Остров встречает тебя запустением.
Когда-то здесь кипела жизнь — ты видишь следы человеческого присутствия повсюду: дороги, вымощенные потрескавшимся асфальтом, сквозь который пробивается трава, жилые здания для рабочих — невысокие бетонные коробки с выбитыми окнами и провалившимися крышами, небольшие заводские цеха, покрытые ржавчиной и увитые плющом.
Всё это давно заброшено, оставлено на милость времени и природы.
Ты идёшь по главной дороге, ведущей вглубь острова.
Ветер раскачивает кроны деревьев, и тени пляшут на земле, создавая иллюзию движения.
Но вокруг нет ни души.
Только ты, твои шаги и тихий шёпот дождя.
— Здесь... пусто... Словно все просто исчезли в один миг…
— Так всех эвакуировали! Официально это место не работает уже много лет! Зачем бы кому-то здесь оставаться?!
— Официальная версия — ложь… Здесь же по-прежнему работает учёный…
— Да это даже не доказано!
Ты продолжаешь путь.
Разрушенная трансформаторная будка — трансформатор внутри разбит вдребезги.
Складские помещения — пустые, лишь груды мусора и обломков.
Теплицы — стёкла выбиты, внутри только сухие стебли мёртвых растений.
Всё это выглядит именно так, как должно выглядеть заброшенное место.
— И где лаборатория?! Сколько можно идти?!
Впереди.
Согласно карте, главный корпус находится в центре острова, за следующим поворотом.
— И там нас будет ждать тот, кто сбил вертолёт?..
— Лично я до сих пор не верю, что это мог сделать один-единственный учёный! Это просто невозможно!
В моём распоряжении нет данных, чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу.
Но факт остаётся фактом: кто-то на этом острове обладает оружием, способным поразить вертолёт на большой высоте в штормовую ночь.
И этот кто-то явно не рад твоему вторжению.
Ты выходишь на открытое пространство.
Впереди, за площадью, заросшей сорняками, возвышается здание лаборатории.
Оно такое же запущенное, как и всё вокруг: фасад покрыт трещинами, краска давно облупилась, обнажив серый бетон, стекла в окнах выбиты — или их никогда и не было.
Тем не менее, архитектура строения выдаёт его предназначение: приземистый, широкий корпус без излишеств, функциональный и строгий.
Рядом с главным входом — открытый гараж для грузовых автомобилей, наполовину скрытый за колонной.
— Никаких признаков жизни. Скука!
— Или нас просто ждут внутри… В логове…
Ты подходишь ближе, осматривая периметр: никаких систем наблюдения, никаких турелей, никаких датчиков движения.
Даже замки на дверях — простые, механические, проржавевшие от времени.
— Это всё может быть маскировкой… Идеальное место для засады…
— Или идеальное место для того, чтобы спрятать что-то действительно ценное! Подумай: кто будет искать секретную технологию в такой дыре?
Мы.
Поэтому мы здесь.
Ты подходишь к трансформаторной будке, расположенной у стены лаборатории.
Внутри — груда оплавленного металла и обугленных проводов.
Трансформатор явно разрушен.
Причём разрушен давно — следы коррозии на обломках говорят о том, что это произошло не вчера.
Здание обесточено.
По крайней мере, его внешняя часть.
— Но мы знаем, что внутри кто-то есть… А ему точно нужно электричество…
— Значит у них есть автономный источник питания! Не узнаем, пока не войдём внутрь! Давай уже покончим с этим!
Ты направляешься к гаражу для грузовиков.
Ворота приоткрыты ровно настолько, чтобы внутрь можно было довольно легко протиснуться, не поднимая лишнего шума.
Ты проскальзываешь в темноту, и твои глаза мгновенно адаптируются к отсутствию света.
Внутри пахнет плесенью и старым машинным маслом.
В углу стоит ржавый остов грузовика, лишённый колёс и двигателя.
На стенах — полки с инструментами, покрытые толстым слоем пыли.
Всё выглядит так, будто здесь не ступала нога человека уже много лет.
Ты проходишь через гараж и попадаешь в коридор.
Длинный, узкий, уходящий в темноту.
По обе стороны — двери.
Ты открываешь их одну за другой, осматривая помещения.
Склады.
Коробки с ампулами, банки с химикатами, оборудование для культивации биоматериалов.
Всё пустое, высохшее, мёртвое.
Кабинеты.
Столы, покрытые толстым слоем пыли, стулья с провалившимися сиденьями, на стенах — выцветшие плакаты по технике безопасности.
Теплицы.
