Внутренний двор наполнился свежим воздухом, который, казалось, слишком долго был отрезан от участников недавней драмы в тронном зале. По выложенной камнем дорожке неспешно шли Ая, Кайсун и Рюджин в сопровождении двух неприметных, но бдительных охотников. Спокойствие выдалось обманчивым: у всех троих была расплывчатая, едва заметная угрюмость на лицах, отпечаток долгого разговора и ощущения приближающихся перемен. Шёпот дворцовых придворных, сторожей и писцов, случайно оказавшихся рядом, перемешивался с пением птиц где-то вдалеке. Вдруг это напряжённое затишье разорвал звонкий голос — словно яркая вспышка жизни ворвалась в их мрачную стражу.
— Ая! — воскликнула Лана, вихрем влетая в их группу. В её движениях был нерв и искреннее беспокойство; с ходу она обняла подругу так крепко, будто пыталась выдавить из неё все страхи за одну секунду.
— Что это? — чуть не плача, тараторила она, отступая на шаг. — Два дня к тебе и подойти было невозможно! Сначала Кайсуна под конвоем увели, теперь к тебе надзирателей приставили! — Лана сверлила взглядом сопровождающих её друзей мракоборцев, не скрывая подозрения.
Ая осторожно коснулась плеча Ланы, её голос был мягок, почти убаюкивающим:
— Всё не так страшно, как кажется… — с лёгкой улыбкой начала она, — просто после нашего возвращения из мира мороков у Омра-Акхаэль появились к нам вопросы. Мы были к этому готовы.
В этот момент Танир переглянулся с Кайсуном. На мгновение между ними пробежал немой диалог, и Кайсун едва заметно кивнул, заверив друга, что ситуация находится под контролем.
— И что теперь?! — сквозь злость и заботу выплеснула Лана, близко подступая к мракоборцам. — Вы что, сейчас правда будете ходить за моей подругой по пятам и разгуливать у всех на виду? Надеюсь, хоть в ванну за ней лезть не станете, ироды?
Её возмущённый крик отразился от каменных стен и отбился в стеклянных полукружьях окон. Наполненный смехом и страхом дворец встрепенулся; даже чинные клерки остановились на ступенях, чтобы посмотреть, в чём тут дело. Кто-то сдержанно отводил взгляд, кто-то, наоборот, наблюдал с нескрываемым злорадством — ведь любовь императорской семьи и народная зависть редко бывали союзниками. Охотники бросили на демоницу тяжёлый, оценивающий взгляд, но промолчали — их наставили воздерживаться от любых разговоров вне служебных вопросов, и они исполняли приказ с каменной решимостью. В глазах Рюджина мелькнула почти незаметная улыбка: ему импонировала эта вспышка заботы и яркость Ланы. Он обратился к ней с улыбкой:
— Не волнуйтесь так, Ланеида, — сказал он, стараясь свести напряжение к шутке. — Думаю, эти двое и мысли не допускали о ванных и уж тем более о беспокойстве для дворца.
Ая кивнула, её взгляд был полон благодарности и тепла, но за этим мерцал отблеск тревоги: даже самое непринуждённое общение теперь ощущалось под пристальным взглядом чужих — снаружи всё выглядело бурей на ровном месте, но она знала, внутри этой бури вершились вопросы жизни и судьбы. Атмосфера задышала иначе: в этом маленьком кругу появилась поддержка — открытая и неподдельная. Вокруг всё ещё бурлила смесь любопытства и осуждения, но теперь Ая будто на минуту вновь стала собой, окружённая друзьями и их громким, живым возмущением — единственным, что, действительно, связывало её с этим, всё ещё чуть-чуть тёплым, миром.
Уют и величие кабинета императора тонко перемешались с тревогой усталого дня. Пламенеющие угли в камине мерцали в отражениях полированного дерева, отбрасывая на стены неуверенные росчерки света. Здесь, в этом тесном кругу, где чужие взгляды не могли проникнуть сквозь резную дверь, напряжение отступало, уступая место усталому, но искреннему разговору. Ая, шагнув в кабинет вслед за Кайсуном и Рюджином, едва не улыбнулась, когда поймала на себе взгляд Аластора — личного слуги императора, всегда угрюмого, но сейчас особенно настороженного. Она ощутила его колючую подозрительность и едва заметно вскинула подбородок — в ней взыграл озорной дух, как у того, кто лишь подливает масла в огонь чужого раздражения. Хоть и мелочь, но это заставило девушку немного расслабиться. Двери закрылись — и привычная маска спала.
