Ночь после и вечер накануне

Голоса.

Голоса сверху, вокруг. Знакомые, но далёкие. Так, так далеко...

Слова... призраки, вспышки прошлого, настоящего... будущего?

Лица... моё собственное, Орстеда, какого-то мальчика... кто это?

Что происходит? Ещё голоса, внизу, позади меня, говорят о пламени в моей плоти, танцующем, словно духи.

Кружащаяся, жаждущая мана, горит, горит. Слишком много. Всё больше и больше притягивается ко мне, как мотылёк на пламя. Наполняет меня. Мою кровь, мои кости.

«Неизлечимо».

Слова, ещё слова, эхом одно за другим. Преследующие, мучительные. Испуганные.

Перекрывающиеся отголоски, далёкие... нет, близкие, прямо у моего уха. Шепчут, шепчут... шумно.

Заткнитесь.

Моё.

Моё, как дыра. Глубокая и бесконечная. Яма, полная инея. Не могу вспомнить... что там было раньше? В дыре?

Я.

Это была я.

Безжизненная, без возраста. В яме, кишащей червями.

Карлики... карлики, кишащие в мозгу.

Больно, слишком больно.

Магия. Мана. Ключ. Кристалл в теле. Неприспособленное тело. Распад. Внутренний распад.

Стучит. Стучит в моей голове.

Жжёт. Печёт в моей груди.

Снова слова. Странные голоса и знакомые.

Орстед. Кто это? Я помню. Не помню. Туманно. Истрёпанные обрывки памяти.

Больно. Голова болит.

«Бред». «Лихорадка». «Опасность». «Время». «Распад». «Перегрузка». «Сокас не поможет». «Больше».

Время. Оборванная нить, истрёпанная, бессвязная. Свет, тьма, свет, тьма... тьма... Глаза открыты. Тьма, полная цвета. Цвета, полные мутной тьмы. Тяжесть. Мои плечи, поникшие.

Гора. Титанический вес на моих плечах. Давит. Мои кости, хрупкие и слабые. Не держат. Магия, магия, магия. Перегрузка маной. Распад маны.

Нависающие фигуры. Руки, парящие надо мной, металл, прижатый к моей коже. Ещё слова. Ещё действия.

«Останови её время, снова». «Нет». «Отсрочка». «Душа». «Исцеление». «Иномирянин».

Снова тьма. Неуверенность. Отчаяние. Ложное чувство безопасности. Ещё больше отчаяния.

Мука. Зависть. Ненависть. Злоба.

Больно. Кто-нибудь, кто-нибудь. Спасите меня. Пожалуйста. Эхо крика звенит в ушах, сердце колотится, разрывается. В ужасе. Истерика. Сумасшествие. Схожу с ума.

Больно.

Там были звёзды. Звёзды за моими окнами. Окна. Я лежала.

Замок. Парящий Замок. Мои последние мгновения. Пурпурный силуэт гор.

Их названия ускользнули от меня. Что-то было не так. С моим разумом.

Кто он? Мальчик. Держит меня за руки. Тёмные волосы. Японец. Неизвестный. Я не знаю. Я не помню. Кто это?

Больно.

Моё сердце. Разрывается. Стучит в моей груди. В ушах.

Могила. Кладбище. Ещё нет. Не здесь. Не так. Отчаяние.

Больно.

Кто-нибудь.

Пожалуйста........

ОТ ТРЕТЬЕГО ЛИЦА

Сознание Нанахоши, дрейфовавшее в далёком, собственном мире, медленно возвращалось к ней, с каждым мучительным вздохом. Медленно, угрюмо, с тяжёлым дыханием, она приходила в себя — осознавая своё окружение, свой разум... своё тело.

Мучительное ощущение, или, скорее, мысль об ощущении, связанном с болью в её сне, медленно утихала, растворяясь в бесплотности, угасая — по одной кошмарной струйке за раз.

«Ммфх...» — невольный стон, несдержанный, сорвался с её губ, когда она попыталась пошевелиться. Она чувствовала себя тяжёлой, её тело было тяжёлым... То, что давило на неё, ощущалось тяжёлым. Тревога, болезненная тревога булькала внутри неё, как вулкан, пузырясь, угрожая извергнуться.

Она открыла глаза, медленно, скрупулёзно — наполовину испуганная, наполовину смущённая. Испуганная, что всё, что она представила, было правдой, её горькой реальностью. Реальностью, которую ей предстояло прожить, глотая горькую судьбу, что ждала её, а всё остальное до этого момента было сном.

Сном, в котором она кое-чему научилась. Медленно. От того, кто меньше всего умел выражать. Чувство. Вызывающее мурашки. Чувство, которое, как она думала, испытала однажды в жизни, ещё на Земле. Как же она ошибалась. Она размышляла про себя.

