Семя Мирового древа. Будучи дитям грома и любимцем леса, единорог прекрасно знал: если ему удастся съесть хоть одно такое, он станет первым единорогом в истории, полакомившимся Мировым древом. От одной мысли об этом захватывало дух. Тогда он сможет сменить имя на «Молния, Разоритель Мирового древа».
— Ты с ума сошёл!
Негрис тут же подскочил и ударил его по колену.
— Это священная реликвия эльфов, их божество! Вся эльфийская раса выросла и размножилась под его защитой. Огромная и могущественная Империя Эльфов! А ты смеешь есть его росток? Эльфы сойдут с ума и уничтожат всех единорогов...
Не успел он договорить, как увидел, что Анге отщипнул один росток и небрежно поднёс его к губам Молнии.
Молния искоса взглянул на Негриса, высунул длинный язык, неторопливо свернул росток, затащил в рот и начал нарочито размашисто жевать с невероятно вызывающим выражением на морде.
Негрис вышел из себя. Взлетев, он хлестнул хвостом, но Молния ловко втянул голову, уклоняясь, и продолжил вызывающе поигрывать бровями.
Однако самодовольство единорога продлилось недолго. Внезапно вся его морда сморщилась, словно ему в пасть запихнули целую тонну зелёных лимонов. Из глаз брызнули слёзы.
— Быстрее, выплёвывай! Оно ядовитое?
Негрис запаниковал. Хоть он и злился, но не желал, чтобы Молния умер от яда.
Молния не выплюнул, а наоборот, проглотил всё целиком. Затем, вывалив огромный язык, тяжело задышал.
— Какая... фух... какая... какая мощная жизненная сила, фух...
— Жизненная сила? Ты можешь почувствовать её на вкус? И каково оно? — удивился Негрис.
Молния бросил на него презрительный взгляд, как на невоспитанного невежду.
— Я единорог, я даже вкус молнии могу почувствовать. А это немного кислое и вызывает онемение.
Сказав это, Молния подбежал к Анге, запрыгал вокруг него мелкими скачками и заискивающе произнёс:
— Господин Анге, босс, дайте мне немного еды. Я не хочу тратить впустую эту жизненную силу.
Анге с любопытством склонил голову набок и высыпал кучу зерна и сладкой свёклы.
Молния захрустел, зарывшись мордой в еду.
Анге внимательно разглядывал единорога и заметил, что тот действительно несколько изменился. Как бы это сказать? Аура жизни стала намного активнее. По мере того как он ел, эта аура медленно крепла.
«Какое странное изменение», — подумал Анге и тоже решил попробовать.
Он протянул руку, собираясь отщипнуть росток Мирового древа, но Негрис, который был начеку, вцепился в него.
— Ты не живой. Очнись, ты не можешь это есть.
После долгих уговоров ему наконец удалось отговорить Анге от идеи разделить ростки на всех и съесть.
— Лучше бы ты вырастил его, — сказал Негрис. — Сейчас это всего лишь росток, а когда вырастет, то станет Мировым древом.
— А его можно есть? — склонив голову, спросил Анге.
Негрис чуть не взвыл.
— Конечно можно! Его плоды очень вкусные. Но почему тебя так волнует, можно ли его есть? Ты ведь сам не ешь!
Анге непонимающе наклонил голову. Если это нельзя съесть, то зачем сажать?
— Э-э, существует множество хозяйственных культур. Хлопок, конопля, лак, масло, бамбук — всё это можно сажать. Они имеют огромную ценность. Например, для одежды нужны хлопок и конопля. Из бобов выжимают масло, тунговые деревья дают лак. О бамбуке и говорить нечего, это настоящий катализатор цивилизации.
Выслушав объяснения Негриса, скелет, который раньше только и делал, что сажал овощи, впервые узнал, что многие вещи выращивают вовсе не для еды.
Анге кивнул, показывая, что понял.
— Сажать для еды.
Негрис ударился головой о землю. Оказалось, он распинался впустую.
Раз Мировое древо можно есть, значит, он продолжит его сажать. Анге уже освоил технику проращивания семян Мирового древа и собирался прорастить всё, что осталось.
Но прежде Анге должен был выяснить, какая среда лучше всего подходит для его роста. Проросшие саженцы не сильно истощили почву, а значит, плодородие не было ключевым фактором для прорастания и развития Мирового древа.
