При виде сельскохозяйственных культур росток немедленно отправлял им ментальный импульс: *Тужься... расти...*
При виде других Мировых деревьев без разума: *Тужься... расти...*
При виде Анны: *Тужься... расти...*
На следующее утро Анна, с растрепанными волосами и безумным взглядом, примчалась к Анге. Она дрожащими руками убрала жидкие пряди со лба:
— Смотрите, господин! Смотрите! Скорее смотрите!
Анге равнодушно скользнул взглядом по её голове, затем почесал свой собственный голый, гладкий череп и непонимающе спросил:
— Шерсть?
— Какая ещё шерсть! Волосы! Корни волос пробились! — Анна вытянула коротенький колючий волосок и в экстазе прошептала: — Что вы со мной сделали?
Ей было чуть меньше двадцати, но из-за непутевого старшего брата весь груз управления Городом Ледяной Стужи лег на её хрупкие плечи. Бессонница, постоянный стресс и тревога привели к катастрофическому выпадению волос. Она всерьез опасалась, что скоро станет совершенно лысой.
С приходом Анге ситуация значительно улучшилась. Глобальная нехватка продовольствия — главная угроза Города Ледяной Стужи — была устранена. Теперь поля были засеяны, а Мировое древо защищало их от Ветра Упокоения. В следующем году урожай обещал побить все рекорды.
Но старые, уже выпавшие волосы обратно не росли! Её жидкие пряди свисали жалкими нитями, словно тонкая марля, и Анна до ужаса боялась, что сильный порыв ветра обнажит её лысеющий скальп.
Один лишь страх этого заставлял её нервничать. Из-за нервов волосы выпадали ещё сильнее, что вызывало ещё большую панику — замкнутый круг.
Кто бы мог подумать, что сегодня, проснувшись и ощупав подушку, она не найдет на ней ни одного волоска! А умываясь, вдруг почувствует пальцами жесткую щетину новорожденных корней! О небеса, неужели свершилось чудо?! Волосы снова растут?!
Как она ни ломала голову, она не могла понять причину, но была абсолютно уверена: это чудо — дело рук могущественного Анге.
— Господин, что вы сделали? Почему мои волосы начали расти? Умоляю вас, господин, сделайте это ещё раз! — глаза Анны сияли фанатичным блеском.
Анге стоял в полнейшем недоумении. Он ведь ничего не делал.
— Без волос. Не умею делать.
Он пытался сказать, что у него самого волос нет, откуда ему знать, как их растить?
Анна задумалась. И правда, господин сам лысый как колено, как он может выращивать волосы? Неужели она ошиблась?
Что же теперь делать? Неужели это прекрасное чудо было лишь случайностью? Будут ли они расти дальше?
Опустив голову в полном отчаянии, она медленно развернулась. Но, не успев сделать и пары шагов, резко замерла. Сохраняя ту же позу, она медленно попятилась назад, шаг за шагом, и подняла взгляд на макушку Анге.
Анге был намного выше неё, да ещё и горшок добавлял роста. Даже встав на цыпочки, она не смогла бы заглянуть внутрь. Но её вера была столь сильна, что её тело внезапно плавно оторвалось от земли, взмыв над уровнем горшка. Она уставилась на сидящий внутри маленький зеленый росток.
Росток, испугавшись внезапного вторжения, возмущенно замахал своими настоящими листьями, направляя их на Анну:
*Тужься... расти... тужься...*
У Анны волосы на голове встали дыбом, а в глазах вспыхнул ослепительный, неистовый свет.
Такой же неистовый свет вспыхнул и в глазах подбежавшего Лютера. Схватив Анну за плечи, он восторженно воскликнул:
— Анна! Ты прорвалась?!
Анна сама по себе была не из слабых и давно находилась на уровне Старшего мечника. Но способность к спонтанной, контролируемой левитации без видимых усилий была отличительной чертой уровня Великого мечника! Неужели сестра прорвалась на новую ступень?
Но Анна даже не услышала, что он сказал. Она грубо отмахнулась от руки брата:
— Отстань! Кому нужен твой прорыв, когда речь идет о волосах!
Проведя ещё серию проверок, Анна окончательно убедилась: главным «виновником» роста её шевелюры был этот крошечный саженец. С этого момента её благоговение перешло все границы. Утром, днем и вечером она исправно приходила к ростку — поливала, удобряла, молилась и отвешивала поклоны с такой искренностью, которой позавидовал бы самый фанатичный верующий.
Постепенно окружающие заметили её странное поведение. Начались расспросы, и слух разлетелся с невероятной скоростью. Росток моментально стал местной святыней. Единорог Молния прибежал и принялся совать в горшок свой наполовину отломанный рог. Суккуб Лина примчалась и выставила напоказ свои выдающиеся округлости. Нашелся даже какой-то идиот, попытавшийся спустить штаны перед ростком, но после того, как Скелет-ангел угрожающе расправила крылья, он с обиженным видом натянул их обратно.
