Спустя час Су Юйяо и Цинь Цинцинь вошли в палату Чэнь Хаоюя, неся с собой аппетитный, обильный обед.
В этот момент Чэнь Хаоюй всё еще витал в небесах.
Если присмотреться, он сидел на больничной койке, скрестив ноги, слегка прикрыв глаза и приподняв уголки губ. Его руки покоились на бедрах, а большие пальцы едва касались друг друга. Весь его облик излучал невероятную безмятежность и комфорт, смешанные с какой-то таинственной и величественной аурой.
Су Юйяо показалось, что Чэнь Хаоюй сейчас вылитый статуя Тайцина из даосского храма Цинпиншань, что в пригороде Яньхая.
Словно пробужденный звуком открываемой двери, Чэнь Хаоюй медленно приоткрыл глаза, и в его зрачках мелькнула острая вспышка.
То была духовная энергия, которую он не сумел полностью обуздать, что и привело к её утечке наружу.
Су Юйяо и Цинь Цинцинь заметили это мимолетное золотое свечение, но решили, что им просто померещилось.
─ Это мне обед принесли? ─ с сияющей улыбкой осведомился Чэнь Хаоюй.
Эта улыбка мгновенно разрушила весь его величественный и суровый образ небожителя.
Су Юйяо поставила еду на тумбочку и произнесла: ─ Это тебе Цин-цзе купила.
Цинь Цинцинь добавила: ─ Господин Чэнь, огромное спасибо за то, что помогли мне спасти того дедушку. Иначе я бы натворила ужасных дел.
Чэнь Хаоюй отмахнулся: ─ Благодарить меня не нужно. Я делаю это ради денег, а не ради помощи тебе.
Цинь Цинцинь улыбнулась: ─ Пусть даже это было сделано попутно, я всё равно обязана отблагодарить вас за эту услугу.
Чэнь Хаоюй открыл контейнер с едой и, уплетая за обе щеки, заговорил: ─ А ты куда человечнее этой докторши. Сбила меня с ног и еще платить не хотела – просто смех да и только.
Су Юйяо слегка нахмурила изящные брови: ─ Я не говорила, что не заплачу, просто собиралась вернуть долг позже.
Чэнь Хаоюй проглотил кусок и возразил: ─ Если ты не отдашь мне деньги, я не смогу снять жилье и купить еду. И что нам теперь делать, по-твоему?
Су Юйяо парировала вопросом: ─ Раз у тебя нет денег, как же ты дожил до сегодняшнего дня?
Чэнь Хаоюй пустился в объяснения: ─ В детстве побирался, вырос – стал людям судьбу предсказывать, за что меня полиция раз десять в участок забирала. Твердили, мол, я распространяю суеверия и феодальную чушь. Черт возьми, наше даосское искусство предсказаний существует уже тысячи лет! В какие времена ни глянь – при каждой династии была Императорская астрономическая палата. С чего вдруг это стало феодальными суевериями? Полнейший абсурд.
Су Юйяо заметила: ─ Похоже, ты частый гость в полицейском управлении.
Чэнь Хаоюй гордо заявил: ─ Само собой. Все полицейские участки Яньхая вдоль и поперек мне знакомы.
Су Юйяо поинтересовалась: ─ А что было потом?
Чэнь Хаоюй ответил: ─ Потом, когда с гаданиями не задалось, я открыл клинику традиционной китайской медицины. Но из-за того, что мое искусство исцеления было слишком велико, я перешел дорогу многим лечебницам, и меня снова упекли за решетку.
Су Юйяо заинтересовалась: ─ На каком основании они тебя арестовали?
Чэнь Хаоюй пояснил: ─ Заявили, что у меня нет лицензии врача китайской медицины. Делать было нечего, потратил два года, сдал экзамены и получил и лицензию врача, и диплом психолога. И вот, стоило мне получить эти корочки и приготовиться свершить великие дела, как ты взяла и сбила меня на дороге. Эх, не в те дни я родился.
Су Юйяо раздраженно бросила: ─ Это не ты, это я не в те дни родилась! В тот день пациенту срочно требовалась операция, вот я и разогналась чуть сильнее обычного, кто же знал, что такое случится.
Чэнь Хаоюй хихикнул: ─ Мой наставник говорил, что в этом году мне суждено столкнуться с романтическими узами. Ты меня сбила – значит, мы связаны судьбой. Быть может, мы… хм-м, ты же понимаешь?
Су Юйяо холодно усмехнулась: ─ Мечтай больше.
Цинь Цинцинь произнесла: ─ Господин Чэнь, советую вам оставить Юйяо в покое. Вы знаете, сколько людей добиваются её внимания? Если выстроить их в ряд, очередь протянется от Циншицзе до площади Хунда.
