Маяк, указывающий путь

«Кем я стал?..» — эта мысль жгла изнутри, пока Георг смотрел на цепь, которой только что задушил Антею.

— Сражаясь с монстром, берегись сам не стать его подобием, — всплыла в памяти старая цитата из книги. Георг горько усмехнулся. — А ведь правда…

В попытке выжить он перестал гнушаться любыми средствами, и в итоге сам пришёл к методам своих мучителей.

— Чушь! Это всё неправда! — вырвалось у него.

Он отчаянно пытался оправдаться, но вина уже расползалась в сознании едким дымом, оставляя послевкусие ужаса.

Опасный враг был устранён, но оставались ещё двое, и они превосходили Георга во всём. Нужно было хоть какое-то оружие. Он начал лихорадочно обыскивать хижину: заглядывал под кровать, шарил под столом, проверял каждую полку. Тщетно. Повсюду была лишь бесполезная деревянная посуда. Среди этого хлама нашлась только мотня прочной пеньковой верёвки.

— Может пригодиться, — прошептал он, откладывая её в сторону.

Пригнувшись, Георг осторожно выглянул в окно. Вместо стёкол в рамы была натянута мутная плёнка из животного пузыря. Сквозь этот желтоватый «экран» мир казался размытым, но ни Эдмунда, ни Ликарио поблизости не было.

Это затишье пугало — он понимал, что нужно действовать быстро.

Георг подошёл к камину. Глина в кладке давно высохла и выкрошилась. Заприметив шатающийся кирпич, он с усилием вырвал его. Настоящего оружия не было, но, как показала практика, тяжёлая цепь тоже могла стать неплохой альтернативой. Главное — освободиться от оков.

Он опустился на колени, прижал правую руку к полу и начал яростно бить кирпичом по замку кандалов. Удар. Ещё удар. Металл не поддавался, от кирпича летели крошки и пыль. Георг бил снова и снова, стиснув зубы от боли в запястьях, пока наконец кандалы не поддались, и железные оковы со звоном не упали на пол.

Георг взял опавшую цепь в правую руку.

Аккуратно приоткрыв дверь, он вышел наружу.

— И правда… ни Эдмунда, ни Ликарио. — Лицо Георга выражало крайнее недоверие. — Что-то тут нечисто.

Прижимаясь к стене, он начал пробираться к гуще леса.

«Нужно уходить и напасть уже с новыми силами», — решил он.

Георг почти миновал угол хижины, когда краем глаза заметил движение. Реакция не подвела: он успел отпрянуть в сторону, но лезвие всё же полоснуло по правой щеке. Кровь хлынула обильно. Кожа горела, лицо исказилось от боли. Быстрым прыжком он разорвал дистанцию, отходя на безопасное расстояние.

— Твоей реакции можно только позавидовать, — Ликарио выглядел раздосадованным: его внезапная атака провалилась.

Георгу было плевать на эту горделивую похвалу. Он успел изучить повадки врага в деле и горьким опытом усвоил урок: расслабишься хоть на миг — Ликарио тут же этим воспользуется.

«Третий раз меня на этом не поймаешь», — промелькнуло в мыслях. Он уже дважды получал ножом в шею, едва стоило потерять бдительность; такой роскоши он себе больше не позволит.

— Как я уже говорил Эдмунду: если он хоть дыхнёт в неугодной для меня манере, его глотка будет выпотрошена, — Ликарио прокрутил кинжал в руке, стряхивая кровь на землю. — Заруби себе на носу: я человек слова.

Георг намотал цепь вокруг правой руки и перешёл в атаку. Неумело, на пробу, он взмахнул кистью, превращая звенья в стальной хлыст. Оружие со свистом рассекло воздух, и Георг сам удивился той разрушительной силе, которую едва смог удержать.

Свободный край цепи — там, где раньше было крепление, с бешеной скоростью полетел в сторону Ликарио. Ассасин не ожидал такого манёвра, но в последнюю секунду пригнулся, едва избежав увечий. Тяжёлые звенья с треском врезались в угол хижины. Сухое дерево брызнуло щепками, оставив на бревне глубокий рваный шрам, а саму цепь от мощного удара швырнуло обратно.

