Глава 4: Все союзники — все враги
— Послушай меня, миледи. Лекарство и яд — одно и то же. Всё зависит от того, как их используют, так что не забудь это. Именно благодаря умелому обращению твоих предков с этими веществами этот дом процветал.
Однажды женщина, которая за ужином учила её разбираться в лекарствах и ядах, а также правилам поведения за столом, рухнула после того, как попробовала пирожное, поданное Дине на полдник.
— Отныне я буду заботиться о вас вместо той женщины, леди Дина. Не нужно грустить. А теперь подпишите вот здесь. Потом можете поиграть.
Мужчина, появившийся после неё, Дине не понравился. Через несколько дней после этих слов он исчез.
Следующий мужчина рассмеялся и сказал, что сам во всём виноват. Он не вызывал у Дины особой неприязни, но однажды тоже внезапно исчез. Сразу после этого в газете она увидела сообщение о трупе, выловленном из канала. В статье говорилось, что, должно быть, использовали какой-то наркотик: плоть растворилась с невероятной быстротой, и установить личность погибшего оказалось невозможно.
Но для девочки это было обычным делом. Она никогда не грустила и не чувствовала себя одинокой из-за каждой «пропавшей вещи». Гораздо сильнее её юное сердце занимали «вещи, которые ей хотелось получить».
Драгоценности, щенки, красивые цветы, произведения искусства. Даже если выбранная ею вещь принадлежала кому-то другому, окружающие отвечали: «Немедленно», — и доставали её для Дины. Всё это было настолько естественно, что она ни разу не задумалась, что ради этого придётся сделать.
Возможно, это было наказанием за такое отношение к миру.
— Всё, чего ты пожелаешь, станет твоим.
В последний раз ей не достался желанный синий камень.
— Ты грешная змея.
— Надеюсь, в следующей жизни ты переродишься хорошим человеком.
Эти слова она услышала вместе с чётками, прямо перед тем как её сбросили в канал. Дина решила, что вопрос о её желаниях был судом над грешницей.
В наказание жестокая королева пошла ко дну канала. Она растворилась и исчезла в воде, больше никогда не поднявшись на поверхность.
Проснувшись на рассвете с промокшим от пота телом, Дина закрыла лицо, склонила голову и пробормотала себе под нос.
— Надо было принять ту таблетку.
— Доброе утро, леди Дина.
Одевшись, выйдя из спальни и оказавшись в смежной комнате, Дина столкнулась с неожиданным посетителем, стоявшим рядом с уже накрытым столом для завтрака. Ошеломлённая, она почувствовала, что по-прежнему крепко сжимает дверную ручку.
— Ч-что ты здесь делаешь, Лука? Хотя нет, важнее другое… Откуда у тебя этот синяк на лице…
Под правым глазом и вокруг скулы у Луки красовался заметный синяк. Похоже, его хорошенько избили.
Дина не могла отвести взгляда от сине-фиолетового синяка, но сам мужчина выглядел совершенно беззаботным, словно вовсе не чувствовал боли.
— Не стоит беспокоиться. И не волнуйся, Теодоро придёт, как только закончит утреннее поручение. Но до этого…
Сейчас меня беспокоит только синяк у тебя на лице.
Как бы Лука ни воспринял её растерянность, лицо его оставалось совершенно невозмутимым. Он положил на стол кольцо с крупным зелёным камнем.
— Дон Аурелио велел передать тебе это.
Дина подняла кольцо и внимательно его осмотрела. В золотую оправу был вставлен камень, похожий на изумруд размером с ноготь. На внутренней стороне кольца, под оправой, была выгравирована та же змеиная эмблема, что и на татуировках Теодоро и Луки.
Пока Дина вертела кольцо между пальцами, молчавший до сих пор Лука заговорил:
— Ты знаешь, для чего оно используется?
— Что? — вопрос прозвучал настолько непринуждённо, что маска Дины спала. Когда его синие глаза сузились из-за её легкомысленного ответа, она побледнела.
— К-конечно, не знаю! Десять лет назад у нас не было ничего подобного!
— Я так и думал. Говорят, это придумал дон Аурелио, когда только сюда приехал.
