Слухи о выезде леди Хоэн с личной охраной, её браке с лордом Кайсуном и официальной регистрации каждого действия мракоборцев разнеслись по империи стремительно, будто раскалённый ветер в засушливый день. Интрига выходила за пределы столичного дворца, становясь достоянием каждого трактира, гостиной, постоялого двора и даже самых отдалённых провинций. На каждой заставе теперь замирали сердца наблюдателей, когда под гербом Хоэнов проезжала карета, и демоны, не в силах сдержать волнения, снова и снова начинали обсуждать величайшую загадку последних лет.
Особенно сильным этот удар оказался для принцессы Селесты — крики, звон разбитого стекла и глухие удары эхом разносились по её роскошным покоям. Служанки боялись лишний раз появиться у её дверей, а горничные делали ставки, сколько вековая ваза продержится до следующей такой вспышки ярости. Гнев Селесты был не только личным, но и политическим — она слишком хорошо понимала, как сильно это теперь изменит расстановку сил в империи.
В другом конце замка, за резными дверями богато убранной опочивальни, царила совсем иная атмосфера. Айран, весёлый и не всегда тактичный, как того ожидала его мать, подливал Иларии в бокал крепкий настой, лениво вслушиваясь, как вдалеке Селеста продолжает свою истерику.
— Как жестоко… — с нескрываемым сарказмом протянул Айран, блеснув глазами в сторону матери. — Сколько нам ещё терпеть эту сирену? У меня, кажется, уже уши отсохли.
Императрица лишь скептически хмыкнула, принимая бокал.
— Серьёзно… — подхватил Айран, тщательно выдерживая иронию. — Сейчас, наверное, кое-кто у границы тоже не в лучшем расположении духа. — намекал он на брата. — Я просто в шоке, как они всё это провернули. Вы знали об этом, матушка?
Илария отрицательно покачала головой, её жест выдал растерянность:
— Нет… Надеюсь только, что у императора, действительно, всё под контролем, — она вздохнула, отставляя бокал.
Мать и сын почти единогласно решили. Эта борьба была не их игрой, не их сценой — они были лишь наблюдателями в большом театре имперской судьбы. В их глазах отражалась усталость и понимание — интриги движутся сами собой, втягивая всех, кто попадётся под руку.
В это же время в кабинете императора стояла атмосфера тяжёлого раздумья и упругого мужского напряжения. Кайсун, Рюджин и Ронан собрались тесным кругом у массивного стола. Рюджин сидел на подлокотнике кресла, впиваясь взглядом в Кайсуна. Долго молчать он не мог, а тишина только подогревала подозрительность.
— Ты во мне дырку протереть хочешь? — наконец, не выдержал тот.
— Когда она задумала всю эту операцию? — прямо спросил Рюджин, в его голосе звучало не только возмущение, но и щемящее недоверие.
— А почему ты думаешь, что это была её идея? — с усмешкой отозвался Кайсун, но в голосе его было нежелание вступать в долгий спор. — Или ты настолько очаровался её остроумием, что теперь меня ни во что не ставишь?
Император поднял глаза, прерывая их спор:
— На самом деле, это, действительно, была идея Аи. Но если бы Кайсун в своё время не подписал эти бумаги, сейчас мы бы не смогли реализовать эту затею.
Рюджин перекидывал взгляд то на отца, то на брата:
— То есть… ты и вправду подписал эти документы ещё тогда? — голос его дрожал, между раздражением и изумлением. Не дождавшись ответа, он сразу обратился к Кайсуну. — А ты, неужели ещё тогда всё решил?
