Тишина, царившая на десятом этаже элитного жилого комплекса «Олимп», была настолько абсолютной, что казалась искусственной, вытканной из синтетических волокон защитных барьеров. За огромными, во всю стену панорамными окнами раскинулся «Золотой Квартал» — сияющий мириадами огней, недосягаемый, стерильно-безопасный и почти нереальный в своем показном великолепии. В просторной спальне витал едва уловимый аромат дорогой натуральной кожи, полированного дерева и морозной свежести, которую заботливо поддерживала климатическая система. Но для Эриса этот навязанный комфорт казался невыносимо удушающим, словно на его шею накинули бархатную петлю.
Он сидел на самом краю неприлично мягкой, необъятной кровати, сгорбившись и бездумно уставившись в одну точку на идеальном ковре. В висках тяжелым, рваным ритмом пульсировала кровь. Недавняя пятипроцентная синхронизация с первозданным Мраком выжгла его резервы дотла, и теперь каждая клетка, каждое нервное волокно его истощенного тела мелко вибрировали от остаточного напряжения после безумного боя в трущобах. Мана внутри его каналов ворочалась тяжело и неохотно, словно густая смола.
*«Усни, Седьмой,»* — вяло, с явным оттенком ментального истощения проворчала Никс где-то на самых дальних границах его разума. Ее голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. — *«Твой мозг критически перегрет. Даже мне, сущности Бездны, нужен покой, чтобы переварить и усвоить ту колоссальную энергию, что мы сегодня безрассудно потратили. Закрой глаза».*
Эрис открыл пересохшие губы, собираясь ответить своей незримой спутнице очередной едкой фразой, но внезапно слова застряли в горле. Его пронзила резкая, невыносимо жгучая боль в глазах. Ощущение было таким, словно кто-то без предупреждения плеснул ему прямо под веки кружку кипящего, расплавленного свинца. Он судорожно, повинуясь первобытному инстинкту, прижал дрожащие ладони к лицу, ожидая почувствовать привычную соленую влагу слез, но вместо этого подушечки его пальцев коснулись чего-то неестественно густого, обжигающе-горячего и резко пахнущего медью и железом.
Задыхаясь от паники и боли, он отнял руки от лица. На безупречно белое, шелковое покрывало кровати сорвались и разбились тяжелые, маслянистые багровые капли.
Он плакал чистой кровью.
В ту же секунду мир вокруг него начал стремительно, непоправимо искажаться. Идеальные стены роскошной спальни потекли вниз, подобно оплавленным восковым свечам в жаркой печи, их цвета смешивались и растворялись в нахлынувшем пространственном мареве. Звуки спящего города, шелест кондиционера и даже собственное сбивчивое дыхание исчезли, сменившись тяжелым, мерным, пугающим плеском. Казалось, будто где-то совсем неподалеку могучие волны бесконечного, темного океана монотонно разбиваются о невидимый берег.
В следующее мгновение ткань реальности окончательно и беззвучно лопнула, разорвавшись на лоскуты.
Эрис обнаружил себя стоящим посреди бескрайнего, немыслимого пространства. Привычного неба здесь не существовало вовсе — над головой висела лишь давящая, пульсирующая пустота цвета запекшейся крови. А под ногами, вместо ворсистого ковра «Олимпа», медленно колыхалась вязкая, зеркально-гладкая, уходящая за горизонт гладь крови. Воздух в этом месте был настолько тяжелым, плотным и пропитанным запахом раскаленной стали, что каждый вдох обжигал легкие.
Прямо перед ним, возвышаясь над кровавым океаном, подобно мрачному памятнику забытой эпохе, стоял монументальный трон. Он был целиком, мастерски вырезан из чудовищных костей неизвестных, исполинских существ, чьи черепа и клыки сплетались в гротескный узор.
На этом троне, небрежно и вальяжно развалившись, сидел мужчина. Его облик мгновенно вызывал в душе первобытный, парализующий ужас, который странным, болезненным образом смешивался с невольным, благоговейным восхищением.