Дина широко раскрыла глаза, глядя на Луку, а затем почувствовала, как по груди медленно расползается горечь. Он попытался поймать её в ловушку — проверить, не заявит ли стоящая перед ним Дина, будто знает то, чего настоящая Дина знать не могла.
— Ты меня проверял.
— Что за нелепая мысль.
Вероятно, Лука по-прежнему ей не доверял. Его вежливый тон, обращённый к Дине, если уж на то пошло, казался колючим.
— Носи это постоянно. Это кольцо с потайным отделением, внутри которого спрятано лекарство.
— Лекарство? — переспросила она.
— Видишь, что камень можно поднять из оправы?
Как он и сказал, Дина смогла просунуть ноготь под камень и откинуть его в сторону, словно крышку шкатулки. Под камнем, в открывшемся углублении оправы, лежала маленькая белая таблетка.
— Давай эту таблетку Теодоро раз в день. И не позволяй ему понять, что таблетка находится в кольце, — велел Лука, доставая карманные часы на цепочке из кармана жилета и проверяя время. — Дон Аурелио собирался дать Теодоро первую дозу в восемь утра, так что завтра утром отдай ему эту дозу. Каждый день кто-нибудь будет приходить и пополнять запас.
Сейчас было девять часов. Кольцо-контейнер тревожило Дину. Если внутри лежала обычная таблетка, не было бы смысла заставлять кого-то думать, будто это нечто другое. Хотя она понимала, что спрашивать Луку бесполезно, всё же осторожно произнесла:
— Что это за лекарство?
— Необходимое средство для тех, кто служит сопровождающим членов семьи Ферлетти. Оно даёт хозяину возможность управлять обучением слуги, но одновременно играет ключевую роль в спасении жизни этого слуги. Не забудь дать ему таблетку.
Как раз когда нахмуренная Дина собиралась попросить объяснить подробнее, её прервал стук в дверь.
— Лёгок на помине.
Лука широким шагом подошёл к двери, за которой стоял Теодоро. Увидев Луку, Тео на мгновение широко раскрыл глаза, но его лицо тут же стало бесстрастным — таким, что его можно было назвать холодным.
— Что ты здесь делаешь, господин Лука?
— Свою работу, конечно.
Лука тоже снова перешёл на грубую прямоту, с которой разговаривал с Диной ещё в гостинице. Его лицо, прежде совершенно невозмутимое, теперь выражало такое раздражение, что почти слышался щелчок его языка.
— Кстати, поздравляю: ты так быстро поднялся по семейной лестнице. За последние несколько лет ни один подчинённый не забирался так высоко и так быстро.
— В конце концов, выживают немногие. Но что ты имеешь в виду, говоря о своей работе?
— Не обязан тебе рассказывать.
— Даже если она касается леди Дины?
Резкий ответ Теодоро, должно быть, его разозлил, потому что на морщинистом лбу Луки дёрнулась бровь. Теодоро был чуть выше него, но Лука лишь впился взглядом в серые глаза другого мужчины. И это было всё. Больше он ничего ему не сделал.
— Дон Аурелио решает, как распределяются поручения, — сказал Лука и протолкнулся мимо Теодоро, чтобы выйти из комнаты. Но прежде чем дверь закрылась, он оглянулся на Дину, подставив ей ушибленную сторону лица.
— Что ж, миледи, я рассказал тебе о лекарстве.
Дина не успела спросить, почему он насмешливо улыбнулся, как Лука быстро захлопнул дверь. Её взгляд невольно зацепился за татуировку за его ухом.
Оставшись вдвоём с Теодоро, они несколько мгновений молчали — всё это время он не сводил глаз с двери. Убедившись, что Лука ушёл, Тео повернулся к Дине, и выражение его лица снова стало шпионским.
— Он что-нибудь тебе сделал?
— Нет, но дал мне это.
Дина протянула кольцо встревоженному спутнику. Она прямо объяснила, что Лука велел не говорить ему о кольце, и по мере её рассказа выражение лица Теодоро постепенно смягчалось. Закончив, он пробормотал, что теперь всё понял.
— Ты знаешь, что это за лекарство?
— Только что… Я заканчивал кое-какие странные поручения, когда пришёл Аурелио. В благодарность он дал мне немного выпивки и заставил выпить её на месте, так что, должно быть, речь о ней.
— Лука не сказал мне, что это такое. Что это?