Саженец стал абсолютным любимцем публики. Если бы он не покоился на голове самого Бессмертного Владыки, кто-нибудь точно утащил бы его к себе домой.
...
В это время архиепископ Энтони сидел в своем кабинете, почесывая редкие волосы на лысеющей макушке, и с глубоким раздражением перебирал стопку пергаментов. Бумаги были разного размера: от крошечных записок шириной в палец до многостраничных отчетов. Но каждая строчка в этих донесениях могла стоить жизней десяткам людей или решить судьбу парочки небольших государств.
В последнее время самой горячей темой были аномалии среди эльфов. Все разведданные о малейших движениях в эльфийском лесу стекались прямо на стол Энтони.
В этих отчетах постоянно мелькала одна ключевая фигура. С тех пор как этот некто вошел на территорию эльфов, их активность резко снизилась. А в последние дни они и вовсе начали полномасштабное отступление вглубь своих лесов.
Поскольку агентурная сеть людей не могла проникнуть в эльфийские владения, а методы подкупа или шантажа там не работали, никто не знал, связана ли эта личность с отходом эльфийской армии. Поэтому разведка перевернула всё вверх дном, собирая его досье.
— Серебряная Монета... Почему мне так знакомо это имя? Бывший заместитель главы Торговой гильдии «Серебряный свет», ныне покинувший её ряды и основавший тайную торговую гильдию, торгующую Жидкой священной эссенцией? Постойте... Я вспомнил! Бездна Упокоения! Это тот самый гоблин! Разве он не погиб?
Подчиненные Энтони — Чёрные воины — лично захватили Серебряную Монету. Более того, они убили его и вырвали душу для извлечения воспоминаний. Он должен был быть мертв, мертвее некуда. Как он вообще мог связаться с эльфами?
Энтони думал, что гоблин был просто мелкой сошкой, но теперь тот внезапно оказался в эпицентре континентальной политики. Проницательный ум архиепископа мгновенно уловил связь. Это явно как-то пересекалось с Бездной Упокоения. Иначе с какой стати ничтожный гоблин-торговец стал бы фигурой мирового масштаба?
— Ох, Бог Знаний, какую же невероятную кашу ты опять заварил? Неужели росток Мирового древа действительно у тебя...
Прошептав эти слова, Энтони вдруг с шумом втянул воздух.
Он вспомнил фразу, брошенную Богом Знаний: *«У меня теперь совершенно новые знания в области агрономии. Я как раз исследую, как выращивать Мировое древо»*. Тогда Энтони счел это пустой похвальбой, но нынешняя аномалия эльфов напрямую касалась Мирового древа. Неужели...
— Неужели Бог Знаний действительно смог вырастить Мировое древо? — в прострации прошептал архиепископ.
Он оторвал уголок отчета с инвентарным номером, прижал к нему свой перстень, и на бумаге ярко вспыхнул личный магический оттиск.
Передача бумаги с таким оттиском запускала особый протокол. Обычно на документах ставили резолюции «Ознакомлен», «Проследить» или «В архив». Но возврат одного лишь оторванного номера с личной печатью Энтони без самого документа означал высший уровень секретности — немедленное уничтожение всех копий и исходников под этим номером без оставления каких-либо следов.
Покинув кабинет, Энтони спустился в тайную комнату и активировал пространственную формацию связи, связываясь с Долиной Демонов. Поскольку Негриса не было на месте и за ним пришлось послать, соединение установилось далеко не сразу.
— Бог Знаний! Помнится, в прошлый раз ты упоминал, что изучаешь процесс выращивания Мирового древа. Вырастил? Не продашь ли мне один росточек? — сходу спросил Энтони.
Глаза Негриса забегали. Он тут же выпалил:
— Нет, конечно! Кто вообще может вырастить Мировое древо? Что за глупые шутки! Такое нельзя просто взять и посадить. Я просто болтал ерунду.
На лице Энтони появилось выражение «я так и знал, что ты это скажешь». Он небрежно, словно вскользь, произнес:
— А ты помнишь Крепкую Кость Локка?
Сердце Негриса пропустило удар.
— Крепкая Кость Локк? Он что, ещё жив?! — в ужасе подумал дракон. Если он мертв, зачем вообще вспоминать это имя? До смерти напугал!
— Нет, он давно мертв, — усмехнулся Энтони. — Но если ты продашь мне росток Мирового древа, я расскажу тебе, где спрятан его скелет. Разве не ты, когда он тащил тебя за хвост в Бездну, на всю округу орал, что однажды справишь нужду на его могиле? Вот твой шанс.