То самое утро, когда время ещё не прогнало все тени ночных тревог, было нарушено холодным, уверенным стуком. Тарлак, как обычно держал себя ровно, чуть насмешливо улыбаясь, охрана жёстко заслонила его на входе, не подпуская ближе, чем позволено.
— Вы, леди Хоэн, произвели настоящий фурор среди наших учёных, — начал он с какой-то показной гордостью, будто это личная его заслуга. — Даже я не ожидал, что при той нашей встречи во дворце вы были настолько… откровенной. Руководство ордена оценило ваши таланты высоко. Они изъявили желание встретиться с вами лично. Будьте готовы: вас скоро вызовут.
Ая коротко кивнула, сохраняя невозмутимость. Дверь за ним закрылась, и по комнате пронеслась тревожная, тяжёлая тишина: Лелай бессознательно проверила оружие, Таро затаился у выхода, внимательно слушая каждое движение в коридоре своими чуткими кошачьими ушками. Ни у кого не оставалось сомнений — их коллектив теперь под самым пристальным надзором, и в любой момент событие могло обернуться катастрофой.
— Если что-то пойдёт не так, — прошептала Ая, — мы должны быть готовы сразу скрыться. Следите за каждым шорохом, всё может решиться очень быстро. Пока Хирон не вернулся — мы должны держать обстановку под контролем.
В сердце каждого росла настороженность. Наконец, за Аей вновь пришли. Тарлак лично провёл её и стражников по узким, закрученным ещё глубже в недра комплекса, коридорам. Чем дальше они шли, тем сильнее ощущалась тяжесть породы над головой, и тем реже встречались охотники — на этой глубине царила своя особая атмосфера.
Перед массивными витыми дверями Ая остановилась, сжала плечи, молча оценивая пространство за преградой. Её энергоощущение сразу выявило опасность: у дверей скрывались кристаллы, скопление их несло в себе зловещий смысл.
— Ловушки? — резко бросила она, оглядываясь на Тарлака.
Тот лишь громко рассмеялся:
— Верно подмечено! Однако вам не стоит переживать: они сейчас не активны.
Ая строго предъявила свои условия:
— Мои стражи войдут первыми. Они должны проверить проход и ловушки лично. Без этого я не войду.
Двери открылись и в этот момент раздался голос со стороны, жёсткий, будто смесь металла и шёлка:
— Впусти их, Тарлак. Это приказ.
Это был Гроггерт. Он вёл себя непринуждённо, необычно расслабленно. Тарлак процедил сквозь зубы нечто раздражённое, но остался на месте, делая вид, что подчиняется приказу. Таро и Лелай быстро проверили порог, скользнув пальцами по стыкам и вмонтированным камням — ловушки, действительно, были отключены.
Пройдя по длинному коридору, друзья оказались в просторной, по-домашнему обставленной комнате. Было сложно поверить, что здесь, в ледяной трещине горы, нашёлся уголок столь очевидного уюта: рабочая зона у стены, добротные книжные шкафы, мягкие диваны — всё дышало аристократической роскошью, странно выделяющейся на фоне технократичной строгости всего комплекса.
Удивление прервал появившийся мужчина. Высокий, статный, одетый в тёмный строгий костюм, он держал себя с идеальной осанкой. Его черты были резкими, но безупречно правильными: широкий лоб, глубокие глаза, слегка насмешливый изгиб губ. Он улыбался, но улыбка была ровной, холодной, без искры настоящих чувств. Его энергия была вязкой и тягучей: не вспыхивала, не мерцала, а равномерно растекалась по телу, поглощая всё вокруг, как густой мёд, скорее напоминая куклу, нежели живое существо.
— Рад приветствовать вас, леди Хоэн. Меня зовут Лантриан Вассар. Для меня большая честь встретиться с той, что открыла новую главу в истории познания тёмной материи. — Его голос звучал мягко, но за этой мягкостью чувствовались ледяные ножны. — Прошу, присаживайтесь.
Ая оценивающе посмотрела на него, не скрывая внутреннего напряжения:
— Я удивлена вашей непосредственностью, господин Вассар. Ждала большей скрытности… или хотя бы маски.