Руку Георга рвануло назад с такой силой, что, казалось, сустав вот-вот лопнет. Ликарио, почуяв шанс, мгновенно пошёл на сближение. Кинжал уже был близко, но Георг, перехватив цепь второй рукой, на чистом рефлексе перенаправил инерцию в сторону врага.

На этот раз цепь нашла цель. Удар пришёлся точно по кисти: раздался мерзкий хруст ломающихся фаланг, клочья кожи взметнулись в воздух, а нож, выбитый из искалеченных пальцев, по инерции впился в ствол ближайшего дерева.

В глазах Ликарио мелькнула тень удивления: такой стиль боя был для него в новинку — впрочем, как и для самого Георга.

После удара цепь снова отлетела с бешеной силой. Георг поднял руку, и звенья начали инерционно закручиваться вокруг его предплечья. Железные кольца сжимались с такой мощью, что впивались в кожу, причиняя резкую боль, но превращая руку в подобие тяжёлого бронированного кастета.

Георг рванул к ошеломлённому Ликарио. Тяжёлый правый хук полетел в голову наёмника, но тот уклонился и встретил Георга ударом левой в живот. К горлу мгновенно подкатила тошнота. С трудом сдерживая рвотный позыв, Георг судорожно вдохнул и ответил жёстким ударом колена в корпус врага.

Георг бил серийно, с разных сторон: лево, право, снова право!

Ликарио, чудом увернувшись от комбинации, выхватил запасной кинжал из-под мышки. Клинок замелькал в воздухе, расчерчивая пространство опасными зигзагами.

«Слева… нет, справа!» — Георг пытался угадать траекторию, но скорость наёмника была запредельной. Резкий колющий выпад застал его врасплох. Георг вскинул руку для блока: остриё попало точно в центр одного из стальных колец и глубоко вонзилось в плоть.

Тупая боль обожгла предплечье. Воспользовавшись тем, что противник застрял в его импровизированной броне, Георг перехватил левую руку наёмника и рывком заломил её за спину. Резкий удар по локтю — и острый обломок кости прорвал мышцы и кожу. Вырвав нож из собственной руки, Георг отшвырнул его в сторону и развернул Ликарио к себе.

Наёмник всё ещё держался за остатки сознания и пытался сопротивляться. Одним точным ударом лба Георг впечатался ему в нос. Кровь брызнула в лицо, заливая глаз горячей красной пеленой.

Ликарио взглянул на него сквозь кровавую дымку. Георг стоял перед ним, тяжело дыша, перепачканный чужой кровью. В его зверином взгляде читалось только одно желание: прямо сейчас сломать врагу шею и наконец-то закончить этот кошмар.

«Я не он…» — лишь эта мысль удерживала его от последнего движения.

Ликарио хрипло расхохотался. Его улыбка выглядела жутко, будто нитки натянули губы марионетки:

— Ты шедеврален! Я никогда не встречал столь прекрасного противника! Давай, бравый воин, добей меня!

Георг замер. Ликарио всегда вызывал у него тошноту своей жестокостью, но теперь, захлёбываясь маниакальным смехом и требуя смерти, он стал по-настоящему омерзителен.

«Смерть для тебя — спасение…»

Георг не знал его прошлого. Был ли этот человек рождён чудовищем или стал им после каких-то событий? Он знал лишь одно: он не станет потакать желаниям этого безумца. Поведение врага не на шутку взбесило Георга, и точным ударом правой он отправил наёмника в глубокий нокаут.

На лице Ликарио так и застыла безумная ухмылка, а закатившиеся глаза смотрели в пустоту.

— Ты отвратителен, — бросил Георг в тишину. — Для тебя война и смерть — единственный смысл, а для меня — лишь бесконечная череда бессмысленных жертв.

Он не уподобится ему. Он не станет палачом.

«Пускай с тобой разбирается закон. Моё дело — тебя остановить».

Георг скинул цепь — от чудовищных ударов она начала разваливаться прямо в руках.

— Что же мне делать с Эдмундом… — прошептал он.

Лишь тот был способен на диалог, но идти к нему с пустыми руками — чистое самоубийство. Георг подошёл к дереву, тонкий ствол которого был густо усыпан сине-зелёной хвоей. Кинжал Ликарио вошёл в древесину глубоко, почти по самую рукоять. Чтобы вытащить его, Георгу пришлось упереться ногой в ствол и потянуть на себя изо всех сил.

