Внутри кареты воцарилась тишина.
Сюэ Фулин бросила взгляд на Гу Гуаньци, отвернулась, приподняла занавеску и принялась смотреть на проносящиеся мимо ряды деревьев. Легкий ветерок растрепал пряди ее волос, а мысли унеслись куда-то далеко.
Сама не зная почему, она вдруг улыбнулась и тихо промурлыкала: «В общем-то, можно было и не учиться – ведь есть же я!»
…
С наступлением темноты путники наконец добрались до уездного города Цяньдэн. Городские улицы тонули в мерцающих огоньках, разгоравшихся в сумерках.
В государстве Гань уже лет тридцать или сорок не знали комендантского часа, поэтому в таком оживленном месте, как уезд Цяньдэн, жизнь бурлила и по вечерам.
Стоило им въехать в город, как перед глазами предстали плотные ряды домов и бесконечные торговые лавки. Вывески харчевен и чайные флаги трепетали на ночном ветру. На улицах яблоку негде было упасть, повозки шли сплошным потоком, а разноцветные фонари, развешенные от одного конца улицы до другого, заливали всю округу ярким, дневным светом.
Гу Гуаньци с любопытством и некоторой долей удивления оглядывал виды за окном. Он знал, что Цяньдэн – город процветающий, но никак не ожидал, что до такой степени. По своей живости он едва ли уступал главным улицам округа Цинъян.
─ Здесь куда просторнее и оживленнее, чем я думал, ─ произнес Гу Гуаньци.
Сюэ Фулин слегка кивнула и пояснила: ─ У уезда Цяньдэн очень выгодное расположение. Он находится на пересечении границ нескольких уездов, и здесь обычно останавливаются на отдых и пополнение припасов все торговые караваны, идущие с юга на север и с севера на юг. К тому же здесь развито речное судоходство, через которое переваливают самые разные грузы. Со временем город и разросся.
Она ненадолго умолкла, а затем добавила: ─ Впрочем, при всем своем богатстве это место – извечный приют для всякого сброда и тайных сообществ. Здесь около десятка крупных и мелких банд, у каждой своя территория и свой промысел. На людях они соблюдают видимость мира, но в тени только и делают, что грызутся друг с другом.
─ Столько группировок обосновалось прямо здесь, неужели власти закрывают на это глаза? – удивился Гу Гуаньци.
─ Власти следят за порядком, но вмешиваться в каждую мелочь не в силах, ─ ответила Сюэ Фулин. ─ К тому же у этих банд есть свои рамки: они стараются не тревожить простой люд, так что у уездной управы нет острой необходимости наводить здесь жесткий порядок. Вспомни тот же Цинъян – разве там мало преступных группировок?
─ Разве не потому, что там есть Люшаньмэнь? – уточнил Гу Гуаньци.
─ То же самое, ─ откликнулась Сюэ Фулин. ─ Хотя в Цяньдэне нет постоянного поста Люшаньмэнь, они все равно держат все под контролем. Просто на местном уровне им достаточно присматривать за цзяньху – бандами и школами боевых искусств, а те уж сами помогают уездной управе поддерживать порядок.
Гу Гуаньци задумчиво кивнул.
Сюэ Фулин продолжила: ─ Главная сила в уезде Цяньдэн – Школа Цзиньдао. Будучи одной из четырех великих боевых обителей округа Цинъян, она диктует свою волю всем бандам к западу от Цинъяна. Поэтому, если случается какая-то беда, Люшаньмэнь напрямую обращается именно к Школе Цзиньдао.
─ Вот оно что, ─ внезапно прозрел Гу Гуаньци. ─ Неудивительно, что после бесчинств Сюаньчэн-цзы Школа Цзиньдао отправила своих учеников разбираться с ним. Это был их способ отчитаться перед Люшаньмэнь.
Сюэ Фулин покачала головой: ─ Дело не только в Люшаньмэнь. Школа Цзиньдао – исконно местная организация, пустившая корни больше века назад. Ее фундамент прочен, а глава Ван Чанфэн силен в боевых искусствах и пользуется огромным авторитетом в Цзяньху.
Но одними только заслугами статус главного защитника не удержать. Главная причина в том, что торговля в Цяньдэне процветает. Все здешние группировки, независимо от происхождения, обязаны платить дань Школе Цзиньдао – только так у тех появляются средства на развитие.