Вассар улыбнулся холодно:
— О, я не люблю излишних театральных ходов. Здесь, на глубине наших тайн, ложь и так прячется во всех углах. Зачем утруждать себя ещё одной?
Он чуть наклонился вперёд, глаза его внимательно впились в девушку, но ощущения настоящего наблюдения не возникало — словно он видел не саму Аю, а суть её силы.
— Так редко, — продолжал он, — встречается столь уникальная природа демона. Ваши возможности — прямое доказательство того, что наши миры способны сливаться и видоизменяться. Когда я только начинал этот проект, я лишь надеялся понять, что скрывается за границей привычного нам… Теперь же, я отчётливо вижу способ это контролировать.
В его голосе звучал фанатизм, доведённый до ледяной отрешённости, и в то же время — циничная жадность. Он говорил так, как будто перед ним уже не демон, а всего лишь интересный объект для изучения и контроля. Лелай едва заметно напряглась, рука легла на рукоять кинжала. Таро остался невозмутим лишь внешне, а в глубине его взгляда читалась тревога — он понимал, в руках кого они оказались. Ая, выдержав паузу, мягко продолжила:
— За ваши методы вас прокляли бы благочестивые мира сего. Но вас, похоже, больше заботит… власть?
— Власть — это инструмент. Настоящая цель — свобода и господство над материей. Я хочу не подчинить себе тёмную материю, а… направить её, извлечь всё полезное, что она может предложить нам. — Его взгляд стал особенно тяжёлым. — И ваше искреннее участие очень бы мне пригодилось.
В эту секунду холод проскользнул между всеми присутствующими: они столкнулись с умом, который рассматривал судьбы как эксперимент, а демонов — как материал. Момент истины приблизился, и Ая почувствовала, что игра вступает в финальную, куда более опасную свою стадию.
В комнате воздух становился гуще, словно насыщаясь электричеством неразвязанных узлов. Пространство между Вассаром и Аей заполнялось напряжением, невидимым и пронзительным, но каждый в этом поле чувствовал, что на карту поставлено больше, чем чья-либо судьба. Ая внимательно всматривалась в чёткие черты лица Лантриана Вассара. Её настораживала эта ледяная невозмутимость, казавшаяся почти искусственной. Где его тени сомнения, где амплитуда страстей? Даже когда она испытующе заговорила, в глазах мужчины мелькнул не страх или возмущение, а тихий интерес, как у охотника, что заворожён игрой своей жертвы.
— Так это вы... — с ледяной издёвкой бросила она, глядя исподлобья. — Тот, кто стоит за этим фарсом?
В зале воцарилась зловещая тишина; Гроггерт почти выгнулся вперёд — зубы стиснуты, в чёрных глазках металась тень ярости; Тарлак крепко сжал руки, следя за каждым движением Аи. За их спинами стража напряглась до предела. Но Вассар одним движением руки приказал своим сторонникам не вмешиваться. Он улыбался — уголки губ дрогнули в лёгкой, опасной насмешке. Ая продолжила, в голосе её звучал холодный вызов:
— Вы из тех, кто готов принести любые жертвы ради своей великой цели. — медленно говорила она. — Я не ожидала, что предводитель Омра-Акхаэль окажется обыкновенным трусом.
Эти слова ещё сильнее зазвенели в воздухе, натянув струны отношений до хруста. Даже Лелай и Таро напряглись, готовые в любой миг встать на защиту госпожи. Гроггерт, не сдержавшись, нервно переступил с ноги на ногу, сжимая кулаки.
— Вы безжалостны к врагам, — не унималась Ая, — к товарищам… Однако, сами сидите здесь, надёжно укрывшись в своём уютном логове. Ничем не рискуя... Ни за что не неся ответственности...
Тарлак смотрел на девушку заворожённо, словно ждал, когда взорвётся буря. Вассар смотрел ей в глаза — его спокойствие было устрашающим, но теперь в глубине его взгляда родился крохотный огонёк интереса.