В руках оказался тяжёлый обоюдоострый клинок с надёжной кожаной обмоткой.

Эдмунда пока не было видно.

«Куда делась их былая дисциплина? Раньше они нападали сообща, не давая продохнуть, а теперь каждый решил вести свою войну. Глупая самоуверенность: они сами дали мне шанс разобрать их поодиночке».

Он взглянул на тело, что лежало возле хижины.

— Ликарио оставлять нельзя, — решил Георг. — Очнётся в любой момент.

Раз Эдмунд не спешил нападать, Георг решил ждать его здесь. Но прежде — самое важное. Схватив наёмника за шиворот, он затащил обмякшее тело в хижину.

— Всё же верёвка пригодилась.

Найденной ранее пеньковой верёвкой он надёжно стянул руки и ноги Ликарио морскими узлами.

— Ты мастер удивлять, приятель, но сомневаюсь, что ты выберешься из такого захвата.

«Чёрт… Я уже начинаю говорить как он», — Георг болезненно прижал ладонь ко лбу.

Жестокие столкновения с Ликарио оставили на нём неизгладимый след. Перенимая манеру речи своего мучителя, он словно пытался переварить пережитый ужас, подсознательно примеряя роль победителя, чтобы излечиться от роли жертвы.

Прошёл почти час, но Ликарио всё ещё был в отключке. Георг ладонью стёр застывшую ухмылку с его лица — это безумное выражение по-настоящему пугало.

— Куда он делся? — прошептал Георг, выглядывая наружу.

Судя по солнцу, именно в это время они когда-то любовались полями вместе с Ксенией. Воспоминание отозвалось острым стыдом.

«Наша последняя встреча была ужасной. Когда увижу её — встану на колени и извинюсь! Пускай отчитывает, пускай презирает, но я добьюсь прощения».

Он тряхнул головой, отгоняя мысли о Ксении, и посмотрел на оконную раму. Эдмунд давно должен был появиться. В «прошлый раз» он с Ксенией в это время уже собирали хворост для костра, готовя ночлег.

«Ликарио и Эдмунд к этому времени уже пребывали в полной готовности…»

— Неужели мой плен так спутал им карты? — Георг начал не на шутку тревожиться. Если наёмники решили не ждать Ксению из-за его вмешательства, значит… — Значит, Эдмунд мог пойти за ней сам. Чёрт!

Георг молнией выбежал из хижины. Всё сходилось: его раннее появление здесь изменило ход событий. Ликарио выведен из строя, и Эдмунд, не теряя времени, выдвинулся к цели в одиночку.

«Если он уже добрался до неё… Нет! Она жива, я должен верить!»

Георг мчался по дороге, мимо мест, которые теперь казались призраками из прошлого. Вот здесь они собирали ветки… А вон там, слева, она сказала: «Георг, посмотри на закат — он прекрасен!»

— Да, ты права… И обещаю, мы увидим его снова! — выдохнул он на бегу.

Он всё же немного остановился, чтобы хоть на мгновение ощутить её присутствие…

Внезапный шелест справа прервал его. Воздух рассек знакомый свист. Удар пришёлся в руку.

Георга едва не швырнуло под откос, но он успел вонзить кинжал в землю, фиксируя тело.

«Как же больно… Этот почерк ни с чем не перепутаешь».

Георг медленно поднялся, встречаясь взглядом с тем, кого искал. Перед ним стоял Эдмунд.

— Парень… Как ты выбрался?! — в голосе наёмника слышалось искреннее разочарование. Казалось, ему действительно претила мысль о сражении с тем, кто стал ему почти родным.

— Вижу, я тебя расстроил? — Георг горько усмехнулся, рефлекторно хватаясь за рану. Лоскут кожи был сорван, и предплечье полыхнуло невыносимым, бешеным жаром.

— Что с Ликарио? Можешь отвечать честно, мстить за него я не стану.

— К твоему счастью… или сожалению, он жив, — Георг неопределённо повёл рукой. — Просто на время выбыл из строя.

Эдмунд сплюнул на землю. Казалось, весть о том, что напарник уцелел, его не слишком обрадовала.