Разумеется, дань платят не за просто так. Получая её, Школа Цзиньдао берется охранять владения этих банд от потрясений и обеспечивать безопасность торговых путей.
Бесчинства Сюаньчэн-цзы ударили по репутации Цяньдэна. Если торговцы и путники перестанут сюда ездить, как выживать местной экономике? Без доходов зачахнет собственный бизнес Школы Цзиньдао, разбегутся банды, и школа останется без гроша в кармане.
Гу Гуаньци слегка кивнул и признался: ─ Вот как обстоят дела. А я-то наивно полагал, будто благородные школы и впрямь пекутся исключительно о справедливости в боевых искусствах!
Сюэ Фулин легко рассмеялась: ─ Все в поднебесной крутится вокруг выгоды. Истинные мастера тем и отличаются от прочих, что ведут свои дела по правилам. Точно так же и структуры Школы Цзиньдао платят взносы, промышляя на чужих землях. Пока каждый старается придерживаться установленных правил, порядок не рушится.
Пока они беседовали, карета миновала самый оживленный торговый ряд и свернула в тихий переулок. Переулок оказался недлинным, а в самом его конце возвышалась трехэтажная усадьба. На вывеске над воротами красовались четыре иероглифы: «Анцзиский постоялый двор».
Чжао Шань остановил ковку у крыльца, спрыгнул с козел и доложил: ─ Лекарь Сюэ, мы на месте.
Сюэ Фулин обратилась к спутнику: ─ Это постоялый двор служит опорным пунктом Люшаньмэнь в здешних краях. Я заранее обо всем договорилась, и в ближайшие дни мы будем вести здесь бесплатный прием. Гуаньци, тебе придется нелегко!
─ Пустяки.
…
На следующий день, едва забрезчил рассвет, Гу Гуаньци проснулся от шума во дворе.
Распахнув окно, он увидел братьев Чжао Шань и Чжао Ши, разминавших кости на свежем воздухе, и служанку Сяоци, примостившуюся у очага с котлом для воды. Дверь в комнату Сюэ Фулин была распахнута нараспашку, и оттуда доносился отчетливый шорох перекладываемых бумаг.
Приведя себя в порядок и переодевшись в чистое, он вышел наружу.
Сюэ Фулин как раз покидала комнату с пачкой исписанных листов в руке. Заметив его, она чуть кивнула: ─ Доброе утро, Гуаньци.
─ И тебе доброе, Фулин!
Сюэ Фулин заговорила о делах: ─ Состав жителей Цяньдэна пестрый, но подавляющее большинство – бедняки, горбатящиеся на тяжелой работе. Заболев, они до последнего жалеют денег на врачей, так что в дни бесплатных осмотров отбоя от пациентов не будет. Если вдруг устанешь, иди в комнату отдохнуть – всех больных все равно не пересмотришь!
Гу Гуаньци поинтересовался: ─ Почему ты всегда ведешь прием в одиночку и не позовешь других лекарей? С твоей-то известностью ты вполне могла бы собрать целую артель.
─ Так поступать совершенно неверно, ─ она положила исписанные листы на стол и покачала головой. ─ Не спорю, найдутся единомышленники, готовые помогать мне в этом деле. одно дело, когда они сами изъявляют желание присоединиться, и совсем другое – если я начну их созывать.
Я даю бесплатные консультации по собственной воле, из жалости к простому люду. Но я не имею права навязывать свои альтруистические порывы другим. И есть еще одна, самая главная причина: я могу позволить себе не зарабатывать, потому что получаю жалование от Люшаньмэнь.
Большинство же лекарей в городах и селах живут исключительно своим ремеслом, зарабатывая на кусок хлеба для семьи. Если я кликну клич созывать всех на благотворительный прием, многие окажутся заложниками собственной репутации. И пусть их кошелек или семейные обстоятельства вовсе не позволяют бросать дела ради бесплатной помощи, из страха прослыть бессердечными эгоистами они будут вынуждены подчиниться. А для них это непосильная ноша.
Гу Гуаньци кивнул: ─ Ты права, Фулин, а я рассуждал слишком поверхностно.