— Не знаю. Но не сомневаюсь, что ничего хорошего.
Дина приподняла бровь, услышав, с какой лёгкостью он это произнёс.
— Ничего хорошего… Тогда я не могу заставить тебя это принять.
— Я и не собирался это принимать.
— Что?
— Меня вырвало ещё до того, как я пришёл сюда. Я не стану пить то, что этот человек самолично пришёл заставить меня выпить.
Дина испытала облегчение, убедившись, что у Теодоро такие хорошие инстинкты. Он ободряюще улыбнулся и велел ей всё равно дать ему лекарство, когда придёт время.
— Я не стану его принимать. Но если таблетка так и останется нетронутой, они заподозрят неладное. Кроме того, я хочу передать её своему военному связному, который дежурит неподалёку от поместья, чтобы он мог её проанализировать.
— Хорошо.
На этом они пока перестали обсуждать кольцо, и Дина села за стол. Перед ней стояли хлеб, салат, омлет и стакан бесцветной прозрачной воды. Теодоро проверил еду на яд.
— Просто на всякий случай, — сказал он. Правила поведения за столом, нейтрализующие яд, он учил её только для ужина — отравления во время других приёмов пищи им было никак не избежать.
— Всё в порядке? — спросила она после короткой паузы. Хотя, с другой стороны, если бы всё было не в порядке, она не могла бы так беспечно задавать ему этот вопрос.
— Всё хорошо. Я сказал, что проверяю на всякий случай. Похоже, Бернард не заходил на кухню, значит, в еду, вероятно, ничего не подмешали.
— Бернард? — переспросила она.
— Один из руководителей, отвечающий за управление ядами. Тебе стоит держаться от него подальше. Он ненормальный.
Это было сказано жёстко. Тон Теодоро оставался отрывистым, но Дина заметила в нём отблеск затаённой ненависти. Чтобы не соприкасаться с холодной аурой, которую почувствовала прошлой ночью, она сменила тему.
— Ты ведь покажешь мне путь для побега, когда я закончу есть?
Выражение его лица на мгновение померкло, и Дина поняла, что, возможно, выбрала неудачную тему. Но он тут же слабо улыбнулся и согласился, так что Дина передумала, решив, что ей это показалось.
Планировка особняка не слишком изменилась по сравнению с тем, что было погребено на дне её памяти. Пока они шли по поместью, им встретился реставратор, как раз снимавший картину, обращённую к парадному холлу. Оттуда они спустились в сады с террасы первого этажа.
— Я подтвердил наличие двух выходов. Один — тайный проход из подвала часовни наружу, как и полагается старинному дворянскому дому.
— Часовни?
Теперь, когда он об этом упомянул, Дина смутно вспомнила, что в саду было строение, не похожее ни на флигель, ни на склад. Однако она не помнила, чтобы его когда-либо использовали как часовню. Каждое воскресенье её возили в городской собор.
Теодоро говорил, не оборачиваясь:
— Там не проводят месс. Над землёй находится пыточная, а под землёй хранят трупы, которым не могут найти достойные могилы. Вряд ли это место подходит для твоих молитв.
Дина молча следовала за ним по саду.
— Там хранят тело Дины Ферлетти, ведь устроить достойные похороны было невозможно. Вероятно, сначала предполагалось, что оно останется там лишь на время неразберихи после её смерти. Но никто не осмелился ничего предложить Аурелио, и она всё ещё…
На этом он замолчал. Дина сразу поняла почему.
Кто-то был рядом. Джентльмен с внушительным телосложением и зачёсанными назад тёмно-каштановыми волосами, на вид лет сорока. Увидев его профиль, из-под усов которого торчала сигарета, Дина напряглась.
Мы уже встречались.
Здесь не должно было быть никого знакомого.
Теодоро быстро прошептал ей на ухо, пока она стояла неподвижно:
— Никола Тестана. Он руководит наблюдением за «уличными питомцами» и поддерживает с ними связь, а ещё он дядя Дины по матери. Наверное, они уже встречались, но тебе незачем с ним разговаривать. Просто немного ответь на его приветствие.
Её дядя. Вот почему она замерла.
Не зная, почему Дина застыла, Теодоро легко похлопал её по спине, успокаивая, и направился к самому мужчине.