Его мощное, идеально развитое тело атлета, не скрытое броней, казалось высеченным из цельного куска античного мрамора, а кожа была настолько неправдоподобно бледной, что напоминала тончайший, просвечивающий на свету фарфор. Длинные, чистые как первый снег белые волосы непослушным каскадом спадали на широкие плечи, создавая резкий контраст с его глазами. Правый глаз горел яростным, неконтролируемым алым пламенем, подобно рождающейся сверхновой, а левый светился холодным, безжалостным, мертвенно-желтым светом.
— О, ты здесь. Наконец-то, — произнес мужчина.
Его голос прозвучал удивительно мягко, игриво и почти ласково, но от одного только этого звука, завибрировавшего в самом пространстве, у Эриса мгновенно подкосились ноги, а сердце пропустило болезненный удар. В этой мнимой ласке крылась угроза такого масштаба, которую человеческий разум просто не мог осознать.
В мгновение ока, без единого видимого движения, не потревожив даже гладь крови под ногами, мужчина оказался прямо перед Эрисом. Его рост был подавляющим — не меньше двух метров чистого превосходства. Он возвышался над парнем, словно исполинская божественная статуя, одной лишь своей аурой безжалостно расплющивая и подавляя всё живое в радиусе мили. Эрис почувствовал себя ничтожной песчинкой, оказавшейся на пути сходящего ледника.
— К... кто вы..? — голос Эриса, вопреки его воле, сорвался на жалкий, хриплый шепот. Его тело сковал такой первобытный, парализующий страх, какого он не испытывал даже перед лицом неминуемой смерти в пасти Ищеек Мрака. Этот страх был заложен на уровне инстинктов, на уровне ДНК, кричавшей о том, что перед ним стоит вершина пищевой цепи всего мироздания.
Мужчина на секунду прищурил свои разноцветные, сияющие глаза, изучая дрожащего парня, а затем, широко и искренне улыбнувшись, по-свойски, почти по-дружески похлопал Эриса по плечу.
Удар казался легким, непринужденным, но парню показалось, что на его ключицу с огромной высоты обрушилась многотонная бетонная плита. Кости жалобно скрипнули, и Эрис едва удержался на ногах, закусив губу до крови.
— Так, так, тише, малой, — весело хмыкнул незнакомец, склонив голову набок. — Чего ты так задрожал? Расслабься. Я просто бог.
— ЧЁ И КАК ТУТ СПОКОЙНЫМ БЫТЬ?! — внезапно для самого себя, перекрывая собственный дикий ужас, истошно выкрикнул Эрис.
Его нервы, натянутые до звенящего предела за последние, наполненные кровью и смертью сутки, окончательно сдали. Накопленный стресс, боль и отчаяние вырвались наружу неконтролируемой волной гнева. Лишь спустя секунду, осознав, что он только что наорал на сущность, способную стереть его из реальности одним морганием, Эрис в абсолютном ужасе отшатнулся назад, прикрыв рот обеими дрожащими руками.
«Он убьет меня. Прямо сейчас. Просто расщепит», — пронеслась в голове обреченная мысль.
Но бесконечный зал сотряс громовой, раскатистый хохот. Бог запрокинул голову назад, искренне, от всей души наслаждаясь живой и дерзкой реакцией смертного. Кровавая гладь под их ногами пошла крупной рябью от звуковых волн его смеха.
— Ха-ха-ха-ха! — отсмеявшись, мужчина элегантным жестом вытер воображаемую слезу в уголке желтого глаза. — А ты забавный. Дерзкий. Именно такие мне и нравятся. Большинство на твоем месте уже пускали бы слюни на пол от ментального давления. Ладно, буду краток, у нас не так много времени, пока твоя надоедливая «подружка» внутри сладко спит. Ты ведь помнишь то загадочное сообщение в интерфейсе своей Системы? «Вами заинтересовался бог». Так вот, