Я или не я?

Прошло два дня. До Макелонии оставалось совсем немного.

Георг плёлся позади остальных. Тёмные круги под его глазами уже могли соперничать с ночным небом. Спать стало невозможно. Стоило лишь сомкнуть веки, как воспоминания врезались в память, словно мчащийся конь. В сознании то и дело всплывало лицо Космаса. Но это был не тот товарищ, который шёл сейчас впереди, а тот, кого он чуть не убил.

Космас притормозил и поравнялся с Ксенией. Он украдкой взглянул на Георга и спросил полушёпотом:

— Что с ним за чертовщина? Он не спит уже третьи сутки.

Ксения тоже посмотрела на юношу и прищурилась.

— Хотела бы я знать… — она незаметно сжала кулак. — Мне кажется, его раздирает внутренний шторм.

Космас поблагодарил девушку и сблизился с товарищем. Он слегка хлопнул Георга по плечу и натянул на лицо бодрую улыбку:

— Солнце светит, а ты всё в тени! Оставь тревоги, вперёд и с песней!

Георг лишь нахмурился, не понимая смысла:

— Что за чушь ты несёшь?

Космас усмехнулся от стыда и объяснил:

— Во Фраконии это известная поговорка. Ты сейчас как колесо телеги: то катишься с улыбкой, то вязнешь в липкой грязи.

«В эту грязь я сам себя вогнал, но внимание бесценно. Да и не оставлять же его без ответа».

Георг понятливо промычал. Он сделал глубокий вдох и спросил спокойным тоном:

— Я всё думаю над твоим предложением… — юноша мельком глянул на свою грудь, вспоминая недавнюю рану. — Что ты подразумевал под словами «быть собой»?

Космас посмотрел на него с удивлением:

— Ну-у… Ровно то, что и сказал. Ежели хочешь мудрить — делай то, чего желает твоё сердце.

Георг вспомнил ночное бормотание товарища у костра. Видимо, те слова и говорила израненная душа:

— А чего хочет твоё сердце? — голос Георга вдруг стал тихим, холодным.

Космас вздрогнул и посмотрел на него с недоумением.

— Чего оно хочет… может, спокойствия? — Георг поднял брови и покачал головой. — Нет, скорее чего-то другого, жгучего… случаем, не мести?

Космас почесал плечо. Его губы задрожали, но он быстро взял себя в руки и вернул добродушный вид:

— Мести?.. — он натянуто усмехнулся. — Хах! Нет, конечно… Зачем мне это… — он коротко кашлянул, выдавая неуверенность, — зачем мне это дерьмо? Неблагодарное дело.

«Попал в самое яблочко, но раз не хочет — как хочет. Его демоны меня не касаются…» — холодная мысль пронеслась в голове, и юноша стукнул себя по лбу.

Он на миг прикрыл глаза и почувствовал опасную слабость. Ноги подогнулись, но Космас успел его подхватить.

— Не-не, так не пойдёт, — Космас закинул руку друга себе на шею и потянул вперёд. — Скоро будет река, там и остановимся.

Георг использовал товарища как опору, пока они не догнали девушек. Юноша отстранился и упрямо пошёл сам. Картинка перед глазами дрожала и путалась. Веки налились свинцом, левый глаз предательски закатывался. Тело работало на пределе.

«Нужно на чём-то… — он коротко зевнул, — …сосредоточиться, иначе усну прямо на ходу».

Птицы кружили высоко в небе. Космас поравнялся с Ксенией и что-то тихо обсуждал с ней. Георг устало скользнул взглядом по их спинам и перевёл взор на Софию. Девушка подпирала подбородок рукой. Она едва слышно напевала слова, похожие на стих или поэму. Георг прислушался и различил обрывки фраз:

— …бремя, что сжигает изнутри. Стою с огнём в ладонях, но лишь для того, чтобы освещать твой покой…

«Она поэму сочиняет?» — Георг не сводил с неё глаз, пока София не заметила его присутствие. Сначала она не обратила внимания, но юноша сделал шаг ближе.