Это была не любовь. Никогда не была. Имитация настоящего. Что-то, что ощущалось неправильным, сколько бы раз она об этом ни думала. Любовь или не любовь. Решение, к которому она пришла после многих лет раздумий, было «Нет».

Это была не любовь. Она это знала. Могла сказать. Могла поклясться жизнью. Почему она была так уверена? Потому что теперь она по-настоящему почувствовала любовь. Она влюбилась в него — Джулиана, давно, постоянно отрицая это, цепляясь за тонкую ткань неполной логики, которую она приютила в своём мозгу. Вот как это должно было ощущаться.

Итак, она распахнула глаза, её спутанные ресницы разделились. Изобилие цветов обрушилось на её глаза — белый, в основном белый. Отражение снаружи, оттенок снега и тонкая полоска оранжевого света, проникавшая сквозь стекло окна в её комнате в общежитии.

Однако её встретил не вид её комнаты. Всё, что она видела, было белым. Гнездо из белой и серой смеси, растрёпанное, нерасчёсанное. Отдельные пряди, длинные и шелковистые, с лёгким запахом масла ши. Запах, который она слишком хорошо знала. Она моргнула раз, два, три... Она крепко зажмурила глаза, и вид растрёпанных волос сменился статичным чёрным, который превращался в неподвижный белый, чем сильнее она смыкала веки.

Затем она резко открыла глаза и увидела ту же сцену. Она почти сразу же закрыла глаза, повторяя процесс. Каждая попытка, заканчивавшаяся тем же результатом, заставляла её сердце биться чаще, стук её быстро бьющегося сердца был слышен в ушах. Она чувствовала биение сердца в ушах и даже в горле.

Казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет у неё изо рта. Лицо. Безмятежное лицо. Спящее. Лицо было наполовину видно краем глаза. Оно было уткнуто в её шею, его губы касались голой, тёплой кожи, прямо над слабым красным следом — несколькими лопнувшими капиллярами.

Она отстранила лицо, чтобы лучше рассмотреть его. Улыбка — тусклая, едва заметная улыбка появилась на её лице, уголки губ изогнулись вверх, а уголки глаз сморщились.

Она закрыла глаза и снова приблизилась. Время ощущалось более осязаемым... более реальным.

Она могла сказать, что прошло несколько часов. Много часов. Больше, чем можно классифицировать как просто «несколько часов».

Её ощущение прикосновения стало более тактильным, более тёплым. Она почувствовала руку вокруг своей талии, длинную и сильную, удерживающую её на месте и отказывающуюся отпускать. Дело было не только в силе руки. Тяжёлое одеяло и её собственные руки, обнимавшие его, тёплая атмосфера комнаты и тёплое дыхание отняли у неё все силы.

Она крепче обняла его, позволяя себе глубже погрузиться в уютные объятия. «Ты определённо не торопишься согреваться», — голос, хрипловатый, но в то же время немного писклявый, прозвенел в её ушах, как звенящие колокольчики в храме. Её тело вздрогнуло, не в силах отреагировать, пока она продолжала смотреть прямо перед собой, на его обнажённую грудь сквозь расстёгнутую рубашку — только верхние две пуговицы.

Она вцепилась в его рубашку, ткань была мягкой, но плотной, и уткнулась лицом в его грудь. Джулиан посмотрел вниз, его бледно-голубые глаза, плавающие в налитых кровью белках, впились в её череп. Положив руку ей на плечо, он попытался отстранить её, чтобы лучше рассмотреть лицо, но её хватка оставалась непоколебимой. Пылкой.

Неуступчивой.

«Не двигайся. Ты всё только усложнишь», — пробормотала она, её голос был приглушён, пока она всё глубже и глубже зарывалась лицом в его грудь. Она мысленно проклинала себя. Почему она так себя вела? Словно она замышляла сделать всё неловким и разрушить, что привело бы к разочаровывающему фиаско.

Однако, к её собственному смущению, она почувствовала руку на затылке. Она не двигалась. Просто оставалась там. Хотя это была всего одна рука, она чувствовала, как вся её голова помещается в его ладони. Она почувствола, как её лицо горит, осознав, что её грудь касается его.

Сама того не зная, Джулиан тоже переживал подобное затруднение, зажав своё мужское достоинство между ног, крепко стиснув его собственными бёдрами, чтобы оно не вырвалось на волю в безрассудной ярости...

Возвращаясь к Нанахоши, она была потеряна в собственном вихре ненужных мыслей.

У неё никогда в жизни не было такой неуверенности в себе. По земным стандартам она была явно выше среднего по внешности. Однако в этом мире она видела так много женщин, которые были несравненно лучше не только чертами лица, но и телом. Тем не менее, она никогда не чувствовала зависти. Но теперь, когда это произошло... что бы это ни было, она чувствовала себя всё более и более подавленной.

«Теперь лучше?» — Джулиан наклонил шею и прошептал ей на ухо.