Кайсун на миг замолчал, отступая в мыслях на десять лет назад:
— Сначала это было просто предлогом для сокрытия её истинной личности. — сказал он, намекая на то, как старался сблизить Аю с императором. — Но потом было уже неважно, по какой причине я это затеял. Всё постепенно стало частью новой истории…
Слова Кайсуна привели первого наследника в чувства. С недавних пор он уже целиком знал историю их знакомства, но чувство, что всё у них складывается как-то слишком гладко не давало ему покоя. Как инфантильное решение парня десятилетней давности могло сыграть на им на руку в этих непростых обстоятельствах? Рюджин словно впервые увидел брата с этой его новой стороны: «Инфантильное? Нет, не думаю...» Перед ним теперь стоял вовсе не тот мальчик, с которым они когда-то громили тренировочные площадки и пугали служанок. Рюджин видел в брате мужчину, готового брать судьбу в свои руки: «Всё ты знал...» — шёпотом произнёс он, чувствуя одновременно горечь и гордость.
Облако раздумий и прежних чувств зависло над троицей. Они молчали: каждый пытался заглянуть в неизвестное будущее, предчувствуя новые бури. За стенами этого кабинета империя гудела от слухов и ожидания, но здесь, в этом кругу, зреющее братство и долгий разговор о судьбе, о любви и о цене преданности навсегда впечатались в память всех троих.
***
Из окна кареты мир казался будто сжатым кольцом ледяного безмолвия: чем глубже обоз двигался на север, тем тяжелее лежал снег, и выше пачкали небо горные уступы с серебряными венцами. Здесь лето уже было сдано безоговорочно – мороз свистел остро, влажный пар клубился у каждого вздоха, пока лошади расправляли ноздри, жадно втягивая холодный воздух у колодца. Остановка была короткой — лишь пополнить бочки, да бросить овса измученным лошадям. Ая сошла с тропы недалеко, скользнув пальцами по свежему насту, мысленно прощаясь со свободой. Разве кто-то может знать, когда в последний раз вдохнёт такой воздух? В эти короткие минуты почувствовать себя снова частью огромного, неподвластного мира было ей остро необходимо. Позади послышались осторожные шаги — Тарлак быстро вынырнул из полумрака хвои, его рот скривился приторной ухмылкой:
— Потерпите ещё немного, леди Хоэн, — насмешливо бросил он. — Скоро будем на месте.
Под его голосом будто скользила холодная тень опасности, и Ая это чувствовала кожей — в нём не было простой любезности, лишь предвкушение от предстоящего веселья.
— Даже не знаю, радоваться мне или тревожиться, — тихо заметила Ая, не оборачиваясь; взгляд её скользил за горизонт, туда, где терялись тропы. — Ваше руководство, полагаю, уже там?
— Разумеется. — Тарлак расплылся в улыбке. — Они в нетерпении перед встречей с вами. Такой шанс… выпадает лишь избранным.
Волнение и азарт калейдоскопом мелькали внутри девушки, смешанные с предчувствием грядущего столкновения. Последний смотровой пункт остался позади — отныне все следы этой процессии растворялись в снегах. Дорога с каждым днём становилась тяжелее; голодное дыхание туманных ущелий только усиливало ощущение ловушки. Наконец, после нескольких суток изматывающего пути, их караван предстал перед тяжёлыми воротами, скрытыми на дне ущелья. По обе стороны стояли стражи, а за воротами высился массив таинственного комплекса — цитадель Омра-Акхаэль была выдолблена прямо в чреве горы.
Аю и всю её свиту приняли без церемоний: быстро и молча провели по коридорам, где камень был стар, воздух — спёрт, а тени казались живыми. Чем глубже коридоры уходили под защиту пород, тем холоднее становился свет в глазах мракоборцев.
В высоком просторном зале, устланном странными инструментами, их встретила группа демонов. Первым из-за их спин выступил пожилой — и весьма худощавый — мужчина в растрёпанных одеждах и чудовищно огромных очках, стёкла которых уродливо искажали свет. Он почти подпрыгивал от нетерпения, взгляд цеплялся за Аю с алчным, безумным восторгом, черты лица были резкими, манерность — театральной.
— Леди Хоэн, — пропел он мерзко тонким голосом, сплетая пальцы. — Трайлан Гроггерт, к вашим услугам. Мы вас уже заждались... Надеюсь, дорога вас не утомила?