─ Ты куда умнее меня, просто не стал глубоко задумываться!
После этого они еще немного обсудили детали предстоящей работы и отправились завтракать.
К моменту окончания их трапезы на улице уже вовсю сновал народ.
У входа в постоялый двор вывесили табличку о начале приема, а внутренние помещения превратили в импровизированный лазарет.
Сюэ Фулин уселась за стойку и принялась за работу.
Новости о бесплатном лекаре разлетелись молниеносно.
Не прошло и полдня, как перед постоялым двором выросла длинная очередь. В основном это были оборванные бедняки: грузчики, надрывавшиеся с тюками, крестьянки с рынка, торговавшие зеленью, и бесприютные нищие.
Сперва Гу Гуаньци лишь ассистировал Сюэ Фулин, но вскоре, видя бесконечный людской поток, притащил еще один стол и тоже начал принимать пациентов.
Правда, долго сохранять ангельское терпение, подобное терпению Сюэ Фулин, он не умел. Стоило времени перевалить за полдень, как его начинало раздражать происходящее, и ему требовался перерыв, чтобы перевести дух.
А вот Сюэ Фулин сидела с утра до вечера, почти не прерываясь даже на еду. Что больше всего поражало Гу Гуаньци, так это ее железобетонная выдержка: каждого больного она выслушивала с неизменным вниманием, тщательно щупала пульс, расспрашивала о симптомах, выписывала рецепты, готовила лекарства и давала наставления – кропотливо, методично и без тени пренебрежения.
И в таком режиме она держалась изо дня в день.
Шли сутки за сутками, но больных меньше не становилось, напротив, толпы только росли. С раннего утра у дверей выстраивалась очередь, причем некоторые добирались сюда по горным тропам за десятки ли, занимая места еще посреди ночи.
В один из таких дней стоял невыносимый полдневный зной.
Гу Гуаньци как раз перевязывал ногу здоровяку, получившему тяжелый ушиб, как вдруг со стороны Сюэ Фулин донесся едва слышный вздох: «Ишь ты…» В этом коротком звуке сквозила тяжесть, какой он прежде у нее не слышал.
Он поднял голову и увидел, что перед Сюэ Фулин сидит новый пациент.
Это был мужчина средних лет в короткой куртке, сплошь состоящей из разномастных заплаток. Его лицо отливало болезненной желтизной, глаза глубоко запали в орбиты, а потрескавшиеся губы кровоточили. Он сидел, слегка посагивая всем телом, словно борясь с невыносимой болью.
Впрочем, внимание Гу Гуаньци привлекло совсем другое.
Лицо, шея, руки – вся открытая кожа этого человека была покрыта язвами самого разного размера. Одни раны уже затянулись черно-бурыми корками, из других сочилась желтоватая сукровица, а воспаленные края источали тяжелый, неприятный запах.
Гу Гуаньци отложил марлю и подошел, остановившись за спиной у Сюэ Фулин.
Она прижала пальцы к запястью больного, закрыв глаза и слегка нахмурив брови.
Внимательно осмотрев язвы на лице мужчины, она спросила: ─ Уважаемый, давно ли у вас появились эти болячки?
Тот ответил слабым, хриплым голосом: ─ Д… дней пять назад, наверное. Сперва на руке выскочили красные точки, жутко чесались. Я почесал, они лопнули, а потом… вот во что это вылилось.
─ А кто-нибудь из ваших домочадцев болеет чем-то подобным?
Мужчина мотнул головой: ─ Нет у меня никого, живу один. Скажите, лекарь, что это за хворь? Я… я от нее не умру?
Сюэ Фулин ничего не ответила. Достав из рукава серебряную иглу, она легонько кольнула неповрежденный участок кожи на руке пациента, поднесла кончик иглы к самому носу, принюхалась, а затем поднесла ближе к свету, вглядываясь в малейшие детали.
Губы ее плотно сжались, складка между бровей углубилась, а в глазах мелькнула тень тревоги. ─ Скажи-ка, братец, не доводилось ли тебе встречать других людей с такими же симптомами? – спросила она.
─ Нет, ─ снова покачал головой тот. ─ Лекарь, скажите, меня… меня можно спасти?