Дрожь пробежала по её спине, когда она заёрзала в его объятиях, покалывание, возникшее в грудине, медленно спустилось вниз, между ног.

Она почувствовала странное ощущение... хотя это был всего лишь его голос.

«Лучше», — сказала она, всё ещё утыкаясь в него лицом. Она натянула на себя одеяло, полностью скрывшись от внешнего мира, словно близость с ним была единственным местом, где она могла почувствовать подобие ощущения «дома». Она ненавидела этот мир. И всё в нём. Единственным исключением был тот, кто держал её в коконе своих объятий.

'Подожди, что это было за покалывание, которое я почувствовала раньше?' — подумала она про себя, внезапная волна смятения затопила её другие мысли и чувства и направила всё её внимание на один ключевой аспект. Она немедленно коснулась своей спины, а затем между ног. Они были больными... и тяжёлыми. Очень тяжёлыми.

Словно поднять их было так же трудно, как ей использовать ману — невозможно.

Собрав все последние капли сил, она глубоко вздохнула и внезапно оттолкнулась от него. Она резко встала с кровати и посмотрела на себя. У неё двоилось в глазах, когда она смотрела на своё розовое...

ничего. На ней не было рубашки.

Она сделала шаг назад, почувствовав что-то под ногами. Скрипнув, она посмотрела вниз и обнаружила своё нижнее бельё.

«Полегче. Ты вчера выпила много алкоголя. К тому же, простудишься».

Джулиан прокомментировал, лёжа на кровати, невозмутимо глядя на неё сонными глазами, а затем закрыл их. Усталость, казалось, зазвенела в её голове, так как он почти никогда не уставал, однако его безразличное поведение говорило ей, что, возможно, она не делала ТОГО, когда была пьяна.

Она не имела ничего против. Хотя ей хотелось бы хотя бы быть в сознании.

«Я-я-эээ...» — заикалась она, похмелье всё ещё туманило её разум, пока она пыталась понять, что произошло. Она не чувствовала ничего странного со своим телом. Тем не менее, всё кричало о том, что она только что переспала с ним. Действительно, она спала с ним, но она имела в виду, что они занимались ЭТИМ.

Джулиан застонал и встал, отбросив одеяло, и с глухим стуком сел на диван, сдувая волосы с лица.

«О боже...» — произнесла она, увидев красные следы на шее Джулиана, а затем почувствовав лёгкую сыпь, жгучее ощущение на своей собственной.

«Хм? Ну, я знаю, что по крайней мере Орстед к этому не имеет никакого отношения», — прокомментировал Джулиан, наполовину удивлённый, когда она сказала «Боже».

«Так что? Двойной эспрессо или мех блестящих гризли, который каким-то образом оказался со мной?» — спросил Джулиан, поднимая горячую чашку кофе, которую он сотворил из воздуха. Откуда она взялась?

Это была тривиальная мелочь, не заслуживающая внимания.

«Н-но!»

«Ох... Полагаю, ты возьмёшь и то, и другое». Джулиан сделал жест, указывающий на то, что он бросает волосы в чашку, а затем спокойно размешал их с невозмутимым лицом.

«Джулиан!»

«Не кричи моё имя. Мы в женском общежитии. Я не хочу, чтобы меня повесила заживо демонесса-горилла», — сказал Джулиан, приложив палец к губам.

Нанахоши прикрыла рот руками, прежде чем посмотреть на него с сомнением.

«Мы... ээ, не... правда?» — спросила она, наполовину надеясь, что это правда, и наполовину надеясь, что нет, поскольку она совсем ничего не помнила из-за того, что была пьяна.

Её разум был в смятении, вихре сложных, спутанных эмоций.

«О? А разве мы когда-нибудь?» — ответил он небрежным тоном, но в его глазах был блеск.

Нанахоши отступила, когда Джулиан встал и направился к ней, уголки его губ изогнулись в озорной усмешке, когда он посмотрел на неё сверху вниз, его фигура возвышалась над ней. «Я уверен, мы сотворили ребёнка Розмари. Как бы это выразиться, хмм?» — продолжал он говорить и загнал её в угол, когда она упала на кровать и спряталась под простынёй, прикрывая свою скромную грудь.

«Джулиан, я тебе говорю, прекрати говорить», — сказала она, продолжая отползать от него, придерживая покрывало на груди.

«Может, мне стоит перейти к деталям? Или мне следует тебе объяснить». Джулиан последовал за ней, идя на четвереньках по кровати, а затем спрыгнул на пол, преследуя её, как кошка мышь. «Подробности о жаре или о гибкости. Может, о том, какой дикой ты была, хм? Ты была гимнасткой?»

«Я немного занималась гимнастикой... постой, эй! Я сказала тебе прекратить говорить!» — взвизгнула она от смущения, бросив в него книгу.

