Я попыталась
вспомнить, какой была встреча этих двоих в романе. Они были несовместимы, как
масло и вода: Папа, ненавидящий Магов, и Маг, впервые за всю историю получивший
власть над всеми четырьмя стихиями.
Им было
суждено стать заклятыми врагами.
Папа,
обладавший верховными божественными силами, умел распознавать полностью
манифестировавших Магов, поэтому с первой их встречи ни один из них не пытался
скрыть своё истинное лицо.
Они были
одновременно полярными противоположностями и зеркальными отражениями друг
друга.
Они оба
задыхались от лютой ненависти к себе подобным.
И сейчас
двое врагов, загибающиеся от желания убить друг друга, находились в одном
пространстве, а мне оставалось лишь молиться о своём благополучном возвращении
домой.
Захид
прищурился от отблеска палящих солнечных лучей на белоснежном фасаде церкви.
— Тебе
нечего бояться. Я буду защищать тебя, несмотря ни на что, — попытался он
успокоить меня.
Когда мы
подошли ко входу в главный храм, нас встретили паладины и священники.
Они провели
нас в дальнюю часть храма, которая обычно не была доступна для посетителей.
Пока мы шли
по длинному коридору, своды которого поддерживались мраморными колоннами, я
рассматривала святых рыцарей.
Их
белоснежные доспехи напоминали мне о тяжёлом прошлом.
Воспроизводя
в памяти ту незабываемую ночь, когда мне было всего лишь пятнадцать, я горько
улыбнулась.
Захид
заметил моё выражение лица, но ничего не сказал. Он, вероятно, знал, что
творится в моей голове, тем более что он собирал на меня досье, и вместо пустых
соболезнований крепко сжал мою ладонь.
И хотя я
действительно почувствовала облегчение от тепла его рук, я не позволила себе
размякнуть. Я прекрасно понимала, насколько бессмысленно это тепло.
Через
некоторое время мы оказались в центральном зале храма. Этот зал использовался
только во время знаменательных событий, таких как празднование рождения Эксиса.
Так мы
оказались перед массивной дверью.
Захид, как
само собой разумеющееся, предпринял попытку войти в зал вместе со мной, но его
путь преградили паладины.
Облачённые в
полностью белые доспехи рыцари почтительно обратились к герцогу.
— Ваша
Светлость, мы просим Вас подождать здесь.
Папа хотел
встретиться со мной и только со мной.
Любой
человек разрыдался бы от радости, получив возможность побеседовать с Папой
наедине. К сожалению, ни меня, ни Захида нельзя было причислить в эту
категорию.
— Приватный
разговор... — глаза Захида вытянулись в недовольную гримасу. — Честно говоря,
мне это не по душе, — он бросал слова, как кинжалы. — Как вы смеете предлагать
мне оставить мою жену наедине с каким-то мужчиной, с которым она ещё и не
знакома?
— Ваша
Светлость! — воскликнул один из священников, вздрогнув от кощунственного
замечания Захида.
Он и бровью
не повел и продолжить говорить с присущим ему бесстыдством.
— Уж
простите, я очень чувствителен, когда речь заходит о моей жене.
Он был не из
тех, кто сдержит оскорбление в адрес того, кто встал у него на пути, даже если
это будет сам Папа.
Лица
паладинов и священников побагровели от ярости, вызванной этим обвинительным, вульгарным
замечанием.
Я внутренне
рукоплескала ему за дерзость, с которой он сохранил ровное выражение лица перед
толпой совершенно разъярённых паладинов. Удивительно, как ему удавалось вести
себя таким образом и при этом быть всё ещё с прикрепленной головой к шее. Его
власть безгранична, это вне сомнений.
Но несмотря
на разногласие, мы пришли к выводу, что к Папе я пойду одна.
Захид взял
меня за руку и оставил нежный поцелуй на моей коже.
— Если
что-то пойдёт не так, кричи моё имя как можно громче.
Я и хотела
сказать ему, что ничего не случится, но вместо этого просто кивнула.
Всё
происходящее выглядело словно я с распростертыми объятиями встречаю грядущую
катастрофу.
Тяжелые
двери распахнулись и быстро захлопнулись за моей спиной.
Густая
тишина наполнила воздух, когда я оторвала взгляд от пола, чтобы взглянуть на
открывшееся передо мной великолепное зрелище.
Толстый
красный ковёр, символизирующий пролитую мучениками Церкви кровь, устилал путь к
алтарю, возле которого в одиночестве возвышался золотой священный трон.