— Ой-ой, ты как-то слишком близко, не находишь? — София вскинула брови.

Георг слабо улыбнулся:

— Да так… Чувствую, у тебя есть задатки… — он не успел договорить.

Космас внезапно сорвался с места и бросился вперёд. Георг проводил его взглядом, и его накрыло ледяное чувство дежавю.

«Идиот… Идиот… Как я мог!» — крик совести буквально взревел, напоминая о прошлой ошибке. Георг глубоко вздохнул и рванул вслед за товарищем. Девушки тоже не стали медлить и ускорились.

Компания нагнала Космаса. Тот уже поднимал обломки колёс, помогая мужчине лет тридцати. Телега с товаром разлетелась в щепки, а целебные травы рассыпались по всей округе.

Георг подозрительно окинул взглядом место аварии. Лошадей поблизости не было, как и следов копыт на мягкой почве.

«Ладно, я, наверное, накручиваю себя…» — пронеслось в голове, но инстинкты твердили обратное.

— Георг! — Космас подозвал товарища. — Иди сюда! Нужна помощь!

Юноша тряхнул головой, отгоняя сомнения, и быстро подбежал к нему. Пострадавший не мог опереться на правую ногу: на голени расплывался огромный багряный синяк. Мужчину подхватили под руки и усадили на землю. Ксения подбежала следом и спросила, всё ли с ним в порядке.

— Ох, стопа… Больно даже шевельнуть… — незнакомец выл при каждом движении, а в области ранения отчётливо хрустела кость.

Ксения осторожно ощупала ногу:

— Здесь болит? — мужчина мотнул головой. — А здесь? — тот закряхтел и кивнул.

Девушка закатала его штанину. От её ладоней разлилось мягкое свечение.

— Вас хранят боги, — усмехнулась она. — Повезло, ровный слом, кровь не растеклась под кожей.

Синяк начал бледнеть. Раздался сухой, приносящий облегчение хруст — кость срослась.

Незнакомец попробовал встать. Он опёрся о плечи юношей и поднялся.

— Благодарю от всего сердца! — его улыбка была такой яркой, что невольно хотелось улыбнуться в ответ.

«Даже удивительно, что кто-то способен на это здесь», — подумал Георг. Он усмехнулся своим мыслям, но поймал на себе странный взгляд Софии. Девушка тут же отвернулась.

Мужчина оказался выше среднего роста. Острые черты лица, светло-бежевые волосы и серые глаза. Кожаные перчатки полностью скрывали кисти. Тёмно-зелёный кафтан закрывал всё тело. Его стягивал широкий ремень с поясной сумкой. Плотная ткань не оставляла открытых участков кожи. Лишь длинные волосы, заплетённые в косу, мягко ложились на плечо.

— Да благословят волей случая ваш путь! — мужчина слегка поклонился и энергично выпрямился. — Имя моё Амфилохий, я торговец… Однако что теперь делать?

Амфилохий глянул на разрушенную повозку. Он поднял разбросанные травы и горько ахнул.

— Мадам, — мужчина обратился к Ксении. — Вы же направляетесь в Макелонию?

— Да… Вы чего-то хотели?

Амфилохий снова лучезарно улыбнулся:

— Какая удача! — он открыл поясную сумку и достал несколько монет. Серебро тускло блеснуло на солнце. — Трёх асперонов хватит?

— Что?! Нет-нет, не надо! — девушка ошарашенно замахала руками.

— Я настаиваю! Я не оставлю долг за лечение. Прошу лишь об одном: проводите меня до Макелонии. Мне нужно вернуться за новым товаром.

Девушка растерялась. Она лишь повела кончиками пальцев, но вперёд вышел Георг.

— Приятно познакомиться, Амфилохий, — юноша протянул руку.

Торговец с радостью ответил на жест. Георг едва сдержал зевок и прикрыл рот ладонью.

— Моё имя Георг. Думаю, мы не откажемся от столь выгодного предложения…

Космас нахмурился и нервно дёрнул пальцем. Георг заметил странность: Амфилохий сразу спрятал руку и тщательно протёр перчатку.