«Я имею в виду, у тебя такие движения, от которых дьявол бы покраснел», — продолжил он, когда она зашла в тупик и, быстро оглянувшись, обнаружила его стоящим прямо рядом с ней, положившим руку на стену позади неё. Он поднял бровь, словно говоря ей, что ей больше некуда идти.

«Знаешь, это плохо...» — надулась она, её щёки покраснели, а на глазах выступили слёзы.

Очевидно, он до смерти дразнил бедную девушку. Хотя его обычное стоическое лицо делало всё таким правдоподобным. Это выглядело не как безобидное поддразнивание, а скорее как настоящее издевательство.

«Что бы ни случилось прошлой ночью, не говори мне, что я делала. Я не хочу этого слышать. Я была нетрезва. Я...»

«Мы не делали ничего пошлого», — прервал Джулиан, глядя на неё сверху вниз, и её глаза расширились.

«Что...» На её лице промелькнуло выражение сокрушительного недовольства и меланхолии. «Не делали?» — спросила она, сузив глаза.

«Нет. Я тебе отказал», — ответил он ровным тоном, так серьёзно, как только мог.

«Я... ты, ты, ух, почему я вообще голая?!» — спросила она громким голосом.

«О? Ты забыла ту часть, где проснулась, выпила ещё бутылку вина, а потом закричала: "Здесь слишком жарко!" и начала целоваться со мной, называя комнату сауной?» — спросил Джулиан, и её щёки окрасились в глубокий оттенок сакуры. — «А потом, когда ты начала рвать на себе одежду, захватила кровать и заснула на мне, как будто я твой матрас?»

«Я захватываю всё, когда в стрессе», — возразила она, отводя от него взгляд, не в силах выдержать его взора.

«Ты была кем угодно, но не в стрессе прошлой ночью», — пожал плечами Джулиан. «Забавно видеть тебя такой взбалмошной, когда дело доходит до близости. Уверен, у тебя не было предыдущего опыта, да?»

«Да. Да, мистер всезнайка, это был мой первый раз. Уверен, ты переспал с кучей девушек, раз у тебя столько опыта, а?» — огрызнулась она, на этот раз в ярости, так как ей в голову пришла мысль, что он мог спать с кем-то ещё.

«Ну, это был мой первый раз, когда я спал с девушкой в обеих жизнях, так что я не могу сказать, что знаю всё об этом. Хотя, могу сказать, что это было неряшливо». Он добавил последнюю часть исключительно с намерением свести её с ума.

«Ты...» — она выпустила в него когти... хотя когтей у неё не было, так как ногти у неё не растут. Однако простыня, которую она держала, соскользнула вниз, заставив её сердце почти выпрыгнуть из груди. Но он поймал её и положил обратно ей на плечо.

«Иди прими ванну. Думаю, с тебя тоже хватит», — сказал Джулиан, убирая руку со стены.

Её сердце всё ещё колотилось. Но сейчас это было по другой причине.

Мысли Нанахоши роились в её голове, пока она размышляла об интимном моменте, который они разделили. Воспоминание о встрече их губ было экзотическим, чем-то, что она никогда не сможет забыть, даже если попытается, но оно также вызвало вихрь неуверенности. Она не могла не задаться вопросом, был ли у мальчика, с которым она разделила этот волшебный момент, какой-либо предыдущий опыт.

В этом мире это казалось пустяковой заботой, учитывая, что большинство людей теряли девственность до достижения 15 лет, однако она не переродилась в этом мире, а просто телепортировалась. Кроме того, она ненавидела этот мир, в основном из-за его этики и искажённых моральных устоев. Мысль о том, что кто-то, кому она решила доверить своё тело ночью, развлекается где-то ещё, была для неё мучительным чувством.

Её разум был полон вопросов. Целовал ли он кого-нибудь до неё? И если да, то сможет ли её первый поцелуй сравниться с теми предыдущими встречами?

Сердце Нанахоши трепетало от смеси страха и уязвимости, пока она боролась со своей неуверенностью в себе.

Неуверенность в своей внешности также закралась в её мысли.

Нанахоши не могла не сравнивать себя с девушками, которых он, ВОЗМОЖНО, целовал раньше. Соответствовала ли она его ожиданиям? Считал ли он её привлекательной? Ему действительно понравилось, или он сделал это из-за какого-то «плана», который у него был на неё.

Эти навязчивые сомнения угрожали затмить радость, которую она испытала в тот момент единения.

Но в глубине души Нанахоши знала, что не может позволить своим неуверенностям поглотить её. Она набралась смелости, чтобы противостоять своим страхам и найти истину.

Она решила спросить его напрямую, раскрыв свои самые сокровенные страхи и желания.

В конце концов, именно это и означало быть полностью уязвимой перед своим партнёром. Но опять же, считал ли он её своим партнёром? Это заставило её колебаться.