— Доброе утро, господин Никола.
Никола повернулся к нему и вынул сигарету изо рта. Увидев Теодоро, он слегка поморщился, и вокруг его глаз проступили морщинки, а затем он едва заметно улыбнулся молодому человеку.
— О, это ты, Теодоро. Доброе утро.
— Я слышал, ты отправлялся на восточную базу наказать нескольких отбившихся от стаи «уличных питомцев». Уже закончил?
— Ага. Закончил наводить порядок, но сразу же вернулся, даже глаз не сомкнув. Меня вызвал граф. Итак, она…
Глаза Николы сузились, когда он перевёл взгляд на девушку, стоявшую рядом с Теодоро. Дина слышала, как гулко стучит её сердце, поэтому последовала совету Теодоро и молча посмотрела на пожилого мужчину.
— Понятно. Значит, это маленькая леди Дина, вернувшаяся с того света.
— Господин Никола, — предупредил Теодоро.
— Ах, прошу прощения. Женщины за десять лет могут так сильно измениться, что их и не узнаешь. Похоже, в этом смысле ты тоже переродилась… Прошу простить мою грубость, леди Дина.
Никола вдруг улыбнулся, бросил сигарету и прижал руку к груди, собираясь поклониться. Теодоро одновременно едва заметно кивнул Дине, и она ответила:
— Я вас прощаю. Рада видеть вас в добром здравии, дядя Никола.
Она протянула ему тыльную сторону правой руки. Понимая, что делать, он взял её и нежно поцеловал кончики пальцев.
— Но если вы теперь вместе, значит, ты перестал сопровождать графа и стал сопровождать нашу леди?
Когда Теодоро кивнул, брови Николы от изумления взметнулись вверх, а лицо расплылось в широкой улыбке.
— Ну надо же! Из всего, чем ты мог заняться, ты вот так сменил должность! Теперь Лука будет избивать тебя ещё сильнее! Никакого покоя, да?
Услышав слова «из всего, чем ты мог заняться», Дина нахмурилась. В ответ Никола наклонился к ней и очень явно прошептал, словно делился тайной: изначально Лука должен был стать её сопровождающим.
— Вот как! Теперь понятно его утреннее настроение, хотя и раньше он вёл себя так же. Я и не знала. Это я попросила назначить Тео ко мне.
— «Тео»? — переспросил Никола, переводя взгляд с одного на другого. — Да, Лука из-за этого оказался в затруднительном положении.
— Я-я хотела сказать, что Лука был груб…
В ответ на её неловкое оправдание Никола расхохотался.
— Теодоро, ты ведь так заморочил ей голову, что дальше некуда?
— Мне просто повезло.
— Лука злится именно потому, что очевидно: на самом деле ты так не думаешь.
Пока двое мужчин обменивались шутками, Дина постепенно почувствовала совсем другое беспокойство. Она знала, что Теодоро не так уж добр, как казалось по его лицу. В конце концов, при первой встрече он пытался одурманить её. Но она не могла подробно объяснить, почему выбрала именно его, и потому лишь молча дулась.
— Ой, прости. Невежливо смеяться над чувствами леди, правда? — извинился Никола, выглядя при этом вовсе не раскаявшимся, и стал заканчивать разговор. — Официально представить тебя мне и другим руководителям, вероятно, смогут на собрании руководителей, когда соберутся все приглашённые. До встречи там.
Проводив взглядом улыбающегося мужчину, направлявшегося к особняку, Теодоро огляделся и сказал:
— Не волнуйся, больше здесь никого нет.
— Собрание руководителей…
— Это обычная встреча всех руководителей. Приглашают и других дворян, связанных с семьёй, так что для публики это просто вечеринка, на которую они зовут друзей. Следующая запланирована на послезавтра… Кстати, ты знаешь, что я имею в виду под «руководителями»? Проще говоря, это люди, управляющие теневыми делами семьи Ферлетти.
Именно на послезавтра было назначено представление Дины Ферлетти.
— Этот Никола, наверное, давно сюда приходит. Как думаешь, он не заметил, что я ненастоящая? — спросила Дина, глядя туда, куда направился её дядя.
