Немного погодя Су Юйяо высушила волосы и вернулась в столовую.
Заметив, что Чэнь Хаоюй сидит ни живой ни мертвый, Су Юйяо произнесла: ─ Что ж, должна признать, в тебе еще теплится капля джентльменства.
Чэнь Хаоюй взял пиалу, зачерпнул порцию риса и отозвался: ─ Разумеется. Перед лицом такой красавицы, как ты, я просто обязан проявить выдержку. В конце концов, на красоту можно и впрямь заглядеться. Попадись мне какая-нибудь дурнушка, ни за что на свете не стал бы с ней трапезничать.
Су Юйяо вздохнула и покачала головой: ─ Чэнь Хаоюй, порой мне действительно хочется зашить тебе рот суровой ниткой.
─ Только после того, как доедим, ─ невозмутимо парировал Чэнь Хаоюй. ─ В этом мире нельзя разочаровываться лишь в двух вещах – в красоте и в хорошей еде.
Су Юйяо взяла палочки и бросила: ─ Что ж, тогда я проверю, действительно ли то, что ты приготовил, можно назвать хорошей едой.
Поддев кусочек рыбы, она обмакнула его в соус и отправила в рот. В тот же миг глаза Су Юйяо широко раскрылись.
Ей показалось, что нежная свежесть рыбы и кисло-сладкие нотки соуса слились на языку в безупречный ансамбль, создав неповторимый вкус, от которого еще долго оставалось восхитительное послевкусие.
Она отведала помидоров с яйцом, прихлебнула супчика из пекинской капусты с фунчозой и не удержалась от изумленного возгласа: ─ Да у тебя уровень шеф-повара пятизвездочного ресторана!
Чэнь Хаоюй скривил губы: ─ Не оскорбляй меня, ладно? Все эти так называемые именитые шефы в подметки мне не годятся, самое большее – в ученики бы годились. Без хвастовства скажу: будь в твоем арсенале хоть капелька приличных приправ, мои блюда стали бы по меньшей мере вдвое вкуснее.
─ Охотно верю, ─ согласилась Су Юйяо. ─ Тогда на ближайшие три месяца готовка целиком на тебе.
─ Без проблем… М? ─ бросил Чэнь Хаоюй.
Осознав, к чему клонит собеседница, он тут же возмутился: ─ Пара дежурных комплиментов – и ты уже хочешь повесить на меня всю кухню? Су Юйяо, не слишком ли ты губа раскатала?
─ Ладно, давай через день, ─ уступила она. ─ Только предупреждаю: готовлю я куда хуже тебя.
─ Даже если это будет съедобная отрава, я всё равно всё уплету за обе щеки, ─ отмахнулся Чэнь Хаоюй.
─ Договорились, ─ бросила Су Юйяо, наполняя пиалы супом.
Покончив с обедом и немного посмотрев телевизор, Су Юйяо отправилась досыпать.
……
Одолжив у Су Юйяо ключи, Чэнь Хаоюй сел за руль «Рендж Ровера» и отправился в центр государственных услуг оформлять лицензию на медицинскую деятельность для своей лавки.
Стоит признать, современные бюрократические механизмы работают на зависть быстро.
Стоило завершить сверку данных, как уже завтра к утру нужные бумаги были бы готовы.
Разобравшись с формальностями, Чэнь Хаоюй направился на улицу антикварников в южном пригороде Яньхая.
Там хватало лавок с религиозной утварью, и ему требовалось раздобыть кисти, киноварь, желтую бумагу да нефрит – всё то, что было необходимо для создания защитных талисманов по возвращении.
Раньше, за неимением собственной духовной энергии, любые потуги Чэнь Хаоюй смастерить работающий оберег оканчивались пшиком – чистой воды шарлатанство.
И загремел в кутузку он тогда абсолютно по делу, без малейшей тени несправедливости.
Но теперь всё изменилось.
Получив наследие Сяояо Чжэньжэня, Чэнь Хаоюй обрел полную способность выписывать самые разные талисманы.
Спустя полчаса все необходимые материалы были закуплены, и молодой человек примчался к только что арендованному помещению под врачебный кабинет.
Заперев дверь изнутри, он взял кусок низкосортного хотанского нефрита и принялся за резьбу.
Инструментом в данном случае служила не стамеска или резец, а чистая духовная энергия.
Талисманы в целом делились на две категории: обычные бумажные свитки, начертанные тушью с киноварью, и нефритовые пластины.
Первые требовали лишь наличия базовой ци, тогда как вторые нуждались в по-настоящему глубокой внутренней силе.
Остаточный дух Сяояо Чжэньжэня, сконденсированный за столетие упорных духовных практик, после слияния с сознанием Чэнь Хаоюя наделил его запасом энергии, практически не уступающим силе древних даосских небесных наставников.
Выгравировать нефритовый оберег для него было проще простого.
Буквально за тридцать минут Чэнь Хаоюй управился с несколькими пластинами разного назначения и с десятком бумажных амулетов.
Закрепив один из нефритовых талисманов рассеивания ша на внутренней стороне дверной рамы, он играючи нейтрализовал пагубное влияние острого угла стоящего напротив отеля.
Прикупив в соседней лавке лист плотной бумаги, Чэнь Хаоюй вывел кистью несколько строк.
«Здесь лечат любые сложные хвори (кроме неизлечимых). Принимаем не больше трех пациентов в день. Стоимость приема – 3000 юаней, выезд на дом – 10000 юаней. Часы работы: с понедельника по пятницу, с девяти до одиннадцати утра. Если не излечим – вернем деньги в полном объеме».
Оценив результат трудов, Чэнь Хаоюй остался весьма доволен и без лишних раздумий вывесил объявление прямо на входной двери.
Соседний магазинчик держал некто по имени Чжан Нань – дородный мужчина средних лет, весивший никак не меньше двух сотен фунтов.
Прочитав воззвание на двери соседа, он расхохотался.
─ Братец, три тысячи за прием да десять тысяч за выезд? Да ты дерешь цены покруче любого светила отечественной медицины.
─ Если судить исключительно по врачебному мастерству, я превосхожу этих светил на сто тысяч ли, ─ не моргнув глазом, ответил Чэнь Хаоюй. ─ У них самих прием стоит за тысячу, с какой стати мне брать меньше?
─ Ха-ха-ха, амбиций тебе не занимать. А что за ограничение в три человека?
─ Ровно то, что написано на бумаге: берусь только за трех больных в сутки.
─ Три человека по девять тысяч, пять дней в неделю – сорок пять тысяч. За месяц набегает сто восемьдесят тысяч, этим можно покрыть мой годовой доход! Хотя, признаться честно, что-то мне подсказывает: толку от этой вывески ноль, никто к тебе всё равно не пойдет.
─ Не пойдут и не надо, я на эти деньги жить и не собираюсь.
Перебросившись еще парами фраз с Чжан Нанем, Чэнь Хаоюй попрощался и зашагал прочь.
Провожая его взглядом, толстяк покачал головой и пробормотал себе под нос: ─ Совсем парень рассудком от жажды наживы помутился.
Прихватив по дороге пару крупных мохнатых крабов, Чэнь Хаоюй вернулся в жилой комплекс Лунтинцзюй.
Су Юйяо уже бодрствовала и коротала время за книгой, устроившись на диване.
На ней была футболка с глубоким V-образным вырезом, выгодно подчеркивавшая безупречные изгибы фигуры.
Низ дополняли короткие джинсовые шорты, обнажавшие длинные, стройные ноги.
Если раньше Су Юйяо казалась ему воплощением элегантной неприступности, то теперь от нее веяло раскованной, манящей чувственностью.
Оставив пакеты в стороне, Чэнь Хаоюй произнес: ─ Прекрасная Су, у меня к тебе разговор.
Не отрывая глаз от страниц, она бросила: ─ Говори.
─ Не могла бы ты впредь одеваться чуточку скромнее?
Су Юйяо нахмурилась: ─ Это еще к чему?
─ К тому, что я молодой мужчина в самом расцвете сил, а ты – ослепительная красавица, ─ пояснил Чэнь Хаоюй. ─ Если ты будешь носить столь откровенные наряды, боюсь, я перестану себя контролировать, и тогда возникнет неловкая ситуация.
Подняв взгляд на собеседника, Су Юйяо с усмешкой протянула: ─ А у тебя духу хватит?
─ Разумеется, хватит, ─ кивнул он. ─ Просто мне нельзя так поступать.
─ Боишься тюрьмы?
Чэнь Хаоюй покачал головой: ─ Я практик Сокровенных врат, и меня сдерживает не уголовный кодекс, а законы Небесного Пути.
─ Чэнь Хаоюй, знаешь, какая твоя самая бесячая черта?
Не дожидаясь ответа, Су Юйяо вынесла вердикт: ─ Ты несешь безудержную чушь.
Чэнь Хаоюй вздохнул: ─ Теперь я наконец-то понял смысл фразы о том, как трудно отыскать истинного друга или понимающего собеседника.
Су Юйяо холодно бросила: ─ Боюсь, твоего единомышленника стоит искать в какой-нибудь психиатрической клинике.
─ Неважно где, лишь бы нашелся, ─ не унывал Чэнь Хаоюй. ─ Завтра открывается моя клиника, и сегодня во второй половине дня я намерен отпраздновать это дело крабами. Доктор Су, не окажете ли честь составить мне компанию?
Су Юйяо обожала мохнатых крабов, но постаралась сохранить невознимаемый вид: ─ Что ж, пожалуй, такую честь я тебе окажу.
─ Вот и отлично! ─ расплылся в улыбке Чэнь Хаоюй.
Наблюдая, как он с добычей скрывается на кухне, Су Юйяо поймала себя на том, что на ее устах расцветает искренняя улыбка.
Присутствие в доме столь забавного и остроумного чудака оказалось не такой уж плохой идеей.