─ Смотри у меня, слово держи.
Бросив на внука суровый взгляд, Чэн Гуанъяо указал на Чэнь Хаоюя и Су Юйяо: ─ Если я остался жив, то исключительно благодаря этим двоим. Они твои ровесники, так что выжми из себя благодарность по всей форме.
─ Без проблем, премного благодарен за спасение моег…
На полуслове Чэн Цинхэ замер: его глаза остеклененели, а взгляд прилип к Су Юйяо.
До этого, охваченный паникой, он толком не разглядел девушку, отметив лишь мимоходом ее привлекательность.
Теперь же, увидев ее воочию, Чэн Цинхэ оказался наповал сражен ее неземной красотой и холодной, утонченной грацией.
До чего же хороша!
Он поклялся бы чем угодно, что за свои двадцать с лишним лет повидал немало красоток, но ни одна из них не шла ни в какое сравнение с Су Юйяо.
Даже первая красавица отечественного шоу-бизнеса, певица Ло Биэр, казалась рядом с ней куда более блеклой.
Су Юйяо, привыкшая к подобным сальным взглядам, испытывала лишь глухое раздражение, и в ее прекрасных глазах мелькнула тень отвращения.
Чэн Гуанъяо отвесил внуку подзатыльник и рявкнул: ─ Ты чего пялишься, остолоп?
Тот опомнился и торопливо забормотал: ─ Прошу прощения… Просто никак не ожидал встретить столь потрясающую девушку.
Чэнь Хаоюй холодно обронил: ─ Красота госпожи Су здесь ни при чем. Куда важнее то, что над тобой нависла смертельная угроза.
Чэн Цинхэ опешил: ─ В каком смысле?
Чэнь Хаоюй окинул его тяжелым взглядом: ─ Между бровей чернота, глаза мутные, удача на нуле – у тебя налицо все признаки скорого кровопролития, классическое предзнаменование большой беды.
Лицо Су Юйяо изменилось, она слегка толкнула его в бок и прошипела: ─ Чэнь Хаоюй, прекрати нести чушь!
Тот лишь пожал плечами: ─ Я говорю чистую правду.
Чэн Цинхэ взъярился и ткнул в него пальцем: ─ Ты что, чертов шарлатан, смерти моей желаешь?!
Слова прозвучали настолько оскорбительно, что даже на лице Чэн Гуанъяо промелькнуло недовольство.
Улыбнувшись краешком рта, Чэнь Хаоюй ответил парню: ─ Мои познания в физиогномике куда сильнее медицинских. Не веришь – как хочешь.
─ Как хочешь?!
Не унимался разъяренный Чэн Цинхэ: ─ С каких пор всё стало так просто? А ну извиняйся!
Голос старика прозвучал жестко: ─ Цинхэ, этот человек – мой спаситель.
Он упомянул лишь спасение жизни, но ни словом не обмолвился о том, что Чэнь Хаоюй не должен извиняться, из чего следовало, что старик тоже затаил обиду.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Чэнь Хаоюй, и он холодно произнес: ─ Староста Чэн, прошу прощения, видит Бог, я зря полез не в свое дело. Но раз уж я спас вам жизнь, не положено ли отблагодарить меня по заслугам?
Чэн Гуанъяо кивнул: ─ Верно. И какой же платы ты ждешь?
Чэнь Хаоюй поднял один палец: ─ Сто тысяч.
Су Юйяо возмутилась до глубины души: ─ Чэнь Хаоюй, да ты вконец ошалел от денег!
Выколачивать вознаграждение, спекулируя на благородном деле спасения человеческой жизни, переходило все границы ее моральных принципов.
После этого крошечный росток симпатии, зародившийся в ее сердце к Чэнь Хаоюю, рухнул на самое дно.
А сам он остался невозмутим: ─ Законы кармы в метафизике непреложны. Я не желаю связывать себя кармическими узами с кланом Чэн, так что деньги – лучший способ всё уладить.
─ Хорошо!
Чэн Гуанъяо тоже начал заводиться и без колебаний бросил: ─ Откупиться за сто тысяч от этой кармической связи – для меня еще дешево отделаться. Цинхэ, плати!
Чэнь Хаоюй положил смартфон на каменный стол и вывел на экран QR-код.
