Я проснулся от оглушительного взрыва. Вскочив с кровати, я подбежал к окну — на улице бушевал ливень, а взрывом оказалась молния, расколовшая пополам старое дерево у соседнего дома.
«Не лучшая погода для прогулок», — мелькнуло в голове.
Но тут же нос уловил знакомый аромат жареного хлеба. Бабушка Айя, как обычно, встала с рассветом и уже хлопотала у печи. Когда я спустился, она стояла у окна, недовольно щурясь на расколотую молнией сосну.
— Ох, мать Афрея, что ж творится-то, — проворчала она, поворачиваясь ко мне. — А вот и наш соня. Давай к столу садись, всё остывает.
Я не стал перечить. На столе дымились подрумяненные ломти хлеба, кружка парного молока и тарелка с вяленым мясом. Еда была вкусной, хоть хлеб и слегка пригорел — но указывать на это я не решился.
— Ну и что теперь делать будешь? — спросила Айя, перебирая чётки.
— В каком смысле?
— Церковь теперь знает, кто ты. Даже если здесь тебя и не тронут, в любом другом городе сразу на виселицу отправят.
Я кольнул вилкой подгоревшую корочку:
— И что мне делать?
— Есть у меня идея. Если коротко — возьмёшь мою фамилию.
Вспомнились слова Леи.
— Простите, бабушка Айя, но я по возрасту в мужья вам не гожусь, — рискнул пошутить я.
— Тьфу ты! За ним церковь охотится, а он шутки шутит! — она резко встала, стукнув ладонью по столу.
— Ладно, ладно. А как мне эту фамилию получить? И какая у вас вообще фамилия?
— Какая надо! — фыркнула Айя. — А тебя я просто усыновлю. Всё равно тут обжился, как у себя дома.
— Ну… спасибо.
— Сначала в церковь сходи, в Башню Посвящения. Потом вернёшься — оформлять будем. Если надо, могу с тобой пойти.
— Ма, я уже взрослый, — я ухмыльнулся. — Сам справлюсь.
— Вот, уже в роль вжился. Давай без «мамканья». Ешь и иди — тебя в церкви ждут. Рыцари утром приходили.
«Жесть. Покоя не дадут», — промелькнуло в голове.
Поев и накинув плащ, я выскочил на улицу. До церкви было пять минут ходу, но даже за это время успел промокнуть до нитки. Внутри царила тишина: пара прихожан шептали молитвы, остальные спали на скамьях. У алтаря пухлый священник Франц окроплял кого-то «святой» водой.
«Почему я не пошёл в другую церковь?» — мелькнула мысль. «Да потому что не знаю, где она».
Я пристроился на пустую скамью в углу. Когда Франц закончил обряд, его «клиент» тут же рухнул в сон. Священник поманил меня пальцем.
— Привет, дружище! Не ожидал тебя так скоро увидеть. Какими судьбами? Дождь переждать решил?
— Мне сказали получить благословение, — пробормотал я.
— И ты пришёл именно сюда, а не в главную церковь? — Франц поднял брови.
— Честно? Не знаю, где другие.
— А, ну ладно. Не суть важно. Благословение даётся от лица церкви, не бога. Для этого тебе в Башню надо.
— Я в курсе. Ну так начнём?
Я сел на подушку у кафедры (Франц любезно подсунул её под бок), а он начал читать что-то среднее между молитвой и присягой. Звучало знакомо — вроде той, что я когда-то мельком видел в военкомате.
После обряда по телу разлилось тепло, будто меня укутали в невидимое одеяло. А потом я… уснул.
Снова оказался в той странной спальне. На кровати, обложенный подушками, храпел Таррик. Он кряхнул, повернул ко мне заплывшее лицо:
— Опять ты? Чего надо? Сновидец мучает или кто?
— Нет, я благословение получал. А потом… уснул.
— А. Ну так ты сюда за моим благословением пришёл или как?
— Вроде нет. В Башне же боги сами решают.
— Точно, забыл, — он зевнул. — Ладно. Когда в Башню придёшь — посмотрю, достоин ли.
— Можно вопрос? — не удержался я.
— Один. И быстро. Спать хочу.
— Почему ты вообще даёшь благословения, если тебе встать лень?
— А, ну... потому что это проще, чем объяснять, почему я их не даю. Вот возьмёшь моё благословение — и спишь сколько влезет. Никаких "подъём в шесть", "тренировок", "геройской суеты". Просто... ничего. Разве не прекрасно?