— Зачем ты пришёл? Мы вроде бы всё прояснили.

— Я так не думаю… — Георг начал медленно сокращать дистанцию, но в метре от него в землю с резким хлопком ударил водяной хлыст. Это был не удар на поражение, а жёсткое предупреждение.

— Говори прямо! Ты заодно с этой аристократкой?! — в голосе Эдмунда закипала ярость пополам с разочарованием. Он явно решил, что Георг водил его за нос, чтобы ударить в спину.

— Аристократкой?.. — Георг замер, прижав руку к сердцу в попытке доказать свою искренность. — Эдмунд, мы говорим о разных людях. Я лишь хочу спасти подругу… ну, или хорошую знакомую. Может, в её отряде и есть знать, но я их в глаза не видел.

В памяти всплыли слова, сказанные в тот день, когда начался этот кошмар: «Моё имя Ксения. Фамилии нет».

«Она не могла врать… Не мне…» — он отчаянно цеплялся за веру в её честность.

— Парняга! Можешь лгать кому угодно, только не мне! — рявкнул наёмник. — Ксения Врана — дочь Алексея Врана. Не знать одну из богатейших династий в Ромее невозможно!

«Он шутит?.. Нет… Она не могла».

Георг не желал принимать правду из его уст. Он до белизны костяшек сжал рукоять кинжала и выкрикнул:

— Она не могла мне соврать! Эдмунд, не смей лгать!

— Парень, разуй глаза. Эти аристократы — сущие двуликие Янусы: в лицо лучезарно улыбаются, а за спиной точат ножи.

Георг был в смятении. Неужели за этой светлой улыбкой скрывается гнилая натура? И всё же вера в неё ещё теплилась внутри.

«А как же её забота? Её помощь? Нет, пускай другие такие, но не она. У каждого есть тайны, мы люди — этого у нас не отнять».

— Один на один! — выкрикнул Георг. — Эдмунд, я вызываю тебя на дуэль. Без оружия, без магии. Бой чести и правды!

«Мы уже сражались, и в прошлый раз ты победил. Но я знаю, что ты дорожишь честью и не откажешься».

Эдмунд посмотрел на него недоверчиво, но в уголках губ заиграла усмешка. Он неспешно снял магическое кольцо и спрятал его в карман:

— Что ж, твой черёд.

Георг и не думал хитрить. Он отложил нож на привычное место за спиной.

— Перед этим... Парень, как тебя зовут? — Эдмунд явно хотел запомнить имя отважного юноши.

— Меня зовут Георг Агапов. Я человек, готовый на риск ради близких!

— Хорошо сказано, я запомню. А я — Эдмунд Каменная Рука. Пускай наши имена войдут в историю и не сотрутся в веках!

Солнце медленно тонуло в горизонте… Небо на глазах меняло палитру: тёплые оранжевые тона перетекали в глубокую лазурь.

Они сближались осторожно, выверяя каждый шаг. Георг был чуть выше, но Эдмунд превосходил его мощью — этот человек мог ломать кости голыми руками.

Однако оружием Георга был опыт. Знание того, что ещё не случилось, давало ему шанс выстоять в безнадёжной ситуации. Он помнил главную черту Эдмунда: тот фанатично полагался на правую сторону. Правая рука, правая нога — удары сокрушительной силы, за которыми следовала уязвимость. Стоило заставить его перейти на менее эффективную левую сторону, и шансы уравнивались.

В «прошлый раз» Георгу удалось обойти его именно так. Но ту схватку сложно было назвать честной победой: Эдмунд тогда едва держался на ногах, отравленный газом и ослеплённый. Сейчас же перед Георгом стоял противник в полной силе.

Первым сорвался Эдмунд. Он нёсся вперёд, как разъярённый бык, казалось, земля под ногами дрожит от его тяжёлого топота. Как только дистанция сократилась, последовал мощный прямой удар. Георгу этот выпад был знаком: он мгновенно ушёл в «мёртвую» зону слева и ответил резким апперкотом в челюсть. Голова Эдмунда мотнулась назад — кулак лишь вскользь задел подбородок, но этого хватило, чтобы гигант пошатнулся.