Император Ронан был на редкость серьёзен. Перед ним лежали отчёты, перо лениво покоилось вороньим крылом на пергаменте. Он кивнул им, взгляд его задержался на сыне чуть дольше обычного.
— Рюджин, — голос прозвучал спокойно, но в каждом слове скрывалась твёрдость, — оповести стражу о новых сопровождающих леди Аи. Пусть твои люди их как следует проверят.
— Я обо всём позабочусь, отец, — чётко кивнул Рюджин, выдерживая в интонации как уважение, так и солидарность. Затем с лёгкой усмешкой перевёл взгляд на Кайсуна, — Надеюсь, твоя верная тень тоже будет при деле?
— Хирон не покидал тени Аи ни на шаг со вчерашнего суда, — твёрдо ответил Кайсун. — Он будет следовать за ней, пока всё не уляжется. Важно не дать ни малейшего шанса подозрительным личностям сделать сейчас хоть какой-либо невыгодный для нас ход.
В кабинет вползла короткая, многозначительная пауза. За стенами слышался глухой шум дворцовых коридоров и приглушённые голоса, но здесь это казалось призраком иного мира.
— И что теперь? — чуть напряжённо спросил Рюджин уже у Аи, голос его звучал тихо, будто он боялся даже тени, за которыми могли прятаться недоброжелатели. — У вас есть план, как избавиться от назойливой слежки?
Прежде чем она ответила, император вмешался, понизив голос и введя разговор в более настороженное русло:
— После сегодняшнего орден не спустит с нас глаз, — напомнил он. — Следите за своим окружением. Мы не можем позволить ни одному шпиону проникнуть в наши ряды. С этого момента жизни невинных могут стать для нас платой за ошибку.
Ая склонила голову в знак согласия, позволив себе несколько мгновений для взвешенного ответа. Её голос был спокоен, но напряжённая жилка дрожала даже в её мягкости:
— Сейчас ситуация под контролем, — проговорила она, мельком взглянув на каждого. — Я почувствовала негативные намерения Аластора. Если он как-то связан с орденом, то сейчас для него настанет самый удобный момент, чтобы действовать. Когда во дворце столько посторонних, ему легче всего будет остаться незамеченным. Мы должны за ним проследить.
Ронан удовлетворённо кивнул; даже этот суровый и усталый демон мог позволить себе отблеск гордости за решимость своей команды.
— Нам стоит отдохнуть, — осторожно продолжила Ая, будто полагая, что предстоящая буря будет сильнее, чем ранний бой. — Мракоборцы скоро вновь дадут о себе знать, а до тех пор — важно вести себя согласно положениям. Не дадим им ни одного повода для новых подозрений.
— Думаете, они пойдут на контакт? — спросил Рюджин, в его взгляде скользила и тревога, и затаённая надежда на компромисс.
— Я почти открыто намекнула Тарлаку про истинную природу их кристаллов, — ответила Ая, задумчиво обведя взглядом старинные гобелены и портреты на стенах. — Он непременно донесёт это до высших. Тогда они решат: слишком ли я опасна, чтобы оставлять меня в живых, или же слишком полезна, чтобы упустить. Я лишь надеюсь, что любопытство демона, открывшего путь в мир мороков, окажется сильнее его страхов — он не упустит шанса встретиться с их разумным возможным представителем лично... И мы будем к этому готовы.
В кабинете воцарилась тяжёлая, вязкая тишина. За окнами медленно тянулись сумерки, отражая утомлённость, которая пронизывала каждого в комнате. Эти мгновения единства были по-настоящему редки и ценны: никто не скрывал растерянности и усталости — каждый понимал цену возможной ошибки и тяжесть уже принятых решений. Все молча кивнули. Невысказанная решимость связывала их больше слов. Вечер за стенами кабинета обещал затишье брожения, перед которым всегда рождается иная буря — но пока они были вместе, страхи уходили, уступая место заботе друг о друге и готовности встретить всё, что принесёт завтрашний день.