Сидящий на
золотом троне мужчина был облачен в ослепительно-белое шёлковое одеяние,
расшитое золотой нитью. Его длинные серебряные волосы ниспадали по правому
плечу. Это был не кто иной, как сам Папа Святой Геноций.
Я присела в
реверансе и поприветствовала его.
— Выражаю
своё почтение святому слуге Эксиса, тому, кто направляет наш мир. Ваше
Святейшество, Эрта Арлез-Карнуар.
Он молча
поманил меня, и я, придерживая платье, приблизилась к алтарю.
Я
остановилась там, где посчитала это уместным, но он продолжал манить меня ближе
и ближе, пока я не оказалась на очень некомфортном расстоянии от священного
трона.
Вероятно, и
для него это было редкостью.
В то время
как меня одолевала тревога, Папа поднял на меня глаза и пристально уставился.
Казалось, что своими чёрными, как у лани, глазами, он читает мою душу.
У него было
светлое, женственное лицо, что некоторые могли принять его за женщину.
Черты его
лица были нежны и чисты, как воздух зимним утром, а слегка опущенные внешние
уголки глаз придавали ощущение невинности. Но, когда его взгляд изгибался в
кривой ухмылке, это ощущение сменялось леденящим, хищным чувством.
Как я и
предполагала, он, подобно Захиду, был опасным психопатом.
Его
заинтересованный взгляд заставил меня почувствовать себя редкой бабочкой,
приколотой к деревянной доске.
— Так это вы.
Эрта Арлез, — наконец Папа шевельнул пухлыми губами.
Он издал
тихий смешок, намеренно опустив фамилию Карнуар, и звук его смеха разнёсся по
пустому залу.
— Я бы
запросил встречи с вами гораздо раньше, если бы знал, как вы красивы.
Мой мозг
отказался понимать эти слова.
Несмотря на
мой растерянный вид, Папа продолжил со вздохом.
— Я должен
был украсть вас, пока вы всё ещё были должницей... Какая жалость.
Я всё ещё
пыталась переварить его прошлые слова, пока он с напором продолжал говорить.
Это едва ли можно было назвать беседой.
— Эрта
Арлез, я подозреваю, что вы — Очищающая. Я прав? — с улыбкой на лице спросил
он.
Паника
ослепила меня, но всё, что я могла сделать, — это притвориться дурой.
— Ваше
Святейшество, простите, но я не понимаю, о чём вы говорите.
— Ничего
страшного. Я и сам могу проверить.
Он задрал
длинные рукава и взмахнул пальцами.
Тихая,
гнетущая атмосфера стала неспокойной, когда я подняла глаза вверх на ярко
светящийся потолок.
Появился
ненормальных размеров магический круг, сквозь геометрические формы которого
просачивался яркий свет, а на круге были выгравированы неразборчивые слова,
написанные архаичным языком. Когда свет заполнил зал, символы стали ритмично
перестраиваться и явили собой нечто похожее на дверь. Оставшиеся символы
сцеплялись между собой, испуская белые лучи света.
В том, как
развивались события, было нечто тревожное.
— З-захид...
Я попыталась
выкрикнуть его имя, но с моих окаменевших губ сорвался лишь всхлип.
Папа
упрекнул меня с мягкой улыбкой на лице.
— Жаль, но ваш
муж не сможет войти.
Это не
удержало меня от новой попытки, и я, вцепившись в свою юбку, закричала что есть
мочи.
— Захид!!!
За кратким
мгновением тишины проследовал оглушительный грохот, разнёсшийся по залу.
От взрыва
стены храма страшно задрожали, и Папа схватил меня за запястье, заставив упасть
в его объятия, пока стены всё ещё сотрясались от произошедшего снаружи.
Папа
разразился пробирающим до костей хохотом.
В момент
четвёртого взрыва плотно закрытые деревянные двери разлетелись на куски, и
щепки усеяли пол у входа в зал.
В облаке
пыли появилась стройная фигура, концы мантии которой развевались в неспокойных
потоках воздуха.
Человек,
ответственный за разрушение зала, грациозно ступал по кроваво-красному
бархатному ковру.
— Эрта, ты
закончила? — с непринуждённой ухмылкой спросил Захид. — Отправимся домой?
___________________________________
Подписывайтесь на группу в ВК, чтобы быть в курсе всех новостей! https://vk.com/unbotheredqueen