Су Юйяо слегка толкнула Цинь Цинцинь: ─ Цин-цзе, что ты говоришь такое.
Чэнь Хаоюй сделал глоток воды, протолкнув рис, и сказал: ─ Вот именно поэтому мне нужны деньги.
Цинь Цинцинь покачала головой: ─ До чего же вы меркантильны. Господин Чэнь, у меня есть вопрос: как вы поняли, что тот старик не умер?
Чэнь Хаоюй ответил: ─ Когда человек умирает, огонь его жизни гаснет. Как выглядит угасший огонь? В нем нет ни малейшего намека на жизненную силу. Но я заметил в бледном лице старика едва уловимый оттенок румянца и только тогда осмелился утверждать, что он жив.
Конечно же, о таких непостижимых вещах, как открытие Небесного ока, Чэнь Хаоюй рассказывать не собирался.
Даже если бы он попытался, вряд ли кто-то поверил бы.
Поэтому Чэнь Хаоюй попросту притянул для объяснения термины традиционной медицины.
Су Юйяо спросила: ─ Тогда каким же способом ты вернул его к жизни?
Чэнь Хаоюй объяснил: ─ Слегка простимулировал его сердце, а потом вытащил из горла этот злосчастный рисовый шарик – вот и все дела.
Су Юйяо заметила: ─ А смелости тебе не занимать.
Чэнь Хаоюй самодовольно изрек: ─ Разве можно заниматься китайской медициной без смелости?
Су Юйяо холодно усмехнулась: ─ Жаль только, план твой провалился, и вытащить деньги из кармана того человека тебе так и не удалось.
Чэнь Хаоюй дернул бровью и спокойно ответил: ─ Ты слишком недооцениваешь меня. Я – великий Небесный наставник, если бы я не справился с каким-то захудалым нуворишем, как бы я после этого в миру показывался?
Су Юйяо уточнила: ─ Ты хочешь сказать, что у него действительно проблемы с сердцем?
Чэнь Хаоюй пояснил: ─ Некоторые сердечные недуги вашей западной медицине не под силу вылечить, тут помочь способна лишь наша традиционная школа.
Су Юйяо скептически хмыкнула: ─ Мечтай дальше.
В сердце Чэнь Хаоюя шевельнулся азарт, и он предложил: ─ Как насчет пари? Если этот тип по фамилии Дун Хуа действительно приползет ко мне за лечением, ты временно приютишь меня у себя дома на три месяца без всякой арендной платы. Обещаю, спустя три месяца я съеду, независимо от того, заработаю деньги или нет. Что до тех двухсот тысяч, вернешь мне их в течение трех лет.
Су Юйяо спросила: ─ А если он не придет?
Чэнь Хаоюй без колебаний выпалил: ─ Тогда завтра в полдень я выписываюсь из больницы. И весь инцидент с тем, как ты меня сбила, считается исчерпанным.
Су Юйяо кивнула: ─ Идет. Слова к делу не пришьешь.
Чэнь Хаоюй ответил: ─ Значит, составим письменный договор.
Вскоре Су Юйяо написала соглашение и расписалась под ним.
Чтобы окончательно пресечь любые попытки Чэнь Хаоюя увильнуть, она даже раздобыла штемпельную подушечку и оставила отпечаток пальца.
Чэнь Хаоюй внимательно изучил документ, убедился в отсутствии подвоха, поставил свою подпись, приложил палец – пари было заключено.
Каждая спрятала по экземпляру соглашения, и на лице Су Юйяо впервые за долгое время появилась сияющая улыбка.
Эта улыбка распустилась прекрасным цветком азалии, столь ослепительным, что Чэнь Хаоюй на мгновение потерял дар речи.
Черт побери, истинная роковая женщина!
Заметив его взгляд, Су Юйяо тут же стерла улыбку с лица и холодно бросила: ─ На что уставился?
Чэнь Хаоюй с видом полной правоты парировал: ─ А ты на меня не смотри – и не узнаешь, что я на тебя смотрю. К тому же, раз ты такая красавица, разве не для того, чтобы на неё смотрели? Я просто любовался прекрасным.
Су Юйяо фыркнула: ─ Бесстыдник.
Чэнь Хаоюй возразил: ─ Ошибаешься. По сравнению с тем Дун Хуа, у которого слова расходятся с делом, до бесстыдника мне еще далеко.
─ Пфф… ─
Цинь Цинцинь, наблюдавшая за этим представлением, не удержалась и прыснула со смеху.
До чего же забавный этот Чэнь Хаоюй.