Грех недоверия и чаша покаяния

Густой тёмный туман обволакивал Георга.

Пелена смерти — так он привык называть это место. Но какова её природа? Была ли это загробная жизнь, из которой его вытаскивала способность, или за всем стоял кто-то другой?

Георг открыл глаза. Боли не было, но тишина пугала сильнее прежних мук. Паранойя и страх предательства терзали разум. Он боялся собственных опасений и не хотел верить тому искажённому восприятию, которое посеял в нём Ликарио.

«Но доказательств слишком много...» — почему глаза Космаса ликовали? Неужели он и вправду был рад его гибели?

— Тьма вырывается наружу в самый пик событий... Не правда ли? — голос Ликарио эхом раздался в пустоте.

Георг ощутил ледяной ужас. В его личную святыню вторглись.

— Ликарио?.. Что ты здесь делаешь?! Ты мёртв, так почему преследуешь меня даже после смерти? — раньше этот туман был пуст, но теперь в нём проступил светлый силуэт — сам Георг. У него появился рот, застывший в немом крике боли. В самой ткани Пелены начались пугающие перемены.

Ответа не последовало. Георг метался из стороны в сторону, пытался отыскать внутреннего демона, но источник сомнений исчез. Юноша прижал руку к виску. Он хотел отогнать навязчивые мысли, но страх оказался сильнее.

Светлые руки начали стремительно сереть. Хруст костей, привкус крови и бешеное сердцебиение — всё это осталось там, за чертой. Теперь пришло иное чувство. Будто из груди вытолкнули застоявшийся воздух и заставили вдохнуть заново. Тело наполнилось гудящим жаром, сознание вынырнуло из пустоты, как из глубокой воды.

Это не было простое пробуждение. Георг ощутил это как новое рождение.

Он резко открыл глаза. Боль исчезла. Парень снова был в шатре, а не в той злосчастной подворотне.

Георг приподнялся и сел на землю. Руки безвольно опустились. Удары сердца отдавались в голове, висках и шее, лишь усугубляя и без того паршивое состояние. Юноша смотрел на выход из палатки. Его глаза потеряли последний блеск — казалось, если заглянуть в них, можно упасть в пропасть.

Он упёрся ладонями в землю, поднялся и размял спину, после чего вышел из шатра. Космас пристально смотрел на трещащий костёр.

Его лицо казалось печальным. Он заметил товарища краем глаза и мягко улыбнулся. Сделав глоток из фляги, тихо спросил:

— Быстро высыпаешься? Или что-то беспокоит?

Георг промолчал. Он лишь впился в лицо Космаса пристальным, сверлящим взглядом. Юноша пытался разглядеть в друге внутреннюю тьму, но такой способности у него не было. Он просто развернулся и пошёл за палатку.

— Эй... — негромко окликнул его Космас, боясь разбудить девушек. — Ты куда намылился?

Георг обернулся и указал пальцем в сторону вещей. Друга явно раздражала такая молчаливость. Он лишь махнул рукой, сделал ещё глоток и снова уставился на языки пламени.

Шаги были медленными и почти беззвучными. Он искал конкретную вещь, откладывая в сторону сковороду, провиант и прочее барахло. Наконец Георг нашёл нужную вещицу — кухонный нож. Тот самый, который он держал в руках, когда чистил рыбу.

«Возможно, сегодня придётся выбить правду, любыми методами...» — он окинул Космаса ледяным взглядом. Тот вздрогнул, словно от внезапного сквозняка, и лишь почесал плечо.

Георг несильно стукнул себя по лбу. Он пытался прогнать наваждение и смотреть на ситуацию с холодной головой. Была ли реальная причина для насилия? Нет, но нож пригодится как запасной вариант. Юноша обошёл свой шатёр и уже собирался миновать палатку девушек, как вдруг услышал громкое зевание. Он пригнулся и невольно подслушал разговор.

— М-м... Ксюш, ты не спишь? — София только проснулась и говорила в полудрёме. — Волнует что-то?

Ксения ответила не сразу. Её голос звучал слабо:

— Георг... В последнее время он сам не свой...

— Боишься, что ему плохо?

— Отчасти... — она сделала паузу, подбирая слова. — Я боюсь за тебя. Он не первый раз выходит из себя. Смотрит на вас так, будто что-то затеял...

Она невесело усмехнулась, будто сама не верила своим словам:

— Хах… Хотя что я несу? Он на такое не способен...

Георг замер. Его зрачки расширились. Свет луны выхватил из темноты часть лица, и по щеке скатилась слеза. Юноша вытер её и прижал ладонь к лицу.

«И я подозреваю этих людей... — он взялся за нож, хотел выкинуть. Но в памяти проскользнуло лицо Космаса перед смертью. — Но есть тот... В чьей верности я всё ещё сомневаюсь».

Космас сидел на бревне и делал редкие глотки. Он слегка всхлипнул, сдерживая нахлынувшие чувства. Видимо, он что-то вспоминал:

— Пять лет... Пять лет прошло, а его всё ещё не поймали... — он яростно сжал флягу. — Когда-нибудь... я найду эту мразь. И... — Космас не договорил. Он затылком почувствовал чьё-то присутствие и резко обернулся.

Георг стоял во весь рост и смотрел на товарища сверху вниз. Друг пытался отвести взгляд от напряжения, но всё равно посмотрел Георгу прямо в глаза. Космас горько усмехнулся:

— Ты сегодня какой-то странный... Не находишь?

— Пошли... — Георг боялся собственных слов. — Пошли прогуляемся. Нужно кое-что обсудить.

— А? — Космас удивился такому предложению. Он указал пальцем на шатёр девушек. — Их оставлять нельзя. Хрен знает, кто бродит в округе.

Георг промолчал. Он продолжал сверлить товарища взглядом. Тот не выдержал и поднялся:

— Ладно, твоя взяла. Только быстро, уяснил?

Они шли по той же тропе, что и Георг в «прошлый» раз. Оба молчали. Космас внезапно остановился. Георг попытался подтолкнуть его дальше, но тот лишь отрезал:

— Достаточно... — он сжал кулак. — Что с тобой сегодня, Георг?

Юноша посмотрел на друга и промолчал. Всем своим видом он спрашивал: «О чём ты?»

— Вот-вот, я про это и говорю. Ты стоишь, молчишь, смотришь на меня исподтишка. Тебе что, по голове прилетело? На кой хер мы вообще идём в чащу?

Георг опустил взгляд и завёл руку за спину. Он слегка кашлянул и наконец спросил:

— Космас… Тебе хотелось, чтобы я исчез из твоей жизни?

На лице Космаса проступило удивление. Но это не было изумление от бредовых слов. Скорее он поразился тому, как точно товарищ угадал его потаённые чувства.

— Я... Я... — Космас замялся и попытался отшутиться. — Не понимаю, о чём ты... Нашёл гашиш и спрятал от нас?..

— Заткнись! — Георг не выдержал. Он замахал левой рукой, выкрикивая каждое слово и тыча пальцем. — Ты не скроешь истину. Кто тебе приказал? Говори!

На этот раз изумление Космаса было искренним. Он явно не понимал, о чём идёт речь. Он протянул руку и шагнул к юноше:

— Давай вернёмся... Тебе нужно отоспаться... — он положил ладонь на плечо друга.

«Маска спадает лишь в миг триумфа...» — холодная мысль зазвенела в ушах.

Георг замер. Он смотрел на Космаса, и в голове один за другим всплывали образы: его плач, его слова, его рука на плече... Было ли это правдой? Или Космас просто ждал, когда противник окончательно сдастся, чтобы нанести удар?

Юноша резко отбил руку Космаса и отшатнулся. Его ладонь замерла на рукояти ножа за спиной.

— Георг, ты чего?.. Я же друг... Пойдём назад, тебе правда нужно отдохнуть, — Космас растерянно моргнул, но не отступил. — Такие обвинения слышать неприятно. Но у меня тоже бывало такое...

Товарищ то и дело делал паузы. Он старался собраться с мыслями, будто чувствовал: каждое слово может стать приговором.

— Погнали назад?

Космас неуверенно улыбался и заглядывал Георгу в лицо.

