Летающий меч прочертил небо и плавно опустился в уединённой роще в паре-тройке километров от Циншана.
Су Мин выдохнул. Чувство твёрдой земли под ногами всегда успокаивает.
Он взмахнул рукой, и меч «Струящийся свет» исчез в его кольце-хранилище.
Весь этот трёхсоткилометровый перелёт, хоть и управляла им Сяо Хунлин, он тоже не сидел без дела — согревал её своим телом, что было довольно утомительно.
— Прибыли. Впереди Циншан, — указал Су Мин на видневшиеся вдали очертания построек, над которыми вился дымок, создавая в снежной мгле ощущение покоя.
Однако, прежде чем войти в город, нужно было кое-что сделать.
Су Мин обернулся и окинул взглядом лица Сяо Хунлин и Линь Вань-эр.
Да уж.
Не то чтобы он хвастался, но эти два лица… Одно — холодное и гордое, способное погубить целые царства, другое — нежное и соблазнительное, полное женского очарования.
Если они вот так, не таясь, войдут в город, то не пройдёт и четверти часа, как все мужчины Циншана сойдут с ума.
И тогда о спокойном восстановлении сил можно будет забыть, придётся отбиваться от назойливых ухажёров.
— Так, наденьте-ка вот это, — Су Мин, словно фокусник, достал из кольца-хранилища две заранее приготовленные лёгкие вуали.
Не спрашивая их согласия, он принялся за дело.
Сначала подошёл к Сяо Хунлин и аккуратно надел на неё вуаль, скрыв её губительную красоту и оставив на виду лишь холодные, раскосые глаза.
Затем то же самое проделал с Линь Вань-эр.
— Господин… зачем это? — с недоумением спросила Линь Вань-эр, коснувшись вуали.
— Зачем? — ответил Су Мин, поправляя выбившуюся прядь у неё на виске, его голос был полон праведного негодования.
— Ну зачем вы такие красивые?
— Если вас увидят местные мужланы, у них же глаза на лоб полезут.
— Будут кружить вокруг, как мухи, не отгонишь. А если какой-нибудь дурак решит к вам пристать, мне придётся его убивать.
— А я так не люблю неприятности. И ещё… — Су Мин сделал паузу, хитро улыбнулся, и в его голосе прозвучали нотки наглой гордости.
— Такую красоту могу видеть только я. Если кто-то другой на вас посмотрит, я сочту это личным оскорблением.
— Так что лучше прикройтесь. Иначе, боюсь, когда мы войдём в город, меня испепелят завистливыми взглядами.
Услышав это, женщины отреагировали по-разному.
Сяо Хунлин холодно хмыкнула и бросила на Су Мина испепеляющий взгляд.
— Хмф, льстец.
— Раньше от одного моего взгляда люди в ужасе разбегались.
— Только такой развратник, как ты, может находить меня красивой.
Хотя на словах она и была недовольна, в её глазах промелькнула улыбка.
Очевидно, этот завуалированный комплимент ей польстил.
Кому не нравится, когда его называют красивым? Даже демонице.
А Линь Вань-эр покраснела до корней волос. Под вуалью её румянец выглядел ещё более загадочным и манящим.
«Господин Су… он что, делает мне комплимент?»
«Я, увядший цветок, падшая женщина, неужели я могу быть привлекательной в его глазах?»
Сердце Линь Вань-эр наполнилось теплом. Это чувство, что её ценят и оберегают, вызвало слёзы, но это были слёзы радости.
— Благодарю вас, господин, — прошептала она, грациозно поклонившись.
— Ладно, пошли, — Су Мин не заметил её душевных терзаний.
Он хлопнул в ладоши и, взяв обеих за руки, решительно направился к Циншану.
Примерно через четверть часа они уже ясно видели очертания города.
Хоть он и был небольшим, но, находясь на перекрёстке торговых путей, выглядел довольно оживлённым.
Даже в такую снежную погоду у ворот толпился народ.
Когда Су Мин уже собирался войти в город…
— Помогите!!! — раздался из ближайшей рощи отчаянный крик.
Пронзительный, полный ужаса и безысходности, он далеко разнёсся в морозном воздухе.
Су Мин остановился.
Он повернул голову в сторону крика и удивлённо поднял бровь.
Затем посмотрел на своих спутниц.
Сяо Хунлин лишь равнодушно взглянула в ту сторону, её лицо не выражало никаких эмоций.
А Линь Вань-эр, посмотрев сначала на Су Мина, потом на рощу, покорно опустила голову и тихо сказала:
— Как скажет господин Су.
Для неё его воля была превыше всего.
— Пойдём, посмотрим, — на губах Су Мина появилась игривая улыбка, и он, увлекая за собой женщин, направился к источнику крика.
— Посмотрим представление.
Пройдя через заросли кустарника, они вышли на поляну.
Под большим деревом разыгрывалась классическая сцена «злодей обижает невинную деву».
Молодая женщина в простой одежде, с растрёпанными волосами, сидела на снегу и в ужасе отползала назад.
Перед ней стояли четыре здоровенных, грубых мужлана.
Они были одеты в потрёпанные кожаные доспехи, и их похотливые взгляды не сулили ничего хорошего.
— Красавица, куда же ты? — усмехнулся один из них, со шрамом на лице, и протянул руку, чтобы схватить её за одежду.
— Мы же не злые, просто хотим угостить тебя вином, согреть.
— Помогите! Отпустите меня!
— Не трогайте! Не рвите мою одежду! — в ужасе кричала женщина, отчаянно отбиваясь.
Раздался звук рвущейся ткани.
На холодном ветру блеснула белая кожа.
Округлое плечо дрожало на морозе, вызывая у мужчин желание защитить.
— Помогите! Кто-нибудь, спасите! — отчаянно рыдала женщина, слёзы текли по её щекам. Она выглядела такой беззащитной, что сердце сжималось от жалости.
Су Мин со своими спутницами вышел из-за деревьев и остановился в десяти метрах от них.
Он скрестил руки на груди и молча наблюдал, в его глазах плясали насмешливые огоньки.
Женщина краем глаза заметила их, и в её глазах мелькнула радость.
Она закричала ещё громче, слёзы полились ручьём, и она протянула руку к Су Мину.
— Господин! Господин, спасите!
— Это разбойники! Они хотят меня обесчестить!
— Умоляю вас, господин, сжальтесь, спасите меня! Я буду вашей рабыней, я всё для вас сделаю!
Она рыдала, глядя на Су Мина своими большими, полными слёз глазами, в которых читалась мольба.
Однако…
Су Мин оставался невозмутим.
Он даже достал из кармана горсть семечек и принялся их неторопливо щёлкать.
Щёлк, щёлк…
Этот звук в напряжённой атмосфере казался особенно неуместным.
Прошла минута.
Две.
Мужчины, казалось, устали играть свои роли, их движения стали скованными.
Женщина уже охрипла от крика, слёзы высохли, а этот негодяй всё стоял и смотрел!
Что за человек?
У него что, каменное сердце?
Наконец, главарь со шрамом не выдержал.
Он перестал рвать на женщине одежду, развернулся и злобно уставился на Су Мина.
— Эй! Ты, хлыщ!
— У тебя что, совести нет?!
— Не видишь, мы сейчас эту девку изнасилуем, а ты стоишь и смотришь?!
— Ты человек вообще?!
Его слова звучали так праведно, что можно было подумать, будто он защитник справедливости.