«Брезгуешь мной?» — подозрение кольнуло разум.

Амфилохий уже собрался подбирать остатки вещей, но его остановил Космас. Тот положил руку на плечо Георга и наигранно улыбнулся:

— Тут такое дело. Нашему товарищу нужно отдохнуть.

Торговец замер на секунду, обернулся и снова расплылся в улыбке:

— Правда? Тогда давайте спустимся к подножию дороги. Я знаю, в этой округе есть тёплые ручьи.

Отряд начал спуск. Протоптанная тропа указывала на то, что место известно местным. Георг держался из последних сил, но мысли плыли. Земля размокла от недавних дождей, и на обрывистых участках легко было сорваться вниз. Шаткой походкой юноша шёл по самому краю, едва не летя кубарем к реке. Остальные держались впереди, оставив парня наедине с торговцем.

«Не хватало ещё свалиться отсюда…» — Георг туманным взором осматривал кромку пути.

Шум птиц убаюкивал, как колыбель. Хотелось сладко заснуть и забыть кошмар, но стоило закрыть глаза, как становилось только хуже. Георг моргнул. В правой ноге внезапно появилась лёгкость. Он повернул голову и понял, что споткнулся.

От падения его спас Амфилохий. Он вовремя перехватил юношу за руку и помог вернуть равновесие.

— Георг, да вы идёте как проклятый Алгосом. Вы вообще спите? — мужчина заглянул в остекленевшие зрачки парня. — Так оставлять нельзя. Сейчас…

Амфилохий порылся в сумке и достал сухой цветок, похожий на белую чашу. Он разломил его и протянул несколько лепестков:

— Закиньте под язык. Почувствуете себя намного лучше.

— Что это? — Георг медлил. — Не внушает доверия этот цвет.

— Хотел бы я вас отравить — не спасал бы от падения. У нас в Макелонии этот цветок зовут гентианой. Знакомый лекарь советовал его от боли и бессонницы.

Георг колебался. Амфилохий посмотрел на недоверчивого юношу. С неизменной яркой улыбкой он закинул несколько кусков себе в рот. Горло торговца дёрнулось с отчётливым, шумным глотком.

— Что теперь, Георг?

Такая решительность впечатлила парня. Он решил довериться: взял два кусочка, один спрятал под язык, а второй, покрупнее, незаметно положил в карман.

Прошло немного времени. Пальцы слегка покалывало, голова кружилась, но Амфилохий не соврал: лекарство и впрямь действовало. В теле появилась странная бодрость.

Отряд дошёл до реки. Тёплые ручьи били ключом, над водой поднимался лёгкий пар. Георг опустился на колени и всмотрелся в отражение. Оно расплывалось. Юноша не мог уловить собственных черт — видел лишь тёмный силуэт за плечом. Он резко обернулся, но сзади никого не было.

«Бодрствую… Я не должен спать!» — Георг окунул голову в реку, а когда вынырнул — громко захохотал.

Поведение Георга напугало Софию. Она бросила на него подозрительный взгляд и поспешила к сестре.

— Вижу, вам стало намного лучше, — Амфилохий, как всегда, сиял. — Слова излишни, ваш вид говорит сам за себя. Если понадоблюсь — я рядом с вашими напарниками.

Георг скинул верхнюю одежду и вошёл в реку. Тепло обволакивало его. Раньше он сравнил бы это с привычной Пеленой Смерти, но сейчас чувствовал лишь безразличие и пьянящую свободу. Он активно плавал туда-сюда, разрезая воду мощными гребками.

Космас наблюдал за другом. Георг выглядел счастливым, но в этом счастье было что-то болезненное. Амфилохий подошёл к воину и вежливо поклонился:

— Ваши напарницы сказали, что вас зовут Космас. Надеюсь, я не ошибся?

В отличие от Георга, Космасу не нравилась эта вечная улыбка:

— Да, угадали… Амфилохий… — он посмотрел на торговца со смятением, но лишь махнул рукой.