Пользуясь моментом, Георг зашёл за спину и мёртвой хваткой вцепился в шею здоровяка. Тот начал бешено мотаться из стороны в сторону, пытаясь сбросить противника, но Георг, словно хищник, впившийся в добычу, не разжимал рук. Поняв, что захват не разорвать, Эдмунд со стоном рухнул спиной назад.

Удар о землю выбил из Георга дух, сдавив грудную клетку. Чтобы не задохнуться, ему пришлось ослабить хватку, но он тут же начал яростно бить локтем в шею Эдмунда. Удар, ещё удар! Локоть уже горел, разбитый о твёрдые, как камень, кости наёмника. Не выдержав натиска, Эдмунд перекатился, освобождаясь.

Оба тяжело дышали, стоя на четвереньках. Георг судорожно проверял бока: «Вроде рёбра целы…»

Не давая противнику опомниться, они начали подниматься. Георг ждал нового выпада, но Эдмунд, низко пригнувшись, пошёл на таран. Он подхватил парня под пояс и напролом потащил вперёд. Секунда — и они кубарем покатились с крутого холма, пересчитывая спинами камни и торчащие корни.

Внизу, в облаке пыли, они с трудом поднялись в полный рост. Оба в синяках, с разбитыми губами и свистящим дыханием.

— А ты крепкий, Георг… — прохрипел наёмник, вытирая кровь.

— Да и ты не лыком шит.

«Если честно, наш бой больше напоминает драку братьев», — промелькнуло в голове у Георга.

На этот раз он атаковал первым. Навстречу полетел хук слева, но Георг нырнул под руку и со всей силы всадил апперкот точно в солнечное сплетение врага.

Изо рта Эдмунда брызнула слюна, он скорчился, судорожно схватившись за живот. Рухнув на бок, наёмник зашёлся в тяжёлом кашле.

Георг замер над ним. Лучи уходящего солнца золотили его силуэт. Он вытащил кинжал и вгляделся в стальное отражение. Спустя столько времени он видел там чёткий облик человека, которого звали Георг Агапов. Без кровавого шума в ушах, без липкого страха — только исцеляющая тишина.

Эдмунд лежал на земле. Он криво усмехнулся и прохрипел:

— Что ж… видимо, правда на твоей стороне, Георг. Не думал, что закончу вот так… — он перевёл взгляд на гаснущий небосвод. — А ведь люди, что погибли из-за меня, страдали куда сильнее.

Кажется, только сейчас, на пороге гибели, до него дошло осознание всего ужаса содеянного за долгие годы.

— Я заслужил это… — Эдмунд закрыл глаза, покорно ожидая финального удара.

— Вы оба настолько ненавидите себя? — с тихой грустью спросил Георг.

Наёмник удивлённо приоткрыл один глаз:

— Я бы так не сказал. Просто считаю, что смерть — единственная честная плата за мои грехи.

Георг подошёл ближе и… бросил кинжал к ногам Эдмунда.

— Смерть — это бегство, — отчеканил он. — Считаешь, что должен заплатить? Тогда плати не кровью, а поступками.

— Я не пони… — Эдмунд попытался возразить, но Георг пресёк его жестом.

— Я знаю, ты в смятении. Слушай… до недавнего времени я просто скитался по этой земле. Без цели, без тепла. Пока не встретил её. Та лучезарная улыбка даровала мне чувства, которые я мечтал ощутить всю жизнь. Даже когда я отчаялся и сердце требовало вашей крови… я вспомнил ту улыбку. Она стала моим маяком. Как моряк, потерявший курс в шторм, я увидел свет и пошёл на него. Я благодарен ей за это. В тебе я вижу того, кем мог бы стать сам… Поэтому я хочу стать маяком для тебя. Указать путь к искуплению. Без насилия. Без крови.

Невозможно было понять, что именно чувствовал Эдмунд — казалось, на него обрушились все эмоции разом.

Он медленно поднялся и протянул Георгу руку.

— Георг… Я благодарен тебе. На моей памяти никто ещё не пытался меня понять, никто не принимал мои чувства всерьёз. Я не забуду этого.

Георг слабо улыбнулся и крепко пожал протянутую ладонь. Но Эдмунд не спешил уходить:

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Что мы теперь будем одной командой, есть из одного котелка… Не хочу тебя разочаровывать, парень, но сейчас это не выйдет.