Грунт в лотках давно высох и растрескался, растения погибли много лет назад.
Офисы.
Шкафы с документами, компьютеры, которые уже никогда не включатся.
Всё это — декорация.
Красивая, убедительная декорация когда-то работавшего места.
— Никого… Совсем никого... Может... Может, информация была ложной?..
— Терпение! Мы же не всё осмотрели!
Ты продолжаешь путь по коридору, минуя всё новые и новые помещения.
И вдруг останавливаешься.
Где-то вдалеке раздаётся звук.
Звонкий, ритмичный, металлический.
Ты прислушиваешься.
Да, это точно не ветер и не шум дождя.
Это звук работы — возможно, какого-то механизма.
Или инструмента.
Ты идёшь к источнику.
Звук усиливается, становится отчётливее.
В конце коридора ты видишь дверь.
Из щели под ней пробивается свет — яркий, электрический, режущий глаза после долгого блуждания в темноте.
— Там... Внутри кто-то есть...
— Ну конечно, есть! Это то самое место! Я чувствую это! За этой дверью — всё самое интересное!
За этой дверью — неизвестность.
Мы не знаем, что там.
Электричество на острове отключено.
Трансформатор разрушен.
Но это помещение запитывается от чего-то.
Возможно, от автономного генератора.
Возможно, от отдельной линии.
В любом случае, источник света находится внутри.
И звук тоже…
Это может быть учёный.
Или это может быть то, что сбило вертолёт.
— Ну, так войдём и узнаем!
— Это пугает…
Ты стоишь перед дверью несколько секунд, просчитывая варианты.
Опасность неизвестна, но задание должно быть выполнено.
Ты протягиваешь руку к дверной ручке.
И в этот момент дверь открывается сама.
Из проёма появляется рука.
Человеческая — но лишь отчасти: бледная, почти белая кожа, под которой бугрятся чудовищные мышцы.
Они выглядят неестественно, непропорционально, словно пересаженные от другого, гораздо более крупного существа.
Эта рука хватает тебя за предплечье.
Пальцы сжимаются с силой, которую невозможно описать — словно гидравлический пресс, словно челюсти хищного зверя.
Ты чувствуешь, как броня на твоей руке начинает деформироваться.
И затем тебя с рывком втаскивают внутрь.
Ты видишь вспышку света — яркого, слепящего, — и в следующее мгновение твоё тело поднимают в воздух, как пушинку.
Мир переворачивается, и ты с чудовищной силой ударяешься о землю.
Кафельная плитка под тобой идёт трещинами.
Ты инстинктивно перекатываешься, пытаясь вскочить на четвереньки, но новая атака не заставляет себя ждать.
Кулак обрушивается на твоё лицо с мощью падающей скалы.
Ты чувствуешь, как что-то трещит в твоей черепной коробке.
Твоё тело отрывается от пола и летит назад, пробивая стену.
Бетон крошится, арматура звенит, пыль поднимается в воздух.
Ты врезаешься в стену следующей комнаты и только тогда останавливаешься.
Из твоего горла вырывается сдавленный звук — не крик боли, но нечто близкое к нему.
— А-а-а… — раздаётся протяжный болезненный голос, женский, но с неестественным, глубоким басом, искажающим его до неузнаваемости. — Чёрт возьми, как же больно!
Ты поднимаешься из обломков.
Быстро осмотрев себя, ты анализируешь полученные повреждения — они незначительны, но сам факт поражает.
Противник, способный нанести тебе такой урон, — редкость.
— О, ты не прав! Нас регулярно избивают!
— Почти до смерти…
Исключительная редкость.
Наконец, ты решаешь осмотреть своего врага.
Это женщина.
Её фигура скрыта под слоями изорванной одежды и грязного лабораторного халата.
Но даже сквозь них видно, что её тело — аномалия.
Мышцы покрывают каждый дюйм её фигуры, раздуваясь до неестественных, абсурдных размеров.
Кожа бледная, почти прозрачная, вся в гематомах и кровоподтёках, словно её обладательница пережила сотни избиений.
Лицо искажено болью и напряжением, но в глазах горит интеллект — острый, оценивающий.
Так вот оно что!
Технология «синтетической живой ткани».
На самом деле — синтетическое мышечное волокно, интегрированное под кожу.
Это объясняет её силу.
— Мышечное волокно? Это всё, что она может?! Просто мышцы?!
— Просто мышцы?.. Она только что пробила стену нашим телом… Это не «просто мышцы»…
Тем не менее, у этой технологии есть слабые места.
Она всё ещё человек.