— Он здесь уже больше двадцати лет. Однако у графини — его старшей сестры — с последним доном был далеко не лучший брак. Поэтому с тех пор Никола не занимает столь важного положения. Кроме того, он отвечает за связь с внешним миром, так что надолго в особняке не задержится.
Он был прав. Дина могла вспомнить лишь несколько случаев, когда встречалась с Николой.
Надеюсь, он не заметил, что я настоящая Дина…
Теперь, когда Дина об этом подумала, стало ясно, что гораздо опаснее, если кто-то при Теодоро убедится, что она настоящая Дина Ферлетти. Заставить человека поверить в это было не страшно, но если он поймёт правду, всё будет совсем иначе.
— Я бы предпочла больше с ним не встречаться… В конце концов, я не знала бы, что ответить, если он заговорит о чём-нибудь из прошлого, — сказала Дина, пытаясь косвенно намекнуть Теодоро, что хочет избегать Николы. Тео понимающе улыбнулся в ответ.
— Он, вероятно, вернулся в поместье только потому, что Аурелио хочет сообщить руководителям о возвращении Дины Ферлетти. После этого Никола, скорее всего, сразу уедет, так что тебе нужно лишь продержаться до тех пор.
Дина сцепила руки так сильно, что побелели пальцы, и Теодоро накрыл их своими большими ладонями.
— Не бойся. Я обязательно защищу тебя, с кем бы ни пришлось столкнуться.
От его рук Дине стало спокойно. Напряжение исчезло там, где они соприкасались, словно подсказывая, что она может на него положиться.
Но одновременно Дина не могла избавиться от лёгкого холода. В конце концов, его доброта предназначалась «Дине Тоске». Как он посмотрит на неё, если выяснится её настоящая личность? Пока она думала об этом, его тёплые руки держали её руки. Не сожмут ли они холодный пистолет?
— У тебя снова холодеют руки. Нервы так просто не отпускают, да?
Дина промолчала. Теодоро, вероятно, и не догадывался, что её знобит из-за мыслей о том, как он убивает её. Больше не в силах это терпеть, она попыталась высвободить руки из его тепла. Но тут…
— Я тебя понимаю. В такой ситуации трудно сохранять твёрдость. Давай поскорее вернём тебя туда, где тебе место.
Теодоро сжал её руки, а затем коснулся губами её пальцев. Это отличалось от приветственного поцелуя Николы: в нём была молитва. Сквозь промежутки между ресницами Дина видела в его прищуренных глазах мучительное, искреннее выражение. Когда сердце пропустило удар, она поняла: этот жест означал нечто совершенно иное, чем всё прежде.
— П-правда. Я постараюсь найти доказательства.
Сад каким-то образом стал казаться жарче, чем несколько мгновений назад. По спине Дины стекал пот. Ей было неловко от мысли, насколько неприличной должна выглядеть эта близость, и осознание того, что они действительно стоят так близко, внезапно вышло на первый план. Дина отчаянно попыталась отстраниться, но его руки по-прежнему крепко держали её.
— Как я уже говорил, тебе не нужно этого делать… Похоже, ты немного согрелась.
Теодоро коротко усмехнулся, и его дыхание коснулось Дины. От этой отчётливой близости её лицо вспыхнуло.
— Тебе стало немного спокойнее?
— Что?
Неужели он намеренно пытался успокоить её нервы? Даже если так, это было тепло, которого она никогда не испытывала за десять лет послушничества. Оно совершенно отличалось от ощущений, которые возникали, когда она ухаживала за больными или занималась благотворительностью.
Не в силах ни пожаловаться, ни обойти эту тему, Дина отвела взгляд. Поэтому она и не заметила, как лицо Теодоро стало жёстким.
— Дина, нам нужно…
Она подумала, что он отпускает её руку, но Теодоро вдруг схватил её за плечо. Дина широко раскрыла глаза, когда поняла, что они оказались ещё ближе, и тут из кустов рядом с ними выскочила тень. Она ахнула, но Теодоро встал перед ней, заслонив её.
— Леди Лорена!
Ошеломлённая непривычным именем, которым к ней обратились, Дина стояла за Теодоро и успела заметить худого длиннорукого мужчину с растрёпанными льняными волосами, в которых пробивались белые пряди. Мужчина оттолкнул Теодоро, опустился на траву перед застывшей женщиной и без разрешения схватил её за руку. Под глазами у него темнели круги, а светло-карие глаза сверкали неестественным блеском.