С колотящимся сердцем и дрожащим голосом Нанахоши глубоко вздохнула и подошла к нему. Она заглянула ему в глаза, ища хоть какой-то признак осуждения или разочарования. И затем, дрожащим голосом, она спросила: «Ты целовал кого-нибудь до меня?»

В тот момент Нанахоши обнажила свою душу, выставив напоказ свою уязвимость и поставив на кон свои страхи. Она жаждала его утешения, чтобы он сказал ей, что её первый поцелуй был особенным, что он что-то для него значил. Даже если это был не его первый поцелуй, то, по крайней мере, он был искренним.

Пока она ждала его ответа, время, казалось, замедлилось. Воздух вокруг них сгустился от ожидания. Сердце Нанахоши колотилось, ладони вспотели, а разум наполнился потоком мыслей. Поймёт ли он её неуверенность? Будет ли он нежен с её хрупким сердцем?

Сердцем, уже достаточно измученным её предполагаемым унизительным будущим.

«Я целовал свою девушку на Земле». Сердце Нанахоши пропустило удар, когда она услышала ответ Джулиана. Облегчение охватило её, успокаивая тревоги, поскольку она поверила, что он целовал кого-то только в своём предыдущем мире.

Но когда она прокрутила в уме слова, слетевшие с его губ, эхом отдающиеся в её ушах, волна подозрения нахлынула на неё ледяным холодом. Его глаза избегали её взгляда.

Прищурившись, Нанахоши набралась смелости, чтобы углубиться в свой вопрос. Её голос слегка дрожал, когда она спросила его, целовал ли он кого-нибудь в ЭТОМ мире. В этот миг воздух затрещал от напряжения, и время, казалось, остановилось. Тело Джулиана замерло на долю секунды, его обычный стоицизм на мгновение был разрушен.

«Так что? Целовал?» — её голос дрожал.

«Это не имеет значения», — избегая её взгляда, пробормотал Джулиан, в его голосе прозвучала нотка смирения. Не говоря ни слова, он повернулся, чтобы уйти, его шаги эхом отдавались в тишине. Но прежде чем он исчез из её вида, он прошептал, почти неслышно, что поцелуй с Нанахоши не был похож ни на что, что он когда-либо испытывал раньше... или что-то в этом роде.

Было ли это своего рода признанием? Возможно. Но, полагаю, мы никогда этого не узнаем.

В конце концов, никто не знает, что видят его глаза, о чём думает его разум и что похоронено на кладбище его сердца.

Но Нанахоши, погружённая в свои мысли и поглощённая своей тяжёлой думой, не услышала его шёпота. Словно сама природа сговорилась против них, сводя на нет любой шанс на понимание или связь. Груз разочарования лёг на её плечи, утягивая её вниз, как якорь.

«Подожди, ты собираешься выйти... в таком виде?» — несмотря на некоторую подавленность, она спросила Джулиана, глядя на его истерзанную шею со стеснительным видом и опустив взгляд. «...хотя бы исцели это», — её слова остановили его, когда он уже был за порогом двери.

«Хм? О, это?» — сказал он, поняв, о чём она говорит. «...Думаю, я их оставлю», — ответил он и ушёл.

Прежде чем она успела что-то сказать, дверь захлопнулась перед её лицом, оставив её слова висеть в воздухе. Она подбежала к двери, заперла её изнутри и прислонилась к ней, положив голову на дверь. Она была в полном смятении. Она не могла перестать улыбаться, несмотря на то, как неловко всё становилось или как смущало всё, что он говорил.

Она отошла и несколько раз легонько постучала головой о дверь. «Хааа... Что я вообще делаю! Так легко смущаюсь», — она отчитывала себя, казалось, расстроенная тем, как сильно Джулиан её дразнил. «Я покажу ему ад», — пообещала она себе.

Прежние тревоги, казалось, рассеялись так же быстро, как и появились, оставив её с лёгким сердцем. Беспокойство о том, что у неё не было его первого поцелуя, или что он всё ещё думает о девушке с Земли, — каким-то образом всё это просто исчезло.

Она получила свой ответ. Она даже не злилась на него, когда он это раскрыл.

Или, точнее, она не могла на него злиться.

С кем-то таким красивым и сильным, как он, это должно было случиться рано или поздно. Пока она колебалась, кто-то другой преуспел с ним. По сути, она упустила возможности из своих рук. Винить следовало её саму.

Но было только одно, что удерживало её от срыва. Одна-единственная вещь.

«Это не имеет значения», — слова короткого заверения, как маяк, ведущий давно потерявшегося моряка к берегу.

Хотя... он был лжецом. Ложь и обман людей были его второй натурой.

Или, вернее, его единственной натурой. Это она уже поняла. Он даже использовал свою собственную семью, например, свою бабушку, в своих целях.

Однако, несмотря на то что это казалось ложной надеждой, она решила цепляться за неё. Ну и что, если он целовал кого-то другого? Она уже решила остаться в этом мире, пока её жизнь не рассыплется и она не обратится в прах. И если его объятия были её единственным домом здесь, почему она из-за этого хандрила.