(Зевает, закрывая глаза.)
— Хотя... если честно, мне даже благословения-то лень раздавать. Так что если хочешь — бери. Если нет — ну и ладно. Всё равно все в конце концов уснут навеки.
И как только он это произнёс, мои веки сами собой начали смыкаться, а тело бессильно рухнуло на пол. Очнулся я у той же кафедры, где увидел Франца, выходящего из соседней комнаты и жадно уплетающего огромную коровью ногу.
— Так ты всё-таки служитель Таррика? — невольно вырвалось у меня.
— Что? А, нет, — с набитым ртом ответил Франц. — Я служитель Мортуса. Просто предыдущий послушник Таррика умер от старости, а искать замену... ну, сам понимаешь, лень. — Он громко рассмеялся, продолжая поглощать гигантский окорок.
— Мортуса? Кто это?
Тишина растянулась, нарушаемая только храпом постояльцев да чавканьем Франца. Священник на мгновение замер, перестав жевать, и уставился на меня с выражением, будто я спросил, что такое «небо».
— Эм... ну, бог голода и чревоугодия. Кто же ещё? Ты даже этого не знаешь? — спросил Франц, крошки мяса сыпались с его бороды.
— Как это — и голода, и чревоугодия? Как вообще такое возможно?
Франц тяжко вздохнул, отложил коровью ногу (которая, как я теперь заметил, была неестественно огромной — словно раздутой) и обтер руки о рясу.
— Потому что Мортус — это не просто бог. Это проклятие.
Он наклонился ближе, и в его глазах мелькнуло что-то тревожное.
— Представь: ты голодаешь. Голод сводит тебя с ума. Ты готов съесть что угодно — грязь, камни, собственные пальцы. А потом... наконец находишь еду. И не можешь остановиться. Живот уже рвётся, но ты продолжаешь жевать. Потому что ты всё ещё голоден.
Он откинулся назад, его живот урчал, будто подтверждая слова.
— Его последователи — те, кто понял, что сытость — ложь. Они то морят себя постами, то объедаются до кровавой рвоты. А самые преданные...
Франц потянулся за ногой, но вдруг замер, лицо исказилось гримасой боли.
— ...получают его дар. Перестают чувствовать голод. И вкус. И предел. Они могут съесть меч и не заметить. Или забыть поесть и умереть с полным желудком.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— И... ты один из них?
Франц рассмеялся, но в смехе не было радости.
— Ну да, я же уже сказал это.
— Но ты не выглядишь... как бы сказать... — тут я замялся.
— Худым? Ха! Ну знаешь, если не есть один день, а на следующий сожрать целую корову — тут любой потолстеет, — сказал он, хохоча и продолжая впихивать в себя окорок.
— А что, хочешь к нам? — спросил Франц, предлагая мне попробовать окорок.
— Не особо. Но это всё же лучше, чем вечно спать, как по мне, — сказал я, бросая взгляд на спящих прихожан.
— Ха! Ну, есть такое. Но и Таррик — не злой бог, чтобы его бояться. Да, ты можешь уснуть посреди боя или разлюбить то, что раньше обожал. Зато никогда не будешь чувствовать усталости — как бы парадоксально это ни звучало.
Я поспешно попрощался с Францем, стараясь не смотреть на его раздутый живот и окровавленные пальцы. Дверь церкви захлопнулась за мной с влажным хлопком, а я оказался снова под ледяным ливнем.
Башня Посвящения возвышалась в конце улицы, её чёрный шпиль терялся в грозовых тучах. С каждым шагом ботинки хлюпали в грязи, а плащ прилипал к спине.
«Только бы не маньяк какой-нибудь», - мысленно молился я, переступая порог.
Я стоял перед Башней Посвящения, запрокинув голову. Чёрный шпиль терялся в грозовых тучах, будто протыкая само небо.
«Ну хоть внутри будет сухо», — подумал я, отряхивая мокрый плащ.
Дверь скрипнула, пропуская меня внутрь.
И тут...
Это был не вертикальный подъём. Это был бесконечный коридор.
Я замер, моргая. Передо мной тянулся длинный-предлинный туннель с высокими потолками, освещённый голубоватыми светящимися шарами. По обеим сторонам, в нишах, стояли статуи богов — от знакомых (вон Нивея с её змеиной улыбкой) до совершенно незнакомых (этот, с клювом вместо лица, явно был новеньким).