— О, я так хотел вас увидеть! Я, Бернард, не забывал вас ни единого дня. Ваша белая, как свинцовые белила, кожа, зелёные глаза, словно мышьяк, губительные золотые волосы… Как вы сегодня себя чувствуете? Если вам нездоровится, ваш слуга сделает всё!
— Доброе утро, доктор Бернард.
Мужчина продолжал тараторить, не обращая внимания на оцепеневшую от страха Дину, и остановился, лишь когда Теодоро заговорил. Он посмотрел на другого мужчину так, словно только что заметил его, а затем раздражённо нахмурился.
— О, сэр Джулио. «Доброе утро»? Я только что закончил работу и собирался лечь спать.
— Я Теодоро. Вы, должно быть, устали после бессонной ночи. И ещё прошу прощения, но миледи, кажется, сильно потрясена, — сказал Теодоро, схватив Бернарда за руку и оттаскивая его от Дины. Однако Бернард не отпускал правую руку Дины.
— Что ты делаешь с леди Лореной? Неужели соблазняешь эту богиню…
— Дон Аурелио поручил мне сопровождать леди Дину. Миледи, это доктор Бернард, врач, отвечающий за хранение наших лекарств.
— Я ваш раб.
Даже после этого представления Дина не смогла ответить так, как недавно ответила Николе. Бернард, напротив, с пылающей страстью и покрасневшим лицом смотрел на неё, не разжимая хватки. Он даже не взглянул на Теодоро, пока тот представлял Дину.
— Это леди Дина, дочь леди Лорены. Она здесь по приглашению дона Аурелио.
— Да, я всё слышал. О, как же я обрадовался, когда граф сообщил, что вы всё ещё живы! Я так хотел вас увидеть, леди Лорена!
Он по-прежнему называл её Лореной. Глаза смотрели прямо на Дину, но разговор совершенно не складывался. Дине оставалось лишь кривиться и ждать, когда он отпустит её руку.
Почти сразу её желание исполнилось: пришли люди, явно состоявшие у Бернарда в подчинении. Пока подручные провожали руководителя к особняку, он крикнул:
— Если понадобится что-нибудь, связанное с ядами, непременно приходите ко мне в комнату!
— Это был Бернард. Он служил прежнему графу и его жене, а на смертном одре заботился о них обоих. Тебе незачем с ним сближаться.
Извинившись за то, что позволил Бернарду приблизиться, Теодоро протянул Дине носовой платок. Дина, как бывшая послушница, которую учили протягивать руку помощи каждому, кем бы тот ни был, уже собиралась отказаться, но Тео сообщил, что этот подозрительный тип мог оставить на её руках остатки какого-то химиката. Услышав это, она с готовностью взяла платок и тщательно вытерла руки.
— Этот мужчина был болен или вроде того? — спросила она.
— Больной фанатик своей госпожи. В таких замкнутых иерархических организациях нередко встречаются извращенцы, которые неправильно понимают преданность.
— Своей госпожи…
— Покойной графини Лорены Ферлетти. Она была старшей сестрой Николы и матерью Дины Ферлетти.
Когда Теодоро снова зашагал, его шаги стали быстрее и шире. Дина последовала за ним почти бегом.
— Он назвал меня Лореной. Что это значит?
Слова сорвались с её губ, и по спине пробежал холодок. Дина ничего не помнила о матери, но если действительно была на неё так похожа, не существовало ли других людей, способных узнать её с одного взгляда? Неужели Теодоро тоже заметил странность?
Как раз в этот момент мужчина, шедший перед ней, остановился. Дина, застигнутая врасплох, замерла на месте. Но, обернувшись, Теодоро посмотрел на неё гораздо дружелюбнее, чем она ожидала. Если уж на то пошло, это была горьковатая улыбка, полная жалости.
— Не переживай из-за странностей, которые он говорит. В конце концов…
Он указал большим пальцем в сторону особняка, и Дина выглянула сквозь просветы между деревьями. На красивой террасе с балюстрадой стояли двое мужчин. Один из них, Аурелио, сидел в кресле и читал газету. Рядом с ним, вероятно, находился Лука. Бернарда вели к ним.