— Я наслышан о вашей необычной способности. — Наконец, отозвался он хрипловато. — Вас прозвали «распознавательницей лжи». Ценный дар. По словам свидетелей, вы не оставляете своим врагам и капли возможности оправдаться, препарируя их сущности своими блестящими расследованиями. Я часто думал: что чувствует жертва в момент своего разоблачения? Боль, унижение, отчаянье?
Ая вскинула подбородок:
— Хотите выяснить сами? — прозвучало дерзко и резко, в голосе звенела сталь.
Раздался смех. Короткий, но неожиданный, без тёплой душевной нотки — на миг он словно рассеял тяжёлый воздух.
— Вы и правда интересная, леди Хоэн, — медленно проговорил Вассар, откинувшись на спинку дивана и сложив руки.
В его голосе не было явной злобы или угрозы, а лишь скользящий восторг. Он оценивал её, как редкий артефакт, как равную по силе и смелости. Сейчас эти двое словно существовали в своём особом пространстве, говоря на неведомом для других языке. Парадоксальным образом, именно этот диалог стал их негласным началом игры без правил. Тишину теперь нарушал только шум дыхания, рывки взглядов остальных и гул тревоги, проносившийся под потолком. Каждый понимал: здесь начался поединок не магии и оружия, а воли, уверенности и харизмы. Кто первым дрогнет, тот и проиграет в игре, ставки в которой — не просто власть, но границы самого мира.
В комнате воцарилась напряжённая тишина, пронзённая тёмными искрами власти и страха. Для окружающих мгновение растянулось почти до неподвижности — только внутренний ритм чувств ускорялся с каждой секундой, когда слова Аи медленно проникали в сознание врагов.
— Позвольте один вопрос, — с холодной вежливостью сказала Ая. Она не отводила взгляда от Вассара, её глаза были полны упрёка и вызова. — Вы сделали мне столь щедрое предложение, явно просчитав возможность отказа. Вы открыли свою личность, раскрыли причастность к некоторым событиям — как собираетесь гарантировать моё молчание?
Её голос звучал спокойно, но каждый слог дрожал напряжением — под ним пряталась готовность к любой опасности. Вассар выдержал паузу, его губы дрогнули в ледяной улыбке. Он щёлкнул пальцами. В этот миг у двери вспыхнули кристаллы, а Гроггерт и Тарлак разом двинулись, и холодные лезвия тут же легли к шеям Таро и Лелай. Раздался приглушённый вдох — тонкий, резкий. Стража Аи собралась с силами, по зову воли своей госпожи. Тело каждого напряжённо дрогнуло, но ни один не проронил ни слова, ни шелохнулся — закалённые верностью и силой духа. Вассар говорил теперь тоном того, кто уверен в своей абсолютной власти:
— Вы не можете отказать мне, леди Хоэн. Тайны Омра-Акхаэль должны оставаться в его стенах. В случае вашего неповиновения... я просто убью всех.
Он говорил тихо, но в этой тишине слышалась смертельная угроза. В глазах Гроггерта мелькал азарт, губы изогнулись в мерзкой ухмылке. Тарлак — сдержанно, но хищно — наблюдал за жертвой. Ая выпрямилась, в голосе её появилась недосягаемая ледяная сталь:
— А как будете оправдываться перед императорской семьёй и моим мужем? Ваше убежище будет стёрто с лица земли, как только снаружи заподозрят неладное. Даже при ваших достижениях, сомневаюсь, что у вас есть сила, способная сравниться сразу с двумя сильнейшими триархатами этого мира. — намекала она на Кайсуна и принца Рюджина. — не говоря уже о войсках, которые они приведут с собой.
Вассар, не мигая, внимательно слушал, каждое слово её ложилось на его разум, словно вызов. В нём не было испуга, но появилась тень настороженности, тонкая складка промелькнула на высоком лбу.
— Вы о себе высокого мнения, леди Хоэн, — процедил он холодно, будто пытаясь сбросить возникшее напряжение в своей душе. — Видимо, мне, действительно, стоит признать вашу исключительность, раз вы столь любезно предупреждаете меня о дальнейших планах ваших верных товарищей. Вы правы: убивать всех нерационально. Достаточно избавиться от вашей стражи, а вас… заточить в кристалл до лучших времён. Так у меня появится рычаг давления на ваших благодетелей и шанс исследовать ваши способности без пресловутых ограничений.