«Ликование подделать нельзя...» — Георг поддался помутневшим воспоминаниям. Он выхватил нож и всадил его в руку Космаса. Тот резко отдёрнул окровавленную кисть и отскочил:

— Блять! — Космас взвыл от боли и прижал рану ладонью. — Ты... ты что, совсем рехнулся?! — в его голосе звенела не только боль, но и дикое недоумение. — Ты нахера это сделал?!

Он на миг оглянулся в сторону лагеря, но Георг уже кинулся в атаку. Юноша наносил удары зигзагами. Космас вовремя ушёл вбок и наотмашь треснул товарища по носу.

Кровавая дымка брызнула в воздух и застелила обзор. Георг тряхнул головой. Зрение вернулось, и парень заметил: Космас скрылся в лесу.

Юноша ринулся в погоню. Космас мастерски перепрыгивал препятствия, но Георг не отставал. Товарищ лихорадочно оглядывался, он старался оторваться, но преследователь дышал в спину.

«Почему он убежал, а не вырубил меня?» — внешне Георг походил на яростного хищника. Но внутри сеялась смута: что он вообще творит?

Ветки ломались, по лесу разносился топот. В этой каше звуков Георг вдруг различил знакомое: «По-мо-ги». Он повернул голову на звук. Ярость закипела в нём с новой силой. Девочка в крови... Мираж.

Тэрас был слишком далеко для нападения, но Георгу хватило и этого. Недавняя смерть пронеслась перед глазами. Ужас и гнев стали топливом. Юноша ускорился. Он держал ритм дыхания и прибавлял в беге. Из раненой руки Космаса хлестала кровь. Она оставляла за собой багровый след. Беглец начал запинаться и спотыкаться. Расстояние между ними сокращалось каждую секунду.

Впереди лежало огромное бревно. Товарищ зажмурился, обежал препятствие и потерял в скорости.

«Вот мой шанс...» — Георг решил прыгнуть сверху, чтобы сравняться с беглецом и схватить его.

Юноша опёрся рукой о дерево и перемахнул через ствол. В полёте он заметил, что земля под ним просела. Нога коснулась дёрна, и почва с треском провалилась. Георг попытался зацепиться за края ямы, но о пальцы лишь содралась кожа, ногти с хрустом обломились — он полетел вниз.

Георг закричал. Он пролетел глубину в два человеческих роста, и воздух сотряс оглушительный звук. Глухой удар сотряс корпус — будто в спину врезался мчащийся таран. В то же мгновение пришла нечеловеческая боль. Что-то внутри сдвинулось и разорвалось. Свет луны ещё падал на лицо. Георг попытался вдохнуть, но из груди донеслось лишь свистящее шипение. На поверхности послышался тяжёлый топот — кто-то стремительно приближался.

«Я чувствую... что-то выпирает...» — шея ныла адски. Он с трудом опустил подбородок и увидел жуткую картину: чуть ниже груди из него выходил огромный каменный шип.

Георг закатил глаза. Внутри всё горело. Боль не утихала, а лишь росла. Но внезапно её перекрыл крик Космаса. Тот добежал до края трещины и замер. В его взгляде дико мешались отчаяние и... что-то ещё. Нечто тёмное, что он сам в себе ненавидел. Это не было радостью. Скорее пришло мгновенное, постыдное облегчение — будто внутренний яд, который копился все эти дни, на миг перестал жечь.

«Что ты смотришь... Ты победил...»

Космас схватился за голову. Капли его слёз упали с высоты и разбились о щёки юноши.

— Нет-нет! Георг! — он в отчаянии бил себя по голове. — Чёрт, чёрт, чёрт! Сейчас, э... Сейчас я спущусь и тебя вытащу!

Лицо Георга застыло. Юноша чувствовал ярость, но не на друга, а на самого себя. Он совершил роковую ошибку. Погубил себя. Он поддался влиянию внутреннего демона и пытался убить человека, который пока его не предал.

Внутри разлилось тепло. Кровь забивала дыхание, губы синели. Конечности леденели. Георг попытался приподняться, чтобы слезть с шипа, но лишь насадил себя ещё глубже. Звуки стали ватными, сознание мутнело. Уголки губ болезненно поползли вверх.