— Бернард, у тебя найдётся минутка?
— Конечно, граф. Рад видеть, что вы сегодня хорошо себя чувствуете… Леди Лорена!
Бернард взбегал по ступенькам террасы, пока Аурелио обращался к нему, но затем закричал и вцепился в Николины ноги.
— Что?! Ты меня до смерти напугал! Какого чёрта ты делаешь здесь среди бела дня?!
Никола запаниковал и поднял шум, но Аурелио, похоже, не обратил на это внимания. Лука скривился.
— Успокойтесь, доктор. Вы находитесь перед доном Аурелио.
— Что? Я не обязан терпеть твою дерзость, Антонио.
— Я Лука.
Дина нахмурилась и посмотрела на Теодоро, который пожал плечами.
— Он всегда такой. Он не запомнит ни одного из наших имён… И даже если кажется, что он знает, кто такой Аурелио, он путает его с последним доном. Никола — родной младший брат Лорены, поэтому ему тоже приходится терпеть причуды Бернарда… Несмотря на то, что он мужчина.
— Ч-часто…?
Дина снова посмотрела на террасу. Подчинённые Бернарда отчаянно пытались оторвать своего босса от ног Николы. Аурелио, не отрывая взгляда от газеты, словно вовсе не замечал поднятого шума.
— Бернард, вероятно, набросился на тебя, потому что услышал о приезде дочери Лорены. Однако я почти уверен: он поступил бы так, даже если бы ты указала на случайную женщину и сказала, что она дочь Лорены. Он ни на что не годен, кроме лекарств и ядов, так что тебе не о чем беспокоиться.
Сказав это, Теодоро снова быстро зашагал вглубь сада. Несмотря на внезапную усталость, Дина пошла следом.
Часовня стояла в одиночестве в глубине садов. Внутри было так же тихо, как снаружи, а построена она была куда красивее, чем можно ожидать от пыточной. Внутри находились и алтарь, и изображение Мадонны с младенцем, так что здание почти ничем не отличалось от обычной часовни.
Кроме одной детали.
— Здесь нет скамей, — заметила Дина.
— Они бы мешали.
Дине не пришлось спрашивать, чему именно мешали бы скамьи: она прекрасно могла это представить. Теодоро прошёл дальше в часовню и указал на неприметную дверь. На фоне великолепной мозаики с изображением убийства дракона на алтаре и образов святых голая деревянная дверь была до того простой, что её легко было не заметить.
— За этой дверью лестница ведёт под землю. Если не считать лестницы, всё устроено почти так же, как под церковью в Леберте. Но оттуда есть проход, соединённый с кладбищем сразу за пределами поместья.
С этими словами Теодоро протянул Дине руку. Она подала свою, и он уронил ей на ладонь маленький чёрный ключ. По сравнению с самой часовней он выглядел совсем новым. Похоже, его изготовили год или около того назад.
— Это ключ от двери. Я сделал копию без разрешения, так что не потеряй его.
— Мне и правда стоит его хранить? А как же тогда выберешься ты?
— Мне он не нужен… Я хотел бы показать тебе, где находится тайный проход, но придётся сделать это позже. Если Бернард устроит поблизости очередную истерику, сюда могут прийти люди.
Дину зацепило, с какой безразличной интонацией он сказал, что ключ ему не нужен. Более того, Теодоро, подталкивая её сзади, словно хотел убраться оттуда как можно скорее.
Он ведёт себя немного иначе, чем прошлой ночью?
Но Дине не хватило смелости спросить почему. В конце концов, по настоянию Теодоро они вышли из часовни.
— Другой выход находится под беседкой, но ночью тебе лучше его избегать. Там хранятся взрывчатые вещества, поэтому с собой нельзя брать источник света. Сам проход выходит к стене канала, так что ты сможешь встретиться с моими товарищами, которые будут дежурить вдоль канала.
Услышав слово «канал», Дина побледнела.
По настоянию Теодоро они вернулись в особняк. Похоже, он принял дрожь Дины за усталость, не поняв, что это была вспышка воспоминания о том, как она едва не утонула.
— Прости, что не проявил больше чуткости. Разумеется, ты устала после того, как этим утром по очереди встретила Луку, Николу и Бернарда.