— Вы рыбачите? Можно и мне попробовать?

— А… Да. Но я считал, что вы, торгаши, не мастера работать руками.

— О-о, вовсе нет! Я не мастер, просто чувствую… сегодня будет хороший улов.

И мужчина не прогадал: они вместе с Космасом наловили целую кучу рыбы. Вместе почистили улов, обмыли его, насадили на палки и принялись за готовку.

Прошло время... Все собрались около костра, рассказывая истории перед отдыхом. Георг со стороны выглядел довольным, но внутри него творился ад. Звуки и картинка искажались. Он пропускал мимо ушей большую часть разговора, пока не задал вопрос:

— Амфилохий… У меня… вопрос… П-почему вы стали торговцем?..

Мужчина на секунду замолчал и ярко улыбнулся:

— Ох, Георг, отличный вопрос! Однако воспоминания не самые приятные. Вы не против?

Компания кивнула в знак согласия.

— Знаете, родом я из прекрасного западного города. Возможно, слышали — Филиппократ.

София оживилась, услышав название города:

— О! Мы с Ксюшей там бывали года четыре назад.

Ксения посмотрела на неё с сомнением: разве?

— Ну-у, вспомни! Феодора тогда отправили с дипломатической миссией. Мы ещё медальон твой там покупали.

Девушка ахнула и коснулась своего артефакта с гранатом.

Георг уставился на камень. В его искажённом сознании зазвучали крики о помощи. Мир поплыл. Он повернул голову и увидел Ксению: из её рта толчками шла алая пена, а пустые кукольные глаза смотрели прямо на него. Внутри юноша заходился в крике от ужаса. Сердце билось в бешеном ритме. Но снаружи на его лице застыла довольная ухмылка и расслабленный взгляд. Собственное тело превратилось в тесный гроб.

Амфилохий замолчал на секунду, уставившись в огонь. Его лицо стало непривычно грустным:

— Пятнадцать лет назад город охватила чахотка… Болезнь скосила половину населения. И я… мы ничего не могли сделать.

— Мы? — переспросил Космас, зацепившись за слово.

— Да, мы. Тогда я был помощником своего друга, местного лекаря. Он был невероятно добр: лечил бедняков, знал каждую травинку. Я смотрел на больных и перенимал его мастерство.

Амфилохий сделал паузу. Но не для того, чтобы вспомнить — он знал эту историю наизусть.

— В один из дней к нам привезли сразу пятьдесят человек. Мы лечили их как могли, но болезнь съедала их изнутри… — Амфилохий замолк. — Мой друг совершил чудо. Он вылечил этих бедняков. Но знаете, что случилось потом?

Амфилохий нервно рассмеялся от горькой иронии:

— Пришли фанатики Фобетора. Они заявили, что болезнь — это божий промысел. Приговорили к сожжению и больных, и тех, кто их спасал… Я едва успел сбежать.

Торговец закончил рассказ и снова улыбнулся, стараясь разогнать тоску.

Георга воротило. Тело обдало жаром. Зрачки расширились, затопив радужку и превратив глаза в две черные бездны. Разум окончательно помутился. Лицо Космаса поплыло, сползая маской, под которой скрывался демон. Он жаждал мести и чего-то ещё...

«Нет-нет… Что со мной?..»

Руки Софии полыхнули. Пламя перекинулось на всё её тело и сжигало девушку дотла. А за спиной Амфилохия возник силуэт. Высокий, худой, с ледяным взором… Он положил руки на плечи торговца.

«Ликарио, Ликарио, Ликарио!» — имя металось в сознании, кричало и шептало в каждом уголке. Взгляд Георга метался по сторонам, пока юноша не застыл. Он перестал моргать и говорить, просто смотрел в пустоту.

Голос Ксении пробился сквозь морок и осветил тьму своим теплом. Звуки колебались и искажались:

— Амфилохий… — мужчина кивнул с улыбкой. — А что стало с вашим учителем?

Тень легла на глаза торговца, оставив на лице лишь сияющую улыбку:

— Учитель… Его пожрала болезнь ещё до казни.