Пересадка. Анге выкопал проросшие саженцы. Один пересадил за пределы долины, туда, где дул Ветер Упокоения. Тщательно полил, затем использовал ауру, чтобы немного ускорить рост. Осторожно окучил, чтобы Ветер Упокоения обдувал макушку, но не касался корней.
В почву с различными удобрениями пересадил по одному саженцу. Даже на безжизненный вулканический гравий.
Последние три саженца он поместил в жидкую священную эссенцию, обычную воду и очищенную Святую воду.
Рано утром следующего дня саженец, оставшийся на месте проращивания, погиб. Тот, что был на вулканическом гравии, тоже погиб. Три саженца в жидкостях умерли. Остальные, посаженные в почву с разными удобрениями, выжили, но выглядели вялыми. И только один, пересаженный на овощную грядку, остался без изменений.
Самым удивительным оказалось то, что саженец за пределами долины не был уничтожен Ветром Упокоения. Он просто тоже выглядел вялым.
Осмотрев все пересаженные ростки, Негрис почувствовал, как у него голова идёт кругом.
— Что это значит? Саженец на месте проращивания погиб? Значит, там можно прорастить семя, но нельзя вырастить саженец? В чём тут логика?
Анге ответил:
— Аура — прорастает, нет ауры — умирает.
— Ты хочешь сказать, что на месте проращивания семена прорастают только благодаря ауре? Без ауры это место не подходит для роста Мирового древа? — спросил Негрис.
Убедившись, что Анге именно это имел в виду, Негрис невольно произнёс:
— Тогда продолжай использовать ауру. Просто сразу вырасти из него огромное дерево.
Раньше Пламя Души не иссякало, а теперь его катастрофически не хватало. Аура быстрой смерти поглощала Пламя Души с невероятной скоростью.
Тут уж Негрис был бессилен. В Бездне Упокоения жило не так много людей, и даже если бы он хотел привлечь верующих, их просто негде было взять. Иначе, будь у них пара сотен миллионов верующих, разве им пришлось бы беспокоиться о нехватке Пламени Души?
«Стоп, что-то не так. Есть ещё группа людей, которые не стали верующими».
Негрис повернул голову и посмотрел вглубь долины. Там один старик постоянно выглядывал из укрытия, наблюдая за происходящим. Он осторожничал, не хотел уходить, но и не решался подойти, чтобы не помешать.
У этих бывших рабов демонов не было вообще никакой веры.
— Эй, малыш, подойди.
Негрис подозвал человеческого старика и велел ему собрать всех людей в долине.
Провозились они почти час, пока люди медленно и неохотно собирались вместе. Все испуганно смотрели на Негриса, и в их страхе проскальзывало любопытство. Что уж говорить об этих бывших рабах, даже многие бывалые путешественники никогда в жизни не видели бронзового дракона, тем более такого «недоношенного», размером меньше драконьего яйца.
Негрис уверенно подхватил мешок с зерном, подлетел к людям, разорвал мешок, показывая его содержимое, и громко крикнул:
— Вы верите в бессмертие?!
Выкрикнув это, Негрис приготовился к бурному притоку Пламени Души. Когда Анге бросил мешок с зерном перед тётушкой минотавром, та с плачем клялась верить в бессмертие.
Однако реакция толпы превзошла все ожидания Негриса. Люди пошептались между собой, затем поочередно поклонились дракону до земли, развернулись и ушли. Совсем не похоже, что они собираются верить во что-либо.
Вскоре люди вернулись, каждый нёс на плече мешок с зерном. Они сложили их у лап Негриса и снова упали на колени.
Негрис долго не мог понять, в чём дело, и наконец в отчаянии взревел:
— Я спросил, верите ли вы в бессмертие! Кто поверит — получит зерно, я не заставлял вас платить налог зерном! А-а-а-а-а!!!
Рабы привыкли отдавать восемьдесят процентов выращенного урожая. После смерти демонов налог собирать было некому. Когда Негрис достал мешок с зерном и спросил, верят ли они в бессмертие, они всё неправильно поняли. Подумали, что он так изысканно требует подать налог, и поспешили принести свои излишки.
За многие поколения рабства кто из них когда-либо видел, чтобы им раздавали еду? Что бы он ни говорил, они всё равно не верили.
Негрис чуть чешую на себе не рвал. Анге ведь использовал тот же самый трюк! Почему у него всё сработало безупречно?