Лёгкая улыбка Аи скрывала внутреннее напряжение:
— Таковы уж законы Тан’Кай. Мы все должны уважать их, чтобы жить в мире. — Её голос был мягким, но сдержанным.
— О, разумеется! — приторно тянул Гроггерт, наклоняя голову. — Счастлив, что вы согласились сотрудничать. Не хотелось бы портить отношения со столь древним и выдающимся домом и везти вас сюда насильно… — Его глаза хищно расползлись по фигуре девушки. — Кстати… Мне уже сообщили о вашем новом статусе. Скажите, вы случаем не беременны ли? — он подозрительно сощурился. — Не поймите неправильно — для протокола. Не хотелось бы при исследовании навредить возможному наследнику столь властной семьи.
Этот вопрос был, как всплеск ледяной воды. Ответ «да» мог бы выиграть Ае какое-то время для расследования и шпионажа, однако, велики были риски, что ситуация не ухудшилась бы сразу. Учитывая то, что где-то в этих стенах сидел фанатик, жадно желающий заполучить силу морока любыми способами, вариантов ускользнуть с ответом почти не оставалось.
— Нет, — сухо ответила Ая, чуть качнув плечами. — По крайней мере, если и да — мне самой об этом ничего неизвестно.
— Вот как, вот как… — хихикнул доктор. — Ну что ж, зафиксируем. Начнём тогда c рутины: стандартные тесты и анализы предупредят нас о возможных рисках.
— Всё ж, полагаю, не сегодня? — спокойно перебила Ая. — Мы все изрядно устали. Вы ведь позволите мне привести себя в порядок с дороги? Принять ванну?
— Безусловно, — Гроггерт выдавил из себя улыбку, уже строже. — Вас проводят в комнату. Отдохнёте, а утром — начнём исследования.
Когда он, наконец, исчез из виду, Тарлак подал знак, и их снова повели под конвоем — на сей раз к жилым покоям. Всё здесь казалось странным, непохожим на привычную роскошь столицы: массивные двери, тёмные проходы, освещённые только редкими огнями. Ая вертела головой по сторонам не скрывая своего любопытства.
— Необычное место? — спросил Тарлак, и в интонации его скользила скрытая угроза.
— В высшей степени, — легко подхватила Ая. — Экскурсии не устраиваете гостям? Я бы с удовольствием здесь всё рассмотрела.
— Жаль вас расстраивать. — с лёгким смешком парировал Тарлак, провожая их к комнате. — Гостей у нас здесь не бывает... — Охотник проводил девушку и её отряд к покоям. — Внутри вы найдёте всё необходимое. Если что-то понадобится — обратитесь к патрулю. Выходить из комнаты, как и свободно передвигаться по базе вам запрещено; завтра утром вас сопроводят в исследовательский корпус.
Двое из личной стражи остались снаружи, ещё двое зашли внутрь вместе с Аей. Дверь захлопнулась за их спинами. Внутри комнаты было просторно, но даже как-то пустовато: гостевая зона выглядела почти по-домашнему, но остальное пространство излучало тревогу. Ванная скрывалась за занавесью, в углу стояла широкая кровать, и больше ничего. Стражники сняли шлема, проверив комнаты. Лицо Таро было жёстким, взгляд коротким:
— Не нравится мне это. Комплекс внутри горы, мы не знаем ни его размеров ни системы охраны, видимость нулевая. Это настоящий лабиринт.
— Я на этом уровне уже насчитала тридцать охотников, — низко процедила Лелай, осторожно выглядывая за шторку. — К счастью, ни у кого из них не было при себе кристаллов. Похоже, внутри они ими не пользуются, только на въезде видела четыре.