«Попался на копья, как Антея...» — от этой иронии судьбы Георгу стало невыносимо смешно. Он попытался захохотать, но из раны лишь повалил воздух, создавая мерзкое бульканье.

Шокированное лицо друга — это последнее, что он запомнил.

Глаза застыли, пульс оборвался. Воздух перестал выходить из раны в груди...

Георг с трудом разомкнул веки. Пелена смерти вновь окутала его.

«Какой же я идиот...» — мысль пронеслась по бескрайней пустоте. Юноша с трудом встал на колени. Пол этого места напоминал гладкое чёрное стекло. Оно отражало саму душу или то, чем теперь стал Георг.

В отражении был светлый силуэт. Руки его призрака посерели и стали похожи на пепел.

«Бледное свечение... Я не достоин этого», — Георг начал неистово бить кулаком по собственному отражению. Его призрачная оболочка дала трещину. В тот же миг по всей округе раздался холодный голос Ликарио:

— Что ты творишь? Решил уничтожить свою душу?

Георг замахнулся для нового удара, но замер.

— Душу?.. — он рассмеялся. Смех вышел горьким, надрывным. — Ты предлагаешь искать душу во мне? В этом сосуде, который едва не прикончил единственного друга? Из-за твоего шёпота... Из-за моего собственного страха... Какая во мне душа, Ликарио? Одна гниль!

Голос ничего не сказал и, сделав паузу, ответил:

— Но есть ли причины думать, что ты не прав? — звук обрёл источник где-то справа.

Юноша повернул голову, но ничего не увидел. Лишь почудилось, что за плотным мраком кто-то затаился.

— В каком месте я прав?! Я чуть не убил его из-за твоей лжи! Он не радовался моей смерти!

Георг почувствовал: невидимый собеседник улыбнулся. По всему пространству прокатился маниакальный хохот. Ликарио оставил своё прощальное напутствие:

— Я не ошибался... В нём есть тьма. Просто не время ей сейчас расцветать. Настанет час, и она покажет себя. Нужно лишь, чтобы свет упал под нужным углом.

Голова затрещала. Белый шум заполнил всё пространство, а затем вспыхнула резкая красная вспышка — и мир обрёл очертания.

Парень открыл глаза и снова оказался здесь — в шалаше. Он был жив. Боль исчезла, но память о ней осталась. Юноша посмотрел на свои руки и прижал ладони к лицу. Он начал растирать кожу, будто снимал старую холодную маску, и заставил губы растянуться в улыбке. Он вспоминал, как это делается.

«Может, хоть улыбка сгладит вину...»

Георг поднялся и вышел из палатки. Космас сидел у костра и смотрел в пламя. Который раз за эту ночь он сидел у костра? Георг сбился со счёта. Он заметил товарища краем глаза, улыбнулся и начал привычный вопрос:

— Быстро высыпаешься? Или...

— Быстро высыпаюсь, — ответил Георг спокойным голосом.

Он присел рядом и нацепил фальшивую улыбку. Друг удивился такой быстроте и непривычному настрою, но лишь усмехнулся и сделал глоток.

«Было бы прекрасно, будь этот настрой настоящим...» — юноша вслушивался в треск костра и ждал предложения.

— Вино будешь? — Космас протянул флягу.

— Давай. Может, хоть мысли устаканятся, — Георг взял сосуд.

Резкий, сладковатый аромат ударил в нос. В ушах по какой-то причине зазвенело, но юноша всё же сделал глоток. Терпкий, земляной вкус обжёг горло. На удивление, рой мыслей в голове затих, давая передышку. Георг сморщил лицо и вернул флягу. Товарищ в шутку стукнул друга кулаком и снова забрал вино себе.

— Ну, как тебе? Чистое мало кто любит, — Космас перевёл взгляд с огня на товарища.

— Нормально, только горчит, — отшутился Георг.

Внезапно он почувствовал спазм. Горло сжало невидимыми тисками.

— Видимо... слишком терпкое... — прохрипел он.

Георг попытался вымолвить еще слово, но его скрутило. Содержимое желудка вырвалось наружу. Руки вцепились в лицо. В голове громом пронесся пьяный, срывающийся на крик мужской голос: «Ты такой же никчёмный, как эта сука!»