— А-а-а! А-а-а-а!!
В толпе внезапно началось волнение. Все как по команде повернулись в сторону ущелья и гурьбой ринулись туда.
На земляном склоне ущелья Анге сделал один шаг. Грядки, отведённые под сладкую свёклу, стремительно покрылись густой зеленью, словно произошло божественное чудо.
Для скелета-земледельца выращивание овощей было основным призванием, а уход за саженцами Мирового древа — лишь побочным занятием. Анге уже давно засеял близлежащие склоны семенами сладкой свёклы. Под воздействием Ауры быстрой смерти семена проросли и выпустили листья, завершив весь цикл роста на глазах у изумлённой толпы.
Рабы никогда прежде не видели ничего подобного. С криками они падали на колени и кланялись до земли. В их глазах светился фанатизм и невероятный трепет.
Услышав шум, Анге обернулся и вздрогнул от неожиданности. Бурное Пламя Души обрушилось на него, словно лавина, куда мощнее, чем в тот раз в Подземном городе. Анге не осмелился принять всё это на себя и направил бурлящий поток прямо в Руку, пронзающую миры.
Глядя на Пламя Души, непрерывным потоком вливающееся в его левую руку, и на людей, искренне отбивающих поклоны вдалеке, Анге склонил голову набок. Он просто вырвал из земли созревшую сладкую свёклу и начал бросать им в толпу.
«Равноценный обмен. Они отдали так много Пламени Души, значит, я отдам им всю сладкую свёклу», — подумал Анге.
— Э... это господин даровал нам? Что это?
Смотря на летящую к ним со всех сторон сладкую свёклу, люди широко раскрывали глаза и потрясённо бормотали.
Бывшие рабы, которым никогда вдоволь не хватало даже обычного зерна, когда-либо видели такую культуру, как сладкая свёкла? Они суетливо ловили её руками, не зная, что с ней делать.
Один ребёнок не устоял перед свежим ароматом листьев, откусил кусочек и тут же сморщил личико. Человеческие рецепторы не приспособлены к сырым листьям.
Кто-то набрался смелости и с хрустом откусил кусок от корнеплода. Сладкий сок брызнул в рот, мгновенно вызвав потрясающий душу взрыв вкуса.
— Как вкусно! Неужели на свете бывает такая вкусная еда?! Это просто божественно!!
Восторженные возгласы первопроходцев воодушевили остальных. Увидев, что Анге не сердится, они смело начали откусывать от сладкой свёклы. Сладкий вкус в мгновение ока покорил вкусовые рецепторы каждого, стимулируя выброс дофамина и вызывая сильное чувство удовольствия и безграничного счастья.
Многие, поедая свёклу, тихо всхлипывали и утирали слёзы.
— Спасибо господину за еду.
Благодарность и благоговение отчасти были вызваны самой едой, но по большей части — самим фактом «дара». За долгие годы мучительного рабства никто и никогда не даровал им ничего из добрых побуждений.
В результате нахлынула ещё одна колоссальная волна Пламени Души.
Анге почесал череп, раздумывая, не вырвать ли и саженцы Мирового древа, чтобы тоже бросить им в толпу, иначе обмен получался не совсем «равноценным».
— Что ты делаешь? Ты же сказал, что Пламени Души больше нет? Зачем опять тратишь его на выращивание овощей? — сердито подлетев, возмутился Негрис.
Анге указал костяным пальцем на саженцы Мирового древа в земле.
— Они не тратят удобрения. Растения растут, и они растут.
Негрис с сомнением посмотрел на ростки Мирового древа и с потрясением обнаружил, что саженцы, которые раньше едва проклюнулись, теперь заметно вытянулись ввысь и выпустили два маленьких листочка.
— Они растут только тогда, когда растут другие растения? Ты выращивал свёклу, чтобы проверить это? Неудивительно, что там, где растёт Мировое древо, всегда густые дремучие леса. Квабада! Если эльфы, боясь, что другие растения отнимут питательные вещества у Мирового древа, выкорчуют всё вокруг перед посадкой, то у них вообще никогда не будет шанса вырастить его! — потрясённо осознал Негрис.
Анге склонил голову и произнёс слова, которые напугали Негриса ещё больше:
— Они не боятся Ветра Упокоения. Можно сажать снаружи.