Вытерев непролитые слёзы и расправив плечи, она быстро приняла ванну в уже набранной тёплой воде.

После этого она вышла из ванной, готовая встретить всё, что её ждало.

(***)

Джулиан спускался по винтовой лестнице, его разум был поглощён мыслями о ком-то. Тускло освещённая лестница добавляла атмосферу таинственности, её стены были украшены замысловатой резьбой, которая, казалось, оживала в мерцающем свете.

Звук его шагов эхом разносился по узкому пространству, ритмичная каденция, отражающая биение беспокойного сердца, очень похожего на то, что он слышал у Нанахоши.

Внезапно девушка столкнулась с Джулианом, её стройная фигура врезалась в него с неожиданной силой. От удара её книги разлетелись, страницы затрепетали в воздухе, словно взлетающие птицы. На миг показалось, что время замерло, когда девушка опасно накренилась у края лестницы, её хрупкое равновесие висело на волоске.

В долю секунды инстинкты Джулиана сработали, его разум настроился на нависшую перед ними опасность. Быстрым движением он сотворил порыв ветра под девушкой, защитный барьер, который смягчил её падение и обеспечил безопасность.

Невидимая сила подхватила её, мягко направляя обратно на твёрдую землю, подальше от пропасти опасности.

Когда девушка пришла в себя, её глаза расширились от удивления и благодарности. Её изящные черты обрамлял каскад серебряных волос, которые мерцали в мягком свете лестничных ламп.

[Глаза Маны] Джулиана активировались в ответ на неожиданную встречу.

Через своё усиленное зрение он увидел сквозь искусную маскировку девушки, снимая слои иллюзорной магии, чтобы раскрыть её истинную природу.

Её глаза, завораживающего багряного оттенка, сверкали смесью эмоций — удивления и благодарности. Длинные эльфийские уши, элегантные и заострённые, показались из-под её тщательно уложенных волос, свидетельство её скрытой личности.

Голос Джулиана прозвучал тяжелее и обременённее обычного. Это застало врасплох даже его самого. «А ты подросла, я смотрю, Сильфи».

Использование её прозвища вызвало вспышку узнавания на лице Сильфи, её глаза расширились от изумления. Воспоминания об их совместных уроках и узах, которые они создали, хлынули обратно, смешиваясь с настоящим моментом.

«Джулиан!» Изумление Сильфи медленно сменилось смесью облегчения и радости. «Я не могла поверить, когда принцесса Ариэль сказала, что ты жив. Она сказала, что встретила тебя вчера, но у тебя было что-то гораздо важнее, поэтому ты не смог прийти».

«Хм, да. Я встречался с...» — его голос затих, он не был уверен, как представить Нанахоши. — «...подругой».

«О? Когда ты сюда вернулся?» — спросила она, заглядывая ему через плечо, а затем на его неглаженую одежду.

«Я спал в её комнате». — он сказал это. С невозмутимым лицом. Без раскаяния. Без колебаний.

«Эээээ? У неё? Эхе-хе, ты наконец-то выбрал себе девушку?» — спросила она, игриво толкая его локтем в бок.

«Вроде того. Всё сложно».

«Ну, я свободна и вся во внимании».

«Я тебе не расскажу. Иди делай домашнее задание». Джулиан потянул её за длинное ухо.

«Ай, ай, я уже всё сделала. Я просто возвращала книги, ай, отпусти моё ухо!»

«Хмм. Ладно», — пробормотал он, оглядываясь.

«О, Джулиан?»

«Да?»

«Что произошло между тобой и принцессой Ариэль? Она ведёт себя странно со вчерашнего дня».

Недавнее воспоминание вспыхнуло в его сознании, словно очень далёкое. «Не лезь в чужие дела». Он легонько стукнул её по голове и прошёл мимо.

«Эй, подожди, давай тогда поедим чего-нибудь!»

«Нет».

«Хочешь посмотреть наши классы?»

«Нет».

«Ух... ты скучный». Она надулась, дымясь из ушей.

«Почему бы тебе не задать вопрос, ради которого ты здесь, и не уйти. Я не в настроении вести пустые разговоры». Джулиан внезапно остановился, из-за чего Сильфи врезалась ему в спину.

«Ай... ээ, ну...» Её щёки залились румянцем смущения. «...эм, ты знаешь что-нибудь о Руди? Где он?»

«Хмм. Он в Северных Регионах. Возможно, он поступит в академию в ближайшие годы». Дав эту расплывчатую информацию, Джулиан начал уходить.

«Эй, расскажи хотя бы ещё что-нибудь».

«Нет».

«Ээ, принцесса Ариэль соби...»

«Я знаю. Я как раз туда иду».

«Но откуда ты зна...»

«Я знаю, где её найти».