***
Во дворце установилась новая, непривычная жизнь — будто бы в его стены и коридоры проник невидимый мороз. Все перемещения Аи теперь сопровождало неотступное внимание мракоборцев: эти двое, одетые в закрытые серо-лазурные одеяния с неизменно мерцающими кристаллами на поясе, стали неотъемлемой частью не только досужих разговоров, но и самого дыхания дворцовых будней. Их шаги звучали за спиной девушки в любой час, они стояли у двери её покоев по ночам, сопровождали на собраниях и выездах, смотрели сдержанно и настороженно, не позволяя себе ни лишнего слова, ни уклончивого взгляда. Ая теперь почти не оставалась одна — случайная тишина обрела для неё особую цену, а каждый шаг казался взвешенной частью великой игры. Иногда она ловила на себе пристальные взгляды слуг и придворных, напрягавшихся при виде зачарованных кристаллов. По вечерам, когда тени сгущались на мозаичных полах, она будто ощущала, что где-то за их спинами по-прежнему тянутся тонкие нити заговоров, в которых она всего лишь наживка.
Впрочем, новые порядки быстро вошли в привычку. Даже самые упрямые из князей и министров поняли: мракоборцы никуда не исчезнут, и если не вступать с ними в открытый конфликт, они ничем не помешают их обычной жизни. А для кого-то их присутствие стало даже удобным — стража из ордена была веселее и устойчивее некоторых скучных советников. Слуги обходили дозорных стороной, а в расписаниях утренних приёмов не забывали делать пометки о «сопровождающих» леди. И пока всё внимание было устремлено к Ае, её друзья получили неожиданную свободу. Все важные встречи дознавателей и тайные вылазки Кайсуна с Таниром проходили если не бесследно, то точно вне поля зрения охотников. Даже загадочный Хирон, чья невидимая защита всегда была рядом с девушкой, теперь свободно перемещался в тени дворцовых стен вместо неё, не тревожа подозрительных гостей.
Но главным символом дворца оставались, конечно же, слухи. Они разносились по Тан'Кай, обрастая новыми слоями каждую ночь. Кто-то в столице твёрдо был уверен: Ая — не просто демон, а тайное дитя кого-то из приближённых к императору. Другие уверяли — она изгнанная ведьма, которая теперь хочет возродить древний род среди демонов. На рынках шептались: лорда Хоэна заковали в цепи из-за того, что он отказался выдать леди замуж за принца. А в чайных лавках смаковали, что девушка готовит заговор против самой императорской семьи, и мракоборцы теперь на её стороне.
Все эти домыслы питались недосказанностями. Никто не знал, почему на самом деле лорд Хоэн исчез на несколько дней из поля зрения знати, почему Рюджин теперь так непривычно сдержан и молчалив, и как с этим связана внезапная, но короткая изоляция дворца сразу после дня рождения принца. Странные огни, замеченные в западном крыле ночью перед судом, только добавили масла в огонь. Когда поодаль вновь кто-то слышал новые имена или вопросы стражи, в воздухе словно шуршала невидимая сеть тайн. Ни одна новость не выживала и дня: злые языки спешили переиначить всё услышанное. К утру с новыми силами обсуждались всё более острые вопросы: кому теперь доверять и может ли дознавательный орган теперь считаться нейтральным, если даже на императорских заседаниях леди Ая сидит в сопровождении мракоборцев, а наследный принц защищает её от заговоров знати так, словно имеет на это личное право?
Когда вслед за этими тревогами наступали сумерки, дворец становился совсем другим. На верхних этажах служители поспешно гасили лампы, старшие советники с усталостью запирали бумаги в сундуки, а у каждого, кто хоть раз прошёл мимо дверей, ведущих к покоям Аи, торопливо опускался взгляд. Гулкие шаги охотников и чуть слышные ночные разговоры её друзей под маской тишины — вот и вся жизнь, на которую теперь был обречён этот живой, тревожный и одновременно изумительно величественный дворец. И все, даже не зная подробностей, чувствовали: главная буря только впереди, а пока каждый здесь подстраивался к новым правилам — под непримиримым светом мерцающих кристаллов и шёпотом теней, горделиво живущих в старых коридорах императорских чертогов.