, Дурокен не стал уподоблять свою усыпальницу собственному вычурному дворцу — его могильный памятник имел простую и лаконичную форму алхимической колбы с узким горлышком и широким основанием.
— Вот мы и пришли, здесь покоится господин Дурокен. Однако в нынешних обстоятельствах, если у нас нет верного способа воскресить господина, будить его ни в коем случае нельзя. Да, кстати, господин Бог Знаний, позвольте полюбопытствовать: с чем вы к нам пожаловали? Сможете ли вы вызволить нас всех отсюда? — осторожно прощупал почву Рамо.
В его словах крылся двойной подтекст. Во-первых, он хотел выяснить, по силам ли Негрису вытащить их из этой западни, а во-вторых — намекал, что без гарантии полного возрождения тревожить покой Дурокена себе дороже, ибо в гневе спросонья Король-Лич даст сто очков вперёд самому Рамо.
Негрис развёл лапками:
— Я и сам пока не знаю, удастся ли вытащить вас всех разом — тут надо сперва хорошенько всё прикинуть. Но для начала давай-ка его разбудим. Даже если мы возьмёмся его воскрешать, без его собственного участия дело не пойдёт. В крайнем случае просто заберём его филактерию с собой наружу.
Дракон, разумеется, лукавил, но выбора у него не было: ни с Дурокеном, ни с Рамо его не связывали узы Сети Душ, а потому выкладывать все карты на стол было бы верхом безрассудства.
— Я сам, — бросил Негрис и, не дожидаясь Рамо, подлетел к надгробию и принялся колотить по камню. — Эй, Дурокен, ты дома? Это я, Бог Знаний, пришёл навестить твою могилку! Давай просыпайся!
Прошло немало времени, но из-под земли не донеслось ни звука. Негрис постучал ещё пару раз, после чего в недоумении обернулся.
Рамо, на лице которого отразилось не меньшее замешательство, подскочил к памятнику и с силой забарабанил по нему костяшками пальцев. Не дождавшись ответа и со второго раза, лич в ужасе отшатнулся, а затем без лишних слов принялся неистово разрывать могильный холм и вскоре извлёк на свет филактерию.
Филактерия представляла собой изящную магическую шкатулку, внутри которой хранилось сердце лича. Однако, когда крышку шкатулки Дурокена откинули, взглядам собравшихся предстал лишь сморщенный, высохший комочек плоти да горстка мелких деталей, которые некогда были вживлены в сердце, а теперь попросту осыпались на дно.
Лицо Рамо стало мрачнее тучи. С искажённой от горя гримасой он пролепетал:
— Го… господин Дурокен… окончательно угас.
Негриса охватило чувство полной, абсурдной нереальности происходящего. Прославленный лич-алхимик Дурокен — и вдруг мёртв?! Да что за нелепые шутки?!
Пусть обстановка в Землях вечного сна и оставляла желать лучшего, здесь всё ещё держалось на плаву больше двадцати тысяч мертвецов. Будучи Королём-Личем, Дурокен обладал самой крепкой и выносливой душой среди всех обитателей могильника. По всем законам логики он должен был пережить каждого из них и уж точно не мог угаснуть так рано.
Даже если бы его запасы иссякли до самого дна, стоило ему лишь проявить капельку жестокости и начать поглощать духовную энергию прочей нежити, как он без труда продержался бы до самого конца.
Впрочем, для этого даже не требовалось переступать через совесть: подавляющее большинство из оставшихся двадцати с лишним тысяч мертвецов не обладало ни разумом, ни самосознанием, так что пожать их души было ничуть не сложнее, чем срезать пару кочанов капусты на грядке.
И тем не менее Дурокен не стал этого делать, покорно позволив себе угаснуть. Это просто не укладывалось в голове! Неужели снаружи он получил какую-то непоправимую травму души?
— Дай-ка взглянуть, — велел Негрис, жестом попросив у Рамо шкатулку.
Приняв филактерию из рук лича, дракон долго вертел её так и сяк, но, не обнаружив ничего примечательного, машинально передал шкатулку Анге, а сам повернулся к Рамо:
— Он оставил после себя какие-нибудь вещи? Или, может, предсмертное послание?
Рамо едва сдерживал рыдания:
— Да я ведь только сейчас узнал, что господин сгинул! Никаких последних распоряжений он не оставлял, а из вещей — только то, что при нём. Может… попробуем раскопать могилу до дна и посмотреть?
Мысль показалась Негрису весьма здравой. Он тут же подозвал Маленького зомби, и тот принялся усердно разрывать могилу Дурокена.
Глядя на то, как Маленький зомби, вооружившись двумя надетыми на руки мотыгами, с пулемётной скоростью выбрасывает из ямы землю по-собачьи, Рамо остолбенел от изумления. Ему ещё никогда не доводилось видеть, чтобы мертвец с плотью двигался с такой невероятной прытью и гибкостью.
— Небеса, да как он это делает?! Почему у него такие подвижные суставы?! — поражённо воскликнул Рамо, для наглядности пошевелив собственными одеревеневшими конечностями.
На то они и мертвецы, чтобы двигаться скованно и неуклюже. Трупные личи, по сути, были теми же зомби, только наделёнными разумом, а потому особой грацией и проворством тоже похвастаться не могли.
— Хе-хе, потом как-нибудь расскажу, — со злорадным смешком пообещал Негрис, предвкушая, как высоко подпрыгнет от ужаса этот страж, когда ему на тело начнут наносить сияющее Святым Светом Очищение лика.
Увы, даже раскопав могилу Дурокена до самого основания, они не нашли ни единой записки, ни каких-либо ценных реликвий. Впрочем, оно и неудивительно: все мало-мальски значимые сокровища наверняка остались во дворце — кому вообще придёт в голову тащить ценности в могилу?
Негрис был жестоко разочарован. Он-то надеялся, что, отыскав Дурокена, сумеет наконец пролить свет на исчезновение Бессмертного Владыки. А вышло так, что Король-Лич погиб, не оставив после себя ни единого слова, кроме безмолвной филактерии. И что теперь прикажете делать, если шкатулки не умеют разговаривать?
Обернувшись, он заметил, что Анге всё ещё стоит на месте, прижимая шкатулку к груди и пристально вглядываясь в её содержимое.
— Удалось что-нибудь нащупать? Там есть следы остаточного сознания? — спросил Негрис.
Анге покачал головой.
— Тогда чего ты с ней нянчишься? Клади обратно, сейчас закопаем всё как было. На сей раз эта яма станет для него самой настоящей могилой, — тяжко вздохнул дракон.
Анге склонил голову набок и после секундного колебания произнёс:
— Сердце лича просто высохло. Может, у меня получится оживить его вот этим?
С этими словами он извлёк на свет пузырёк с концентрированной жижей из священного пепла жуков.
...