(***)

Послеполуденный воздух был свежим и неподвижным, словно застывшим во времени. Снег прекратил своё неумолимое падение с небес, оставив после себя первозданное покрывало, которое окутывало землю мерцающим белым объятием. Солнце, скрывавшееся за пеленой облаков, казалось, целую вечность, наконец пробилось сквозь серое пространство, бросив несколько робких лучей на зимний пейзаж.

Среди этой сюрреалистической сцены стояла девушка, её присутствие излучало тепло на ледяном фоне. Её длинные, струящиеся локоны золотисто-русых волос каскадом ниспадали по спине, обрамляя лицо, которое, казалось, обладало потусторонним сиянием. Её глаза, голубые, как самое ясное летнее небо, сверкали смесью удивления и спокойствия, когда она смотрела вверх, прямо в объятия солнца.

Одетая в стандартную белую школьную рубашку, аккуратно заправленную в ярко-красную юбку, она излучала элегантность и самообладание. Пиджак, тщательно надетый, чтобы защититься от холода, облегал её фигуру «песочные часы», его тёмный оттенок красиво контрастировал с белым пространством, окружавшим её. Несмотря на слои одежды, она казалась незатронутой холодом, словно её дух излучал внутреннее тепло, бросавшее вызов зимней хватке.

Когда лучи солнца коснулись её лица, мягкая улыбка появилась на её губах, словно она нашла утешение в этом мимолётном моменте передышки от суровой зимы. Золотой свет играл на её чертах, освещая её фарфоровую кожу нежным сиянием.

Тишина зимнего полудня нарушалась лишь далёким звуком хрустящего под её ногами снега, когда она слегка переносила вес. Мягкий вздох сорвался с её губ, унесённый ветром, словно она сбрасывала с плеч тяжесть всего мира.

Она снова улыбнулась и произнесла, не оборачиваясь, облачко пара вырвалось из её губ: «Ты пришёл».

«Хм», — ответил парень с длинными белыми волосами, стоя рядом с ней на балконе.

«Насчёт вчерашнего полудня...» — заговорила она торопливо, что резко контрастировало с её обычной манерой. Она была не собранной принцессой, а скорее отчаявшейся девушкой.

«Хм? Забудь об этом», — сказал он вслух, ровным тоном, глядя на закатное небо, события произошедшего пронеслись в его сознании.

«Не думаю, что это возможно», — ответила она с хитрой ухмылкой и приблизилась к нему, оперевшись на перила.

> Короткий флешбэк <

Джулиан осматривал школу, молча наблюдая за учениками, которые прогуливались между уроками, наслаждались обществом друг друга и ели во время обеда.

Его мысли рассеянно унеслись ко времени, проведённому в Кодо Икусей.

Увидев парня, сидящего с девушкой с бледным лицом, он вспомнил, как Хорикита обманула его, заманив бесплатным обедом. Хотя он до сих пор не жалеет об этом. В конце концов, это была бесплатная еда. Никогда не говори «нет» бесплатной еде, сколько бы циркулей ни вонзилось в твоё тело.

Он хотел сказать что-то в этом роде, но почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Засунув руки в карманы, он направился в ближайшую библиотеку.

Читая вывески, свисающие сверху, он прибыл в общий отдел великолепной библиотеки. Здесь были представлены темы почти из всех областей жизни — от ботаники до изучения монстров и чудовищ. Книги по физиологии людей и нелюдей.

Он направился в тот отдел, надеясь найти что-то, что поможет ему завершить своё исследование. Прошло уже слишком много времени. Он хотел как можно скорее вылечить Зенит. С этой мыслью он протянул руку к первой книге на полке.

«Прошу прощения, вы посетитель?» — обратилась к нему женщина в очках, подходя ближе.

«Да».

«Что ж, с сожалением сообщаю вам, но посетителям не разрешается трогать имущество. Если вы зачисленный студент, у вас будет свободный доступ. В противном случае, мне жаль», — объяснила она как можно лаконичнее.

«О? Я не знал. Прошу прощения за это», — извинился Джулиан, хотя и знал, что не должен был этого делать. Тем не менее, он всё равно это делает, надеясь, что никто его не заметит.

После этого Джулиан продолжил ходить, а женщина следовала за ним. Она уже была недоверчива к нему, а теперь проявляла негативное отношение, следуя за ним повсюду. Джулиан потерял всякую надежду стащить книгу в карман и сдался, уходя из общего отдела.

Быстро пройдя на цыпочках и ускользнув от взгляда библиотекарши, он прибыл в секцию [Смешанной Магии]. Оглянувшись, он вздохнул, радуясь, что стряхнул с хвоста старуху. Потеряв всякую надежду, он подошёл к одному из столов и сел. Он всё ещё не мог поговорить ни с кем, кто бы точно знал, где Нанахоши.

Он был одет в длинную чёрную мантию поверх белого свитера.