Кровь на её кулаке — свидетельство того, что её собственные ткани не выдерживают нагрузок.
А эти гематомы...
Технология явно не доработана.
Организм отторгает её.
Или не справляется с нагрузкой.
Тем временем женщина разминает ушибленную руку, морщась от боли.
Её взгляд прикован к тебе.
— Удивляешь, — произносит она своим странным, басистым голосом. — Я думала, ты не встанешь после такого, но на тебе даже ран нет. Или есть? Странная броня на тебе…
Ты не вступаешь в диалог.
Вместо этого ты выходишь из обломков стены и медленно, не сводя глаз с противника, выхватываешь нож.
Модифицированное крепление срабатывает идеально — клинок ложится в ладонь быстрее, чем при старой системе.
— Ах, нож! — женщина усмехается, но в её голосе нет веселья, только напряжение. — Значит, без разговоров?
Ты срываешься с места.
Твой бег — это движение механизма, но сейчас в нём есть нечто большее.
— Ярость?!
— Сомнения?..
Ты не можешь определить.
Женщина встаёт в защитную стойку — и делает это грамотно, профессионально.
Она явно знает, как обращаться с противником, вооружённым холодным оружием.
Но ты быстрее.
Нож описывает короткую дугу и вонзается в предплечье женщины, подставленное под удар.
Лезвие погружается в плоть — но делает это туго, с трудом, словно прорезая не живую ткань, а плотную резину.
Аномальное сопротивление...
Даже бронежилеты режутся легче.
— А-а-а, сука! — рычит женщина, отшатываясь.
Нож застревает в её руке, зажатый мышцами.
Ты пытаешься вытащить клинок, но он не поддаётся.
Мгновение замешательства — и женщина пользуется им.
Её здоровая рука хватает тебя за горло, сжимает, и ты чувствуешь, как броня на твоей шее начинает деформироваться.
Она опрокидывает тебя на пол и заносит ногу для удара.
Первый удар приходится в грудь.
Твоя броня прогибается.
Второй удар — в то же место.
Броня трещит.
Третий удар — и ты чувствуешь, как внутренние слои изоляции начинают рваться.
В попытках вырваться, ты перекатываешься в сторону.
Женщина бьёт снова, но её нога встречает пустоту — ты уже на ногах, уже на дистанции, и готовишься к продолжению боя.
— Нож...
— Он всё ещё в ней! Торчит из руки! Но она даже не обращает внимания! Потрясающе! Ты это видишь?! Ей плевать на боль! Настоящий боец! Наконец-то достойный противник! Не какая-то машина, не броня, а живой человек, который может драться почти на равных!
Она дерется не на равных.
Она всего лишь использует технологию, которую мы должны заполучить.
И эта технология... Весьма эффективна.
Теперь я понимаю, почему здесь нет охраны.
Она сама — и охрана, и объект исследования, и доказательство состоятельности разработки.
Если мы сможем доставить её...
— Сможем! Обязательно сможем!
Женщина тем временем смотрит на тебя.
Её дыхание тяжело, но она явно не выдохлась до конца.
Кровь всё ещё сочится из раны на руке, но медленно — синтетические мышцы, видимо, частично пережимают сосуды.
— Что это… — произносит она, и её странный голос эхом разносится по помещению, — что за броня на тебе? Ты встаешь из раза в раз после моих ударов. Ты будто и не человек… После подобного людей приходится с пола соскребать... Но ты стоишь… И хочешь продолжать? Кто тебя послал? «Миротворцы»? «Эгида»? Или кто-то ещё?
Ты пристально смотришь на неё.
Разговоры могли бы начаться до того, как ты напала. Это ты выбрала бой.
Женщина морщится.
— Да я же испугалась! Кто-то вламывается в мою лабораторию, почти в мой дом... Я действовала инстинктивно. Но теперь... — она тяжело вздыхает. — Теперь мы можем поговорить. Ты здесь за мной? За моими исследованиями?
За технологией. За тем, что ты разрабатываешь. Это всё, что имеет значение.
Она кивает.
Её взгляд мечется по сторонам, оценивая обстановку.
Раненая рука висит безвольно, но мышцы на ней уже начинают подрагивать — похоже, регенеративные процессы ускорены.
— Если тебе нужны данные, — говорит она, — они в соседнем помещении. Ноутбук, документы, образцы тканей. Там всё есть. Ты можешь забрать это и уйти. Я не стану тебя останавливать.
Предложение принято к сведению. Но есть одна проблема.
— Какая?
Если все данные здесь, и технология может быть воссоздана без твоего участия… То твоя жизнь только что утратила какое-либо значение.