Георг окончательно потерял связь с миром.

Все начали расходиться: Ксюша, Космас и этот весёлый торговец скрылись в тени. Я осталась наедине с Георгом. В последнее время он вёл себя странно. Интересно, о чём он шептался с Амфилохием?

Я подошла к нему и заглянула в глаза. Зрачки расширились до предела. Он пьян? Да нет, Космас предупреждал, что Георгу нельзя давать хмельного.

Я легонько ткнула его пальцем, но он не подал признаков жизни. Видимо, совсем выдохся. Надо бы его уложить… Конечно, порой он пугает, но в душе он такой добряк. Я развернулась, чтобы достать плед — в сумерках быстро холодало.

Внезапно раздался голос Георга. Меня пробрала дрожь. Обычно он говорит неуверенно, с ноткой грусти, но сейчас его тон был ровным и ледяным. Казалось, это говорит кто-то другой:

— Со-фий-ка, — он возник прямо за спиной и прошептал это мне в самое ухо. Я почувствовала тепло от его дыхания и яростный жар внутри собственного тела. — Может, поделимся секретами? Я, например, знаю твой…

«О чём он?! Что с ним происходит?»

Я отшатнулась и посмотрела на него. Его улыбка была страшной — казалось, её держат нитки, а не мышцы. Глаза оставались полуприкрытыми, но даже пламя костра не отражалось в них. Нужно отшутиться… Да, нужно держать себя в руках.

— Георг-ка! Ну ты и напугал меня! Я думала, ты уже спишь… Секретик? У меня нет секретов.

— Ложь, — отрезал он пугающим тоном. Без ненависти, без колебаний. — Кос-мас… Этот парниша тебе нравится, не правда ли?

«Откуда… Откуда он знает?!» — дыхание сбилось, я не могла скрыть ужас.

— Георг… Хватит, прошу! — я не сдержала слёз. Мне стало по-настоящему страшно.

— Думаешь, откуда я знаю? Всё банально и просто… — он развёл руками и усмехнулся. — Каждый раз, когда ты говоришь о нём, ты отводишь взгляд и накручиваешь прядь на палец…

Он начал тыкать пальцем в воздух и медленно подходить ко мне:

— Это выдаёт тебя, Софка. Скрываться нужно лучше.

Он перехватил мою руку и снова прильнул к уху:

— Этим ты мне и нравишься… Ты такая невинная… Чистая… Как белая лилия.

Я не поняла, что он имеет в виду. Губы сами прошептали:

— Бе-белая лилия?..

— Да-да, лилия. В книгах пишут, что они — символ чистоты и красоты, — он закатил глаза и посмотрел в сторону Ксюши. — Совсем как твоя сестра…

«Нет-нет… не смей!» — я не совладала с чувствами. Магия вырывалась без контроля… как тогда.

— Георг, прекрати! Иначе я тебя не прощу! — я наотмашь ударила его по лицу. В ту секунду я думала, что подписала себе смертный приговор…

Но он не ответил. Он ничего не сделал. Просто рухнул на землю.

Я не верила своим глазам. Присела рядом и пару раз ткнула его в спину:

— Георг… Ты в порядке?

Сама не знаю, зачем спрашивала. Он ведь так и не шевельнулся. Ответа не последовало — видимо, на этот раз он и правда заснул. Хотелось бросить его прямо так, на холодной земле, но совесть не позволила. Я накрыла его пледом и уселась рядом. Внутри всё горело. Не знала, скоро ли вернутся остальные, но на душе было неспокойно.

Мир расплывался, словно в тёплой воде. Она обтекала тело, заставляя сливаться с ней в одно целое. Георг чувствовал необычайную лёгкость. Мысли не слушались, он не мог думать, лишь улавливал далёкие женские крики, треск костра и звук падения. Вскоре и они стихли. Настала тишина.

Георг открыл глаза. В голове всё рушилось, спина ныла. Он приподнялся и обнаружил на себе тёплый плед.