Сердце забилось в бешеном ритме. Парня перехватила одышка.

«Это ещё что...» — Георг не узнавал этот голос, но он казался ему родным и одновременно омерзительным.

Космас аккуратно поднялся. Он постарался не попасть под пламя и осторожно постучал товарища по спине:

— Что-то ты совсем с выпивкой не дружишь. Ну, с кем не бывает?

Георг выплюнул остатки пищи и попытался привести дыхание в норму.

— Давай-давай, вот так, хорошо, — подбадривал его Космас.

Наконец Георг пришёл в себя. Он поблагодарил товарища и вытер лицо рукой.

— Иногда не верится, что в этом аду есть такие добрые люди... — юноша упёрся рукой в колено.

Космас заметно напрягся от такого комментария. Он тяжело посмотрел на свои ладони, а затем отвел взгляд в сторону темного леса. Георг сразу перехватил это движение.

«Тэрас? Или что-то ещё?»

— В лесу кто-то есть? — прямо спросил юноша.

Космас снова повернулся к костру и застучал пальцами по фляге:

— Да так... — он запнулся, словно сам не был уверен. — Показалось. Будто громадная тень мелькнула. Наверное, олень пробежал. — Он сделал ещё глоток.

— Не много ли ты пьёшь? Нам с утра в путь, — Георг посмотрел на него с улыбкой. Та вышла натянутой и фальшивой. Космаса даже передёрнуло.

— Лучше не делай так при мне. Напоминаешь того наёмника с суда.

Георг удивился, что его притворство так легко раскусили. Он тут же стёр улыбку с лица и горько усмехнулся:

— Ксения и София твердят, что надо улыбаться. Ты говоришь — не надо. Сложно соответствовать всем сразу...

— А кто тебя заставляет? — Космас пожал плечами. — Будь собой, и всё будет в порядке.

Георг опустил голову.

«А что значит — быть собой?»

Каждый день, каждая смерть и каждая встреча разбирают его личность на части и собирают заново. Он пытается сшить эти лоскуты в нечто целое, но сам не знает, какой была его прежняя форма.

— Космас… — юноша выждал, пока тот обернется. — Иди ложись. Мне нужно посидеть одному. С утра тронемся в путь.

Космас понимал состояние друга и не стал спорить. Он лишь хлопнул Георга по плечу.

— Только глубоко не ныряй в свои мысли... — он усмехнулся. Видно было, что он старается поддержать. — Если что — зови.

Товарищ приподнял полог шатра и ушёл спать. Георг проводил его взглядом, а затем снова уставился на пламя.

«Так что значит слово — быть собой? Быть неизменным? Или делать, что хочешь?.. — он посмотрел на небо. — А чего хочу я... Спасать других — приятно, но это всё? Или есть что-то ещё... просто желание стать цельным?»

Георг задумчиво чертил носком сапога по земле, мерно водя им взад-вперед в такт своим мыслям. Затем он поднялся и подошел к сумке. Он достал кухонный нож — на этот раз не как оружие. Юноша побродил у костра, нашел подходящую деревяшку и уселся на бревно. Нож начал мерно стачивать края дерева. Треск пламени разносился по лесу, а лесные жители вторили ему своим многоголосым эхом.

Сначала проступили острые уши. Затем Георг перешёл к челюсти и носу...

Ксения проснулась первой. Она потянулась и посмотрела на младшую сестру. Прядь волос закрывала лицо Софии, и девушка с улыбкой отодвинула её в сторону.

Из-за полога доносился мерный звук: кто-то стругал дерево. Ксения удивилась, ведь она не знала, что это может значить. Она накинула одежду, поправила волосы и вышла наружу.

Георг сидел у догоревшего костра. Под его глазами залегли тёмные тени — юноша явно не смыкал глаз всю ночь. Девушка подошла ближе, чтобы рассмотреть его работу. Она легонько тронула парня за плечо. Тот вздрогнул, но ничего не ответил.

— Извини, — усмехнулась Ксения. — Не хотела тебя пугать. Можно посмотреть, что ты вырезаешь?