Вассар чуть наклонился вперёд — его спокойствие становилось всё более искусственным, в лице читалась тень сомнения, но в словах — затаённая жадность. Тарлак и Гроггерт радостно ухмылялись в предвкушении крови и триумфа. Ая улыбнулась чуть издевательски, дерзко прикоснувшись пальцами к щеке, отблеск её глаз стал почти игривым:
— Почему вы так уверены, что у вас это получится? Ваши кристаллы способны вмещать в себя по несколько мороков лишь потому, что у тех нет телесных воплощений. Под воздействием ваших заклинаний, тёмная материя сжимается в кристаллах, сливаясь друг с другом в единую массу. Чтобы заточить меня, вам понадобится кристалл, способный вместить в себя не только мою физическую оболочку, но и объём энергии...
Она произнесла это с тихой уверенностью, делая ставку на неизвестность и страх. Кристаллов таких размеров не существовало — и это была аксиома тёмной магии. Вассар на мгновение замер, его взгляд стал глубже и внимательней. Как ей стали известны такие тонкости? Этой девушке удалось просчитать это с помощью своих необычных способностей, или же в рядах ордена появился шпион? Лёд его спокойствия дал незаметную трещину. Ая пудрила ему мозги, разыгрывая сценку очевидного, и это сработало. Пока что всё указывало на то, что девушка, действительно, состоит из плоти и крови, потому её заточение в кристалл было не возможно. Ей нельзя было допустить и шанса, что мужчина решит проверить это. Молчание повисло над гостиной, как невидимая сеть. Вассар и Ая вели битву на другом уровне реальности — теперь уже не только за жизнь и свободу, а за саму суть власти и предела познания. Мракоборцы и учёные были уверены в силе своего повелителя — но даже среди них теперь зародилось семя сомнения. В комнате запахло озоном: два разума сцепились в борьбе, которая определит не только исход этой встречи… но, возможно, судьбу целого мира.
В густой, почти осязаемой тишине, взрыв смеха Лантриана прозвучал, как молния в грозовом небе. Он был глубоким, неожиданным — как всплеск жизни в этом ледяном, затянутом шелестом зале. Может, он и не мог сделать это прямо сейчас, но по какой-то причине девушка всё же опасалась кристаллов — это значит, что она скрывала ещё что-то за своей милой улыбкой, думал Вассар. Лицо его просияло тем неуловимым блеском интереса, который редко бывает искренним у подобных личностей. Ая поняла — она все же смогла раскачать этот айсберг рациональности и контроля.
— Забавно… — выдавил он, наконец, и вновь щёлкнул пальцами. Кристаллы у двери тут же погасли, их тусклый свет исчез, будто ничто и не угрожало больше этой встрече. Сталь кинжалов у шеи Таро и Лелай растворилась столь же бесшумно, и только едва видимая дрожь прошла по губам Гроггерта. Удивление Тарлака было особенно заметно — он не мог понять, как встретились две подобных натуры и не вспыхнули в кровавой бойне. Вассар подался вперёд, скрестив пальцы с явным удовольствием:
— Как же всё таки здорово беседовать с умной личностью, не лишённой чувства юмора. — В его глазах отражались отблески чего-то, похожего на азарт. — Надеюсь, я не испугал вас своим небольшим… розыгрышем.
Ая не могла не улыбнуться в ответ, над её губами промелькнула тень дерзкой, почти игривой победы.
— Обожаю розыгрыши — ответила она без тени страха. — Нужно и мне в следующий раз подготовить для вас нечто особенное.
— Буду ждать с нетерпением, — склонил голову Лантриан, прищурившись чуть сильнее обычного. — А пока не стану вас больше испытывать. Вас позовут, как только понадобитесь, а сейчас — пользуйтесь заслуженным отдыхом.