Сквозь зубы процедив проклятия, Чэн Цинхэ швырнул перевод на сто тысяч и с презрением бросил: ─ Доволен?
Хитро улыбнувшись, Чэнь Хаоюй извлек из кармана охранный амулет, изготовленный им пару часов назад, и предложил: ─ Двадцать тысяч – и я избавлю тебя от грядущей катастрофы. Берем?
Чэн Цинхэ расхохотался в голос, тыкая пальцем в бумажку: ─ На кого ты меня за идиота держишь, чтобы я покупал этот мусор ради защиты?
Чэнь Хаоюй проигнорировал его выпад и, повернувшись к старику, осведомился: ─ Двадцать тысяч за жизнь вашего внука. Староста Чэн, берете?
─ Я не…
Чэн Гуанъяо уже готов был отказаться, но, перехватив его глубокий, проницательный взгляд, на мгновение остолбенел.
Прокрутившись всю жизнь в антикварных кругах, он слыхал немало невероятных баек.
Он знал, что в этом мире действительно существуют прозорливые мастера чтения судеб.
Правда, подавляющая их часть обитала за морем, пользуясь почетом у сильных мира сего.
Особенно сильны были такие традиции на Острове Ганкун и в странах Юго-Восточной Азии.
Уж не обладал ли этот молодой человек подобным даром?
Руководствуясь правилом «лучше перестраховаться», старик сглотнул готовое сорваться с языка «нет» и глухо произнес: ─ Беру.
Чэн Цинхэ оцепенел: ─ Дед, ты с ума сошел, он же нас дурит!
Тот рявкнул: ─ Меньше слов, плати!
Поторопив парня, Чэнь Хаоюй кивнул на телефон: ─ Переводи.
Багровый от гнева, Чэн Цинхэ скрипел зубами: ─ Ну ты и сволочь. Жди продолжения банкета.
─ Сначала деньги, потом угрозы, ─ усмехнулся тот.
Деваться было некуда: скрипя сердцем, Чэн Цинхэ перевел еще двадцать тысяч.
Лишь после этого довольный Чэнь Хаоюй убрал смартфон, вручил оберег Чэн Гуанъяо и сурово предупредил: ─ Если не хотите хоронить внука раньше времени, заставьте его носить эту вещь не снимая сутки напролет. Если снимет и случится беда – я умываю руки.
Старик кивнул: ─ Понял.
─ Раз уж я вам обоим здесь явно не рад, позвольте откланяться.
С легкой улыбкой Чэнь Хаоюй поднялся со скамьи.
Су Юйяо молча кивнула Чэн Гуанъяо и поспешила следом.
Дорога домой прошла в полном молчании.
Едва переступив порог, Су Юйяо холодно бросила: ─ Десять минут – и триста тысяч в кармане. Чэнь Хаоюй, а ты неплохо устроился!
В ответ раздался ее же вопрос: ─ Почему ты не говоришь о том, что за те же десять минут я спас две человеческие жизни?
─ Ладно, признаю, старика ты спас, – парировала она. – А что насчет Чэн Цинхэ?
Чэнь Хаоюй постучал пальцем по собственному глазу: ─ Моему зрению можно верить.
─ Даже если у него и впрямь предвидится кровавая баня, это не повод заколачивать деньги таким путем! Продавать простую бумажку за двадцать тысяч – это уже смахивает на мошенничество!
─ Я же не тебе ее продал, чего ты кипятишься? В конце концов, зачем люди покупают обереги? Чтобы спасти жизнь, предотвратить беду заранее. Двадцать тысяч за сохранность шкуры этого олуха – разве это дорого? Предложи я ее какому-нибудь олигарху, с меня бы и два миллиона не пожалели.
Су Юйяо горько усмехнулась: ─ Богачи на твои фокусы не купят. И вообще, тебя только сегодня выписали из больницы, откуда у тебя вообще взялся этот талисман?
─ Сегодня во второй половине дня и смастерил, ─ гордо отпарировал он.
─ Ну ты и наглец.
Вспылив, Су Юйяо удалилась в свою спальню.
Чэнь Хаоюй не собирался брать близко к сердцу ее женские капризы.
Весело присвистнув и проверив баланс счета со свалившимися туда тремястами тысячами, он остался крайне доволен своим днем.