Ая аккуратно положила руки товарищам на плечи, взгляд у неё был спокойным и уверенным, но внутри всё кипело:
— Паниковать нам нельзя. Сейчас главное — выдохнуть и набраться сил, пока никто не требует подвигов. Таро, иди к надзирателям и попроси воды и еды на всех, пока они такие гостеприимные. Лелай, помоги мне, пожалуйста, здесь.
Таро ушёл, и комната на мгновение затихла. Лелай вздохнула, помогая Ае привести в порядок её дорожные принадлежности. За стеной слышались сдержанные шаги и глухой гул голосов; тишина в комнате была плотной как снеговой наст. За пределами этой комнаты, в сердце ледяной цитадели, сплетались страх, тревога и азарт предстоящей неизвестности — самый сложный этап их испытаний только начинался.
Горячая ванна окутывала Аю волнами облегчения, смывая тяжесть долгого пути и неуверенности. Пар поднимался и растворял тревоги, а за приоткрытой дверью чуть слышно шелестела Лелай, разбирая вещи. Тихие, обыденные женские хлопоты создавали в каменном сердце горы редкое ощущение уюта. Ни тягостные стены, ни чужие шаги за стеной не могли отнять у них этот маленький вечер. Не желая терять драгоценные минуты тепла, Ая негромко окликнула давнюю подругу, выходя из ванной:
— Я так рада, что ты здесь, Лелай… — Её слова были наполнены необыкновенной нежностью и искренней благодарностью. — Я была очень удивлена, когда узнала, что ты попала во владения Хоэнов…
В голосе Лелай сквозила сердечная доброта:
— Мы с бабушкой очень переживали, когда услышали о вашей пропаже… Она настояла, чтобы я поехала к вам на помощь, — девушка замялась, — так я оказалась в доме Хоэнов. Хирон был очень добр ко мне, принял в свои ряды. А когда бабушка умерла… — голос дрогнул, — он сам организовал ей похороны. Несмотря на то, что был невероятно занят.
Ая слушала этот рассказ с трепетом. Давняя история, где переплетались жизнь, любовь и печаль, наложила на обеих девушек свой отпечаток. Это были простые вещи, но именно в этих деталях хранились настоящая верность и тепло.
— Мы бы не выжили в Диколесье, если бы вы тогда не помогли нам… — тихо добавила Лелай. — Поэтому, я была благодарна предложению Хирона остаться — я и сама, честно, не хотела уже возвращаться в те земли.
С каждым словом голос Лелай становился увереннее и спокойнее, в нём слышался внутренний стержень — совсем не тот, что у беззаботной девчушки, которую Ая встретила когда-то. Перед ней сидела девушка, повзрослевшая и узнававшая горечь утраты и силу выбора. Ая, вытирая мокрые волосы, подсела поближе, она смотрела на неё с лёгкой улыбкой:
— Я рада, что, несмотря ни на что, ты так и не утратила свой бойкий нрав, — с мягкой шуткой сказала она. — Хирон не раз рассказывал мне, как ты поднимала ему настроение, даже когда казалось, что всё идёт против вас.
Лелай покраснела, её взгляд стал кротким, но тёплым:
— Это было немногое, что я могла тогда… Просто поддержать других, это мелочь.
— Не говори так, — мягко, но твёрдо возразила Ая, беря её за руки ладонями. — Это самое ценное. В трудную минуту — никакая магия и сила не заменит поддержки и заботы близкого. Ты спасала его гораздо чаще, чем думаешь...
В комнате наступила нежная, почти домашняя тишина. За каменными стенами по-прежнему гудели тревоги и всплески магии, в проходах переговаривались стражи, но внутри было тепло, спокойно и безопасно. Здесь, в этом снежном плену, они обе понимали, что нужны были друг другу именно такими, какие есть. Они смеялись, вспоминали забавные случаи, делились небольшими секретами и историями последних лет — первая дуэтная простота была, как обещание новых сил на грядущие испытания. Даже если всё вокруг было холодным и опасным лабиринтом, для них здесь, в маленьком уголке свободы, зарождалась настоящая поддержка и надежда на завтрашний день.