Встал он медленно, по-кошачьи изящно, и выразительно вытянул руку в сторону двери: мол, путь теперь открыт. Ая благородным кивком поблагодарила его, поднялась с дивана, подчёркнуто спокойно вернулась к своим спутникам, взглядом поддерживая Лелай и Таро, — те мгновенно поняли, что угроза миновала, по крайней мере, на этот раз.
— Благодарю за столь содержательную беседу, — сказала она, напоследок учтиво склонившись, отдавая дань вежливости врагу.
В этот момент среди присутствующих повисло наэлектризованное, почти шокированное молчание; Гроггерт, будучи явно прижатым к месту привычной роли подчинённого, хмурился в тени — он до сих пор не мог оправиться от разочарования после не состоявшегося кровавого триумфа.
Тарлак не смог выдавить ни слова, он проводил девушку по коридору, мысленно пытаясь осознать всю неуловимость произошедшего. Лишь у дверей в свои покои Ая улыбнулась шире, посмотрев Тарлаку в глаза, и пожелала удачной службы.
В этих словах скользнула насмешка, а аристократическое изящество её походки только подчёркивало: она здесь чувствовала себя хозяйкой не меньше, чем любой из тех, кто объявил себя правителем этих стен. Дверь в её покои закрылась мягко, но величественно. В душе же Аи, бушевал целый ураган из облегчения, удивления и внутреннего ликования. Таро и Лелай, едва переступив порог, позволили себе, наконец, выдохнуть — их напряжённые плечи расслабились, позволив телам опуститься под тяжестью гравитации на пол и диваны, на лицах мелькнул тёплый, почти домашний свет.
— Ты… ты это видела? — шепнул Таро, обращаясь к Лелай. Он присел у кресла, держась рукой за подлакотник. — Кажется, они приняли во внимание наши серьёзные намерения.
Лелай слабо улыбнулась и кивнула Ае:
— Мы знали, что ты сильна, но то, как ты держала всех этих безумцев на поводке… просто невероятно.
Ая посмотрела на своих спутников с благодарностью и облегчением:
— Главное — не дать страху победить. Спасибо, что были рядом и доверились моему замыслу. Отдохнём, а завтра будем ждать новых сюрпризов.
Они все понимали: это было только начало. Но именно такие маленькие победы остужали ледяной ужас в их сердцах и давали силы идти дальше — даже по самым опасным коридорам стана врага. В комнате ещё сохранялось облегчённое послевкусие победы — лёгкое головокружение после встречи с Вассаром, но всё это мгновенно рассеялось, когда за дверью раздался тихий, но уверенный стук.
Таро мгновенно шагнул вперёд, приоткрыл дверь и обменялся коротким, внимательным взглядом со стражником, который стоял по ту сторону. В следующее мгновение из полумрака скользнула фигура — и, как только дверь закрылась, Хирон растворил свою маскировку и, чуть запыхавшийся, выпрямился перед своими товарищами.
— Я чуть с ума не сошёл, когда услышал, что вас ведут к руководству ордена, — шёпотом бросил он, бросая быстрые взгляды на всех в комнате по очереди. В его тоне сквозила тревога, казалось, за внешним спокойствием таился ледяной порыв паники. — Я едва успел выбраться из тренировочного корпуса... Что произошло?
Ая с мягкой силой опустила ладонь ему на плечо, словно передавая часть собственного спокойствия:
— Выдохни, всё хорошо. — Голос у неё был размеренный, но в нём слышалась хрупкая усталость. — Мы наконец-то увидели того, кто стоит за всей цепью событий — Лантриан Вассар. Однако… нам выставили неприятный ультиматум.
Лелай не выдержала и вскинулась:
— Они хотят, чтобы Ая работала с ними против своей воли! — В её голосе прорывался гнев. — Приставили кинжалы к горлу! Как кроликов хотели нас зарезать!
Хирон стиснул кулаки. Спокойный в бою, сейчас он был бледен от злости и страха за друзей:
— И какой теперь план? — спросил он, глядя прямо в глаза Аи.
Она на миг замолчала, глубоко вдохнув, словно взвешивая каждое слово, и спросила:
— Давайте для начала разложим все карты. Хирон, что удалось узнать тебе?