Юноша неожиданно быстро поднялся. Он сжимал что-то в ладонях. Георг опустил голову и протянул ей подарок. Ксения залилась румянцем и в растерянности указала на себя пальцем:

— Это мне?

Парень кивнул.

Он раскрыл ладони. На них лежала изящная деревянная фигурка — голова волка.

— Ого... А что это за волк?

— Это... — голос его сел. Он откашлялся. — Это та часть меня, которой я боюсь стать. Зверь, который живёт внутри и хочет выть на луну. Я хочу, чтобы он был у тебя. Чтобы ты напоминала мне... что я не он.

Георг сильно покраснел. Настоящая причина его поступка была куда мрачнее, но сейчас его слова звучали как присяга на верность. Девушка не сдержала доброго смешка. Она коснулась его кисти и с радостью забрала фигурку.

— Спасибо! — она сияла. — Мне ещё никто не делал таких подарков. Звучит, конечно, странно, но ты всегда говоришь необычно.

Урчание в животе Георга подсказало: пора готовить завтрак. Девушка усмехнулась и предложила пройтись по чаще.

— Пойдём, поищем дары природы или что-то ещё...

Георг согласился. Он незаметно припрятал нож за спиной — лишним не будет.

«Всё же тот тэрас никуда не исчез...» — эта мысль когтями впилась в сознание. Юноша то и дело оглядывался, ожидая увидеть среди деревьев знакомый чешуйчатый силуэт.

Утренние лучи солнца пробивались сквозь листву. Они рисовали на траве причудливые лесные фрески. Георг указывал пальцем на разные растения, а девушка делилась знаниями.

— …вот по таким признакам можно отличить белладонну от черники.

Георг усмехнулся и вставил ехидное замечание:

— Не думал, что аристократы так много знают о природе. Я считал, что вы только вино пьёте и в военные походы ходите.

Девушка обиженно надула губы.

— Ну, не все подряд, тут ты перегнул... — она чувствовала, что знает больше многих сверстников, но не хотела хвастаться. — Хотя многие знакомые идеально подходят под твоё описание. Так что в чём-то ты не прогадал.

Они обменивались колкостями, но старались не задеть друг друга по-настоящему. Беседу прервал писк мелкого зверя. Георг повернул голову на шум. Он жестом велел Ксении оставаться на месте, достал нож и осторожно подошёл к кустам.

Жалобно пищал серовато-коричневый заяц, совсем ещё молодой. Обычно зверь сразу пускается наутек или стучит лапами, отпугивая врага. Но этот бедолага не мог сдвинуться с места. Его правая лапа держалась лишь на нескольких связках — видимо, он угодил в ловушку местных охотников.

Ксения подошла сзади и ахнула:

— О боги, что с ним случилось!

— Попал в петельку и почти перерезал себе лапу, — Георг попытался коснуться раны, но зайчонок издал пронизывающий душу крик. Звук был похож на плач младенца.

— Давай я сама, — девушка опустилась перед животным. От её присутствия заяц затих. Светло-зелёное сияние разлилось от её ладоней. Разорванная плоть на глазах начала срастаться, пока лапа снова не стала целой. Заяц пару раз стукнул по земле, вернулся в строй и мгновенно скрылся в лесной глуши.

Георг невольно потёр ладонь. Он всё ещё помнил мягкий свет исцеления.

— Из него вышло бы неплохое жаркое, — заметил Георг, глядя вслед убегающему зверьку.

— Эй! Как ты можешь так говорить?!

— Да шучу я, мы же не звери... — отозвался Георг.

Он старался улыбнуться, но в этот миг внутри него отчетливо откликнулся настоящий хищник.

Они вернулись в лагерь. Космас как раз подавал хворост Софии. Та высекла из ладони пламя и запалила костёр. Георг заметил: пока остальные не видели, она тщательно потёрла руку, словно смывала невидимую грязь.

Скромный завтрак и светская беседа создавали идеальную обстановку для сборов. Совсем скоро отряд должен был прибыть в Макелонию.

А в это время неподалёку от городских ворот один человек получил горсть монет. Просьба была простой: влиться в отряд Враны.