«Какого… Почему… земля?» — мозг будто застыл, мысли формировались через силу. Он смотрел на дерево, потом хрустнул шеей. Юноша помнил, как засыпал на бревне, но почему теперь лежит в пыли?

Он прижал ладонь к виску, пытаясь понять, сколько прошло времени. Память удержала лишь разговор у костра, всё остальное скрыл густой туман.

Лишь обрывки фраз и крики пытались пробиться в сознание, но тут же ускользали: чей это был голос? Фрагмент прошлого или кто-то звал его наяву? Что он делал ночью?

Георг встал. Костёр давно потух, а вокруг не было ни души. Он огляделся и заметил спуск к воде.

«Вода… мытьё», — решил он и начал спускаться, с трудом передвигая ноги.

Кустарники здесь росли густо — неприятно было бы наступить на спящего барсука. Берег был усыпан мелким щебнем. Трава слева шелестнула.

Из кустов выскользнула длинная тощая лента, отливающая на спине бронзой. Оливковая чешуя и белоснежные бока — обычная змея. Она сама испугалась парня и поспешила скрыться. Но тут Георг услышал звук, похожий на тявканье щенка. Прямо над его головой пулей пронёсся беркут и вонзил когти в живой «шланг».

«Птица… схватить змею… природа не ускользнуть... я пытаться...»

Он смотрел в пустоту и поймал себя на том, что забыл, зачем пришёл. Из ступора его вывел знакомый мужской голос:

— Ох, Георг, вы проснулись! — это был Амфилохий. — Я уже начал волноваться. Вчера вы вели себя очень странно.

Георг повернулся. Сегодня он чувствовал себя необычайно опустошённым. Он открыл рот, горло пересохло. Хриплым голосом он сказал:

— Странность?.. — переспросил юноша. — Разве я… спал долго?..

Мужчину не смутило, что собеседник говорил бессвязную чушь, и он ответил:

— Да-да, но видите ли… Позже к нам пришла София. Она была вся в слезах и не хотела говорить. Лишь обронила: «Мимо пробежал волк, я очень испугалась…»

— Я не видеть… Волк… Бред…

Он вспомнил крики во сне; пальцы начали слегка дёргаться, а остатки разума чувствовали подвох.

— И я тоже… — Амфилохий на мгновение замолчал, и его лицо напряглось. — Георг, вы, случаем, не одержимы?

Юноша моргнул и увидел муху, что села на плечо торговца. Тот не услышал ответа и спросил ещё раз:

— Георг?

— Призраков… носить не буду…

«Кроме одного…» — мелькнуло в голове.

— Космас и Ксения поверили девушке, — Амфилохий прижал руку к груди. — Но моё доброе сердце чувствует: вы её обидели. Может, вам нужна помощь? Я, как добрый самаритянин, готов поддержать вас.

«Тёмная он личность, нам бы его приструнить», — Георг стукнул себя по лбу, отгоняя голос мучителя. Сегодня он был как никогда громок. Торговец заметил этот жест, но его лицо осталось непроницаемым.

Амфилохий казался добродушным и честным. Георг пытался не накручивать себя, но его смущало, почему торговец всегда так чисто вымыт и закрывает всё тело одеждой. Юношу терзало множество вопросов: просто ли тот ухожен или же пытается казаться «чистым»?

— Я бы… не… — ручей издавал громкие звуки, они зацепили внимание парня; опомнившись, он продолжил: — Не наврежу… Враг… уничтожу…

Амфилохий посмотрел на него, улыбка ещё больше поднялась. Он кивнул:

— Тогда я каюсь в своём беспочвенном подозрении. Но вам лучше поговорить с Софией. Кажется, ей нужна ваша поддержка. До встречи, если понадоблюсь, зовите, — он показал ладонью в другую часть ручья. — Все остальные плавают в той части реки.

Георга снова оставили одного. Он пытался понять, что делал прошлой ночью:

«Я не мог… Нет, чушь… не мог… А если… Спросить сам…» — парень неуклюжим бегом направился туда, куда указал торговец.