Мужчина быстро перешёл на тон разведчика:
— В закрытых залах комплекса я нашёл склады с необработанными кристаллами, а дальше — лабораторию, где на кристаллы накладывают заклинания. Всё, о чём говорил Азарих, — подтвердилось. Мороков ловят, сжимают, используют для обнаружения других себе подобных. Всё поставлено на поток, работает, как конвейер. Я видел отчёты на столах, инструкции и детали — всё в моей голове.
У Аи по спине прошёл ледяной холодок: догадки обрели форму, теперь у них были не только её «чувство», но и реальные доказательства.
— Есть ещё кое-что… — Хирон понизил голос, в нём зазвенела недобрая уверенность. — Я слышал разговоры сотрудников. Все опасные эксперименты по открытию врат в мир мороков проводились не здесь, а среди гражданского населения. В самом комплексе порталы никогда не исследовали — боялись, что «что-то могущественное» пройдёт сквозь завесу и устроит здесь бойню; не хотели оставить на себе «клеймо позора». Мороки не отвечали на призывы небольших врат, учёные здесь предположили, что те чувствовали вблизи скопление их заточённых сородичей, вот почему они таскали порталы в города, провинции и деревни…
Повисла звенящая, раскалывающаяся тишина. Никто не мог сразу поверить в масштаб проблемы.
— То есть… — прошипел Таро, — те исчезновения и странные смерти… всё это их рук дело? Всё это время?..
Ая вспомнила свой первый раз, когда столкнулась с мороком в прошлую Аркадскую Вечерю. Одинокое тело мужчины в комнате и толпы мракоборцев. Все те ужасающие донесения о нападении этих монстров и их бесследном исчезновении, о которых девушка читала по долгу службы, выбеленные от страха глаза демонов и гримасы ужаса всплывали в памяти... Теперь всё складывалось в единую кровавую цепочку. Раньше это казалось проклятием, случайностью, трагедией. Теперь — спланированным экспериментом.
— Смерти, — медленно прошептала Лелай, а в её голосе дрожал ужас, — всё это время они тренировались за счёт жизней мирных жителей. Теми же, кого клялись защищать...
В груди у каждого полыхало отвращение и презрение; то, что раньше было слухами, остротами стариков в трактирах, оказалось правдой.
— Если им удастся завершить задуманное, — обрубил Хирон, голос его стал металлическим, — Эта сила позволит им поработить не только этот мир, но и все остальные. Ни одна власть не сможет устоять перед ними, если мороки покорятся их воле…
Вспыхнули мрачные картины: города, разрушенные армиями мороков, старые друзья, ставшие жертвами или надзирателями, реки тёмной материи, затапливающие все границы. Ая почувствовала острый укол ответственности — если никто не остановит орден сейчас, Тан’Кай исчезнет с лица земли, а следом и остальные миры погрузятся в хаос. В комнате повисла гробовая тишина.
— А если ордену не удастся покорить эту кошмарную силу, тёмная материя польётся по землям волнами саранчи, пожирая всё на своём пути. — размышляла Ая. — Если мороки получат открытый доступ к этому измерению, через порталы они пройдут и в остальные...
Дыхание в комнате стало громче, тревога висела в воздухе, как хвост бури перед штормом, что обязательно случится. Словно заставляя ребят теперь выбирать между ужасным исходом и недопустимо ужасным.
— Мы не позволим этому случиться, — вскинулся Таро, в его голосе прозвучал порыв. Всё в нём — решимость, гнев и тихая благодарность судьбе за сильных союзников.
Ая посмотрела на каждого по очереди, её голос стал твёрдым, как сталь:
— Теперь у нас есть всё, чтобы надавить на орден. Но мы должны действовать осторожно, иначе все наши жертвы окажутся напрасными.
Тишина сменилась всплеском тихой, но крепкой уверенности. В этот миг все почувствовали себя настоящей командой — выстоявшей, несломленной и готовой встретить лицом к лицу даже тех, кто ради власти не собирался останавливаться ни перед чем.