Дине было неловко, что он извиняется, но она обрадовалась, вернувшись в гостевую комнату. Она действительно хотела отдохнуть где-нибудь, где её не увидят руководители.
Через некоторое время перед ней поставили граниту из замороженного и наструганного апельсинового сиропа. Наслаждаясь первой за долгое время сладостью, Дина посмотрела на Теодоро. Он стоял к ней спиной и разглядывал книжную полку, предварительно попробовав ложку её угощения на наличие яда.
— А руководителей много? — спросила Дина.
— Не настолько, чтобы сказать «много», но их ровно столько, сколько нужно. Лука тоже один из них — он управляет торговлей наркотиками.
— А ты, Тео?
— Я другой. Если уж называть меня как-то, то «слугой». Я охранял Аурелио и помогал ему в работе как доверенный слуга, выполнявший поручения. Я вроде «приближённого» времён Дины Ферлетти, только без соответствующих полномочий.
У замороженного лакомства Дины исчез вкус.
— Приближённого…
— Дина Ферлетти не считала руководителей чем-то важным. Она и приближённые, бывшие рядом с ней, делали что хотели… Так что, если учесть, чем всё закончилось, то именно так, как ты заставила их назначить меня своим сопровождающим, действовала и она.
Точно как она… Точно как Дина Ферлетти десять лет назад.
— Почему ты так уверен, что она мертва, Тео?
— Что ты имеешь в виду? — переспросил он после паузы, явно насторожившись из-за услышанного.
Услышав его ответ, Дина пришла в себя. Странность вопроса, сорвавшегося с её губ, заставила её похолодеть, и она взглянула на Теодоро.
Он по-прежнему стоял к ней спиной. Дина слышала, как он методично вытаскивает книгу с полки, где стояло всего несколько книг, перелистывает страницы, а затем возвращает её на место.
— Эм… Я просто беспокоюсь из-за того, что Аурелио, похоже, уверен: Дина жива. Если бы настоящая Дина действительно появилась, я не смогла бы выкрутиться.
— Труднее думать, что она может быть жива, когда у них есть её труп, — ответил Теодоро, не оборачиваясь.
Неужели это всё? То, что он ей верил, помогало. Но было странно, что осторожный и спокойный Теодоро ни на мгновение не усомнился в смерти Дины. Ведь она действительно была жива.
— А-а если это был труп другого человека? — спросила она.
— Почему?
Дина лишилась дара речи, когда он вместо ответа задал вопрос ей.
— «Почему»?
— Зачем Дине Ферлетти было «притворяться» мёртвой? Никому не принесло бы выгоды нечто настолько бессмысленное.
Он продолжал давить, не дожидаясь её ответа, и теперь Дина замолчала. По его голосу она не могла понять, что чувствует мужчина, стоявший к ней спиной. Его упрямство было холоднее ледяного лакомства, таявшего у неё во рту.
Теодоро был прав, спрашивая, кому это могло принести выгоду. Если подумать, кто мог что-то выиграть, то это была бы сама Дина. Она всё это время избегала преследования, потому что Ферлетти считали, что тело Дины находится у них.
Не может быть.
— Всё было бы иначе, если бы, например, сама Дина Ферлетти обманула человека, совершившего это, чтобы сбежать, но…
Дина оцепенела: он пришёл к той же мысли, что и она.
— Но вероятность такого невелика. Прямо перед смертью Дина Ферлетти указала на голубоглазого мальчика, которого увидела на прогулке, и сказала, что хочет его, как собаку или кошку. Так не поступил бы человек, планирующий ночью сбежать.
Сказав это, Теодоро наконец повернулся. В тот самый момент его глаза оставались ледяными, но при встрече их взглядов выражение лица смягчилось.
— Говорят, труп так долго пролежал в воде, что она выглядела иначе, но волосы у неё были такими же особенно золотистыми, как у Дины Ферлетти. Настоящей Дины больше нет. Об этом тебе не нужно беспокоиться.
Но это скорее доказывает, что труп был поддельным, чем что-либо ещё.
Хотя Дина так подумала, она ничего не сказала. Лишь неопределённо кивнула ему и съела ещё одну ложку ледяного лакомства.
Похоже, Теодоро не столько отказывался сомневаться в смерти Дины Ферлетти, сколько настаивал, что всё должно быть именно так.