Вчера он сам купался в этой реке, а сейчас здесь плескались остальные. Космас с Ксенией вовсю брызгались, а Амфилохий перебирал травы, которые успел спасти после крушения повозки. Лишь София сидела в тени. Одинокая и смятенная, она неподвижно смотрела в землю.

Георг незаметно подошёл к ней и хриплым шёпотом сказал на ухо:

— Привет… Как…

Он пытался улыбнуться и старался смотреть на Софию, но девушка вздрогнула и часто задышала. Она резко отвернулась и прижала руки к голове.

«Странно… Плохо…»

Георг присел рядом и положил руку ей на плечо. София пыталась выровнять дыхание.

— Я им не сказала… Только пощади, не говори им, прошу…

Георг оцепенел. Вдали на него смотрели тени, чем-то схожие с возможными опекунами из детдома.

«Что натворил… Я… Ликарио?.. Кто?.. Почему?.. — он прокручивал сценарии, вспоминая вчерашние женские крики и мольбы. — Я не делал… опорочил её… нет…»

Губы задрожали. Сглотнув, он выдавил:

— Прости… Я… Это он…

Девушка медленно повернулась к нему. В её глазах вспыхнула ярость.

— Прости?! Кто ещё он?! Мне было страшно, Георг! Я просила остановиться, а ты лишь подходил ближе!

Георг посмотрел на свои руки. Как он мог сотворить подобное?

— Что… Жаль… Не хотеть…

София посмотрела на него с недоумением.

— Что с тобой? Ты меня сначала пугаешь, а сейчас и двух слов связать не можешь, — ей было слегка жаль парня, но потом она вспомнила ночные слова.

«Плохо… Очень… Прости, прошу…»

Он поднялся и тихо произнёс напоследок:

— Не помнить… но плохо сделать… София, я держаться… — он осекся, понимая, что не может гарантировать контроль. — Держаться… руки… прости…

Георг стоял и пытался придумать, как извиниться. Он протянул девушке мизинец. Та уставилась на его руку, не понимая жеста.

— Мизинец… Обещание… Я не обидеть… Маска падать… Я держаться… Нет — бей…

Девушка посмотрела на него, руки дрожали, но она скрестила свой палец с его.

— Считай, я это уже сделала… Заранее.

«Моя щека… Красная… Был удар…»

Она всё ещё отводила взгляд; попыталась посмотреть на парня, сделала паузу и сказала:

— Я… я тебя прощаю. Пока что.

София выдохнула и предложила присоединиться к остальным. Георг с трудом махнул головой в знак согласия. Компания решила искупаться перед уходом — скоро нужно было выдвигаться.

Уже вечерело. Макелония купалась в лучах заходящего солнца. Двое юношей сидели на краю невысокой каменной гряды и смотрели на раскинувшийся внизу город.

Один из них был в бежевой рубахе и тёмных льняных штанах, перехваченных внизу шнуровкой.

Второй сидел неподвижно. Его растрёпанные тёмные волосы подсвечивал закат. Простой хитон из грубой ткани подпоясывал кожаный ремень с небольшим кошелем. На груди покачивался круглый медальон. Юноша смотрел вдаль глубокими синими глазами, полными счастья и надежд.

Парень в рубахе обратился к товарищу:

— Лукас, — юноша с медальоном повернулся к другу. — Ты когда-нибудь задумывался: то, что мы делаем — это свет или тьма?

Лукас задумался. Он взглянул на солнце и ответил нежным, мелодичным голосом:

— В таких суждениях нет смысла, — он поднял одну руку. — С одной стороны, мы помогаем властям получать их законную плату с торговцев, пусть и не самым чистым методом. Мы помогаем чужеземцам вести скрытую торговлю.

Он протянул другу вторую руку:

— Но с другой стороны… разве наши действия ужасны? Мы лишь делаем то, чем занялись бы другие. Замена найдётся всегда...

Он перевёл взгляд на дорогу, уходящую к горизонту. Там, в лучах заката, кто-то двигался к городу.

Лукас Фотиад — имя, данное парню при рождении и навсегда вписанное в историю одного человека.