«Прошу прощения, могу я здесь сесть?» — голос прервал его мысли, когда он посмотрел в сторону.

«Хм? Да, конечно», — ответил он, не сводя глаз с источника голоса. Голос заставил его насторожиться. Внешность была другой, несмотря на те же золотисто-русые волосы и голубые глаза, улыбка, которую она носила, осталась прежней.

Она заправила прядь волос за ухо и посмотрела на него, наконец, обратив внимание на его облик. Её глаза расширились, она встала и, вместо того чтобы сесть напротив него, села рядом.

Он не двигался, но продолжал смотреть на неё. Она приблизила своё лицо к его телу и принюхалась. «О! Я была права. Джулиан! Ты жив!» — её голос прокричал, когда она распростёрла к нему руки.

Джулиан положил руку ей на лицо, отталкивая её от себя. «Имей хоть какую-то сдержанность, Ариэль», — пробормотал он себе под нос, достаточно громко, чтобы только она услышала.

Успокоившись, она хихикнула. «Я не отзываюсь на это имя. Если ты скажешь это снова, я могу оказаться в весьма затруднительном положении», — объяснила она.

«Я знаю», — ответил Джулиан, поправляя свою мантию.

«Это ты отправил письмо с помощью магии?» — спросила она.

«Да».

«Но как ты это отправил? И что более важно, как ты вообще жив?»

«Я никогда не умирал. А что касается того, как я его отправил, то когда ты дала мне это...» Джулиан достал платок, который Ариэль дала ему все эти годы назад, и положил его перед ней. «...на нём была твоя подпись маны. Всё, что мне нужно было сделать, это отследить её до источника и использовать твою собственную ману, чтобы сотворить магическое сообщение».

«Как всегда впечатляюще...» — её голос затих, когда она взволнованно хвалила его. — «...но я рада, что ты жив. Я ведь не хочу, чтобы моя первая любовь умерла так трагически, не так ли?»

«Ты довольно прямолинейна».

«Мне часто это говорят. Возможности не представляются дважды. Удача не должна быть фактором в расчётах. Верно?» — сказала Ариэль с улыбкой, подперев подбородок пальцами.

Джулиан смотрел вниз, в частности, на кольцо изменения внешности на своём пальце. Большим пальцем той же руки он повертел его.

«У тебя хороший подход», — признал Джулиан. — «Хотя различать людей по запаху. Я не знал, что люди тоже обладают такой способностью».

«О, твой запах просто слишком сладок, чтобы его упустить. Я каждую ночь о нём мечтала. Одна только мысль об этом заставляет меня чувствовать, будто я с... умпффф~» — сказала Ариэль с похотливой ухмылкой, подавляя стон, когда она оглядывала его с ног до головы, её сердце бешено колотилось при виде телосложения мужчины, который когда-то был мальчиком.

Джулиан посмотрел на неё и почти представил её с собачьим хвостом и высунутым языком. Почувствовав дрожь, он дёрнул головой и отбросил эту мысль.

Кашлянув, Ариэль прочистила горло, осознав, что высказала свои сокровенные мысли на публике, она наклонилась ближе. «Так? Почему ты здесь?»

«Мне нужно встретиться с подругой», — ответил Джулиан.

«Это девушка?»

«Да».

Ариэль сузила глаза. «Вы близки?»

«Ага».

«Хорошо, последний вопрос», — сказала она, удерживая за руку Джулиана, который уже вставал. «Ты уложил её под себя?» — задала она последний вопрос, заставив Джулиана несколько раз моргнуть.

«Прошу прощения?»

«Ты занимался с ней сексом?»

«Э... нет?»

Она кивнула и жестом пригласила Джулиана на прилегающий балкон.

Прежде чем Джулиан успел что-то сказать, Ариэль встала на цыпочки, но не смогла дотянуться до него. Тогда она подпрыгнула и обвила руками его шею, потянув его вниз, и мягко клюнула его в губы. Это было едва уловимо и легко, словно его коснулось пёрышко. Она потянула его за рукав.

«Хм?»

Он отстранился.

«Что ж, теперь я получила твой первый. Можешь делать всё, что хочешь».

«Что ты имеешь в виду?» На мгновение Джулиан был ошеломлён произошедшим.

«Это так трудно понять? Я помечаю тебя как своего. Я знаю, как принцесса, я не всегда буду доступна, но тебе разрешается брать любовниц», — провозгласила она с уверенной радостью и, не дожидаясь ответа, убежала.

Джулиан стоял там в трансе, прижав пальцы к губам. Он чувствовал себя как посреди ограбления средь бела дня.

'Меня только что подвергли сексуальному насилию?' — подумал он про себя. Даже для такого парня, как Джулиан, это было слишком сложно переварить.

'Хм... Хотя это ощущалось немного иначе, чем раньше', — признался он, потирая губы кончиками пальцев.