«Что за бред?» — я обернулся. Дверь, в которую только что вошёл, вела... обратно на улицу. В тот же ливень.
Я вышел. Обошёл башню кругом — обычная круглая постройка, не больше деревенской мельницы. Снова зашёл.
Снова туннель.
[Системное уведомление!]Обнаружено пространственное искажение класса «Свёрнутая спираль».*Причина: для экономии места архитектор-маг XII века закрутил внутреннее пространство башни в 11-мерную спираль. Внешне здание занимает 30 кв. метров, внутри — примерно 3 км коридоров.*Рекомендация: не смотрите в боковые окна во время движения. Возможны: тошнота, потеря ориентации, спонтанная телепортация в подвал.
Я медленно прочитал сообщение. Потом перечитал.
«Ага, ну конечно. Почему бы и нет? В мире, где боги раздают благословения за печеньки, ещё и геометрия сошла с ума».
На стене висела табличка с надписью:«НЕ СМОТРИТЕ В ОКНА — ВАС ВЫРВЕТ»...и ниже, мелкими буквами:«Серьёзно. В прошлом году троих убирали швабрами. — Администрация»
Я глубоко вздохнул и шагнул вперёд.
Статуи богов провожали меня стеклянными глазами. Я старался не смотреть в окна, но периферийным зрением заметил: пейзаж за стеклом менялся. Сначала был виден городской рынок (я шёл на уровне вторых этажей), потом крыши домов (третий этаж), а теперь...
«Чёрт, я же поднимаюсь».
Но ноги ступали по ровному полу. Тело не чувствовало подъёма. Только окна показывали, что я уже на высоте колокольни.
«Так, сосредоточься. Ты же Разорвавший Нити. Тебя не удивить такой ерундой».
Впереди коридор расходился на три ответвления. На развилке стоял указатель:
→ Боги Порядка (Скучно, но безопасно)← Боги Хаоса (Интересно, но вас, скорее всего, убьют)↓ Прочие (Кто знает? Может, повезёт)
Я потёр подбородок.
«Если выбирать "порядок" — попаду к какому-нибудь богу-бюрократу. "Хаос" — это Гелиан и компания, а они мне точно не друзья. Остаётся...»
Я направился к «прочим».
Коридор сузился. Статуи здесь стояли криво, словно их бросили в спешке. Одни были покрыты трещинами, другие — густым слоем пыли. Некоторые и вовсе напоминали груду камней с едва угадывающимися чертами.
«Кладбище забытых богов», — мелькнуло у меня в голове.
Я шёл медленно, всматриваясь в каждую нишу. Ни одна статуя не светилась, не шептала, не манила. Будто и правда «прочие» — те, кого даже система сочла ненужными.
И тут я увидел его.
В самом конце коридора, в тени, стояла фигура в потрёпанном плаще. Её каменные руки были сложены на груди, а лицо скрыто глубоким капюшоном. Но страннее всего — постамент. Он был чист, будто кто-то недавно смахнул с него пыль.
Я подошёл ближе.
— Эремус, — прочитал я едва заметную надпись у основания.
Статуя молчала.
— Ну что, брат? — я постучал по постаменту. — Тоже никто не выбирает?
Тогда меня ударило жаром.
Перед глазами поплыли видения — но не будущего, а того, что могло бы быть:
Я не убегаю от гарпий — и Торбен умирает у меня на руках, шепча проклятие.
Я отказываюсь от петли времени — и вся группа гибнет в пещере, разорванная йети.
Я не спасаю Лиру — её лицо искажает ужас, пока чёрный клоун уводит её во тьму.
Голос прозвучал не из статуи, а прямо в голове, тихий, как шорох страниц:
"Ты ненавидишь прошлое. Но нить нельзя переплести заново... если только не разорвать её один раз."
Я зажмурился. Когда открыл глаза — в руке лежал гладкий камень с трещиной. Надпись на нём гласила:
"Один шаг назад"
Статуя Эремуса рассыпалась в песок.
[Получено благословение Эремуса — «Один шаг назад» (1 использование).]Описание: Вы можете вернуться к моменту выбора один раз. Но помните — даже боги не меняют прошлое бесплатно.
Я сжал камень.
— Вот и договорились, — пробормотал я. — Дай мне хотя бы один шанс не облажаться.
И тут пол подо мной провалился.
Я рухнул обратно в реальность — на холодный камень Башни Посвящения, сжимая в кулаке дар забытого бога.