Спрятав иглу, она поднялась на ноги и произнесла: ─ Вылечить это можно, братец, но потребуется время. Сейчас я выпишу отвар, чтобы сбить жар и остановить болезнь. Возвращайся домой и пей лекарство строго по часам, а на улицы пока ни в коем случае не выходи, берегись сквозняков.
Она быстро набросала рецепт, отдала его Сяоци, чтобы та собрала травы, дала больному последние наставления и велела Чжао Шаню проводить мужчину отдохнуть в сторонку.
Тот со слезами на глазах рассыпался в благодарностях.
Стоило ему удалиться, как Сюэ Фулин повернулась к Гу Гуаньци и произнесла вполголоса: ─ Гуаньци, пойдем со мной на минутку.
Они прошли вглубь двора.
Остановившись под густой кроной османтуса, Сюэ Фулин долго молчала, стоя к нему спиной, после чего тихо вымолвила: ─ У этого человека… та самая эпидемия, о которой я тебе говорила.
Сердце Гу Гуаньци ухнуло вниз: ─ Та самая зараза, для которой ты пыталась смешать профилактические пилюли?
Она кивнула, и голос ее звучал тише обычного: ─ Сперва эта хворь объявилась всего в двух деревнях. Я думала, что очаг локализован, и даже попросила управу перекрыть те селения. Но раз она проявилась в самом Цяньдэне – дело дрянь. Здесь плотность населения огромная, стоит заразе поползти дальше, как вспыхнет настоящая чума.
Гу Гуаньци поспешно спросил: ─ А пилюли, которые ты готовила, помогают?
Сюэ Фулин нахмурилась: ─ Только наполовину. Они сдерживают болезнь, но не излечивают ее полностью. У меня появились кое-какие мысли на этот счет, но я никак не ожидала столкнуться с ней прямо здесь, в Цяньдэне.
─ И что ты намерена делать? – мрачно осведомился он.
─ Не будем спешить с выводами, ─ ответила она. ─ Мне нужно подтвердить диагноз еще у нескольких больных. Если это единичные завозные случаи – еще полбеды, но если эпидемия уже пустила корни… будет трудно.
С этими словами она достала из комнаты маленький фарфоровый пузырек и протянула Гу Гуаньци: ─ Пилюли внутри защищают от заражения и сдерживают симптомы. Достаточно принять по одной. Раздай их Чжао Шаню с братом, а также хозяину и слугам постоялого двора.
─ Хорошо.
Гу Гуаньци тут же проглотил одну горошину.
Вскоре оба вернулись в передний зал и продолжил прием.
К полудню прибыло еще несколько пациентов с абсолютно теми же признаками: гноящиеся язвы, желтизна лица, полный упадок сил. У кого-то красные точки высыпали на руках, у кого-то на лице или на спине.
Сюэ Фулин тщательно обследовала каждого, и с каждым новым осмотром тучи на ее лице сгущались.
К сумеркам за ее плечами числилось уже семеро подтвержденных больных.
Она сидела за столом, глядя на лежащий перед ней лист бумаги, густо исписанный симптомами, датами проявления болезней и адресами. Ее кисть замерла над белым полем, так и не опустившись.
Стоявший рядом Гу Гуаньци заглянул через ее плечо, и на душе у него стало совсем тоскливо.
Семь больных из пяти разных мест. Один жил на базарной площади, другой в пригородной деревне, третий в лачуге у самого причала. Между ними не было никакой связи или знакомств, кроме одной страшной детали: все они подхватили одну и ту же заразу.
Это означало, что зараза не ползла из одной точки – она уже вспыхнула сразу в нескольких местах.
Сюэ Фулин отложила кисть, закрыла глаза, глубоко вздохнула и медленно выпустила воздух. Когда она вновь подняла веки, во взгляде воцарилось привычное хладнокровие.
─ Гуаньци, ─ поднялась она из-за стула. ─ Мне нужно в уездную управу.
─ Прямо сейчас?
─ Прямо сейчас, ─ подтвердила Сюэ Фулин. ─ С этим нельзя тянуть. Чем раньше возьмем под контроль, тем меньше людей сляжет. Нужно заставить управу изолировать заболевших и срочно обучить других лекарей методам сдерживания болезни.
Гу Гуаньци подумал немного и сказал: ─ Я пойду с тобой.