— Не говори так!

— Успокойся, я не отказываюсь от твоего пути, — прервал его наёмник. — Но это случится не скоро. Наш заказчик — личность загадочная. Он назвался Амоном, заказал детей Врана и выложил несусветные деньги. Сам он невзрачен, но я уверен: за его спиной стоят могущественные люди. Учитывая разруху в стране, близится переворот.

— Но при чём тут семья Врана?

— Алексей — один из лучших стратегов империи, его авторитет затмевает многих. Не удивлюсь, если заказ пришёл из правящих домов.

— И что ты будешь делать?

— Пойду куда глаза глядят. Отсижусь год-другой, пока всё не утихнет. У меня к тебе одна просьба: скажи страже, что я пал в бою с тобой.

— Что?!

— Тихо. Знаю, прошу о многом, но подумай сам: ты станешь героем, остановившим банду убийц. Одного поймал, второго сразил. О тебе будут слагать песни, слава разлетится по всей округе.

— Не уверен, что мне нужна такая слава… — пробормотал Георг.

Эдмунд полез в карман и вложил что-то в ладонь юноши.

— Покажешь это, и тебе поверят. Такие артефакты без боя не отдают.

Георг разжал кулак. На ладони тускло мерцало кольцо из чистого серебра с небесно-голубым аквамарином. Эдмунд тяжело опустил руку на плечо парня.

— Бывай. Уверен, мы ещё свидимся. Береги себя, парнишка.

Бросив прощальный взгляд, Эдмунд развернулся и вскоре растворился в сумерках на горизонте.

Георг решил возвращаться. Но вместо ожидаемого счастья его захлестнула странная пустота. Цель, которая казалась невозможной и за которую он цеплялся всеми силами, была достигнута. Ксения спасена.

«Но что теперь?» — этот вопрос тяжёлым грузом осел в мыслях.

В подавленном настроении он начал подниматься по склону холма, где совсем недавно кубарем катились с Эдмундом. На вершине он замер: перед ним стоял знакомый силуэт. Прекрасная девушка с золотистыми кудрями, гранатовым медальоном на шее и в лёгком синем хитоне. Та самая лучезарная улыбка.

— Ксения! — Георг не сдержался и бросился к ней, на миг забыв, что в этой реальности они ещё чужие люди.

— Ксюш, ты его знаешь? — из-за плеча Ксении выглянула другая девушка.

Она была чуть ниже Ксении, с густыми тёмными волосами, собранными в высокий хвост, и внимательным, настороженным взглядом карих глаз. На ней была практичная походная одежда: коричневая кожаная куртка поверх светлой туники и длинная юбка, не стесняющая движений. На поясе у неё висел короткий клинок, а за спиной виднелся дорожный мешок.

— София, подожди, — Ксения напряглась и вытянула руку, закрывая собой семнадцатилетнюю спутницу. — Он может быть опасен.

Их реакция была оправдана: Георг выглядел жутко — избитый, в лохмотьях, перепачканный чужой кровью. Меньше всего он походил на доброго знакомого.

— Ксения, постой… я спас вас…

— О чём ты говоришь? — Ксения нахмурилась, не понимая ни слова.

Понятия «тогда» и «сейчас» окончательно спутались в его голове. Пытаясь подобрать слова, Георг на мгновение замер, оглушённый нахлынувшими образами: он ясно видел их совместные костры, слышал смех Ксении и чувствовал запах хвои. Эти воспоминания из «прошлого» были для него реальнее, чем испуганные лица девушек перед ним. С трудом вынырнув из этой пучины, он хрипло выдавил:

— Наёмники… они пришли по твою душу, и я…

Договорить он не успел. Тяжёлый удар лопатой обрушился на затылок. Мир качнулся, ноги подогнулись, и Георг рухнул в траву. Сознание начало стремительно гаснуть.

— Космас, зачем ты это сделал?! — донёсся до него возмущённый крик Ксении.

— Ты видела его? Он же как бешеный зверь! Весь в крови! — ответил грубый мужской голос. Парень с медно-рыжими волосами ткнул пальцем в обмякшее тело Георга, доказывая свою правоту.

«Как же вы надоели бить меня по голове…» — была последняя мысль Георга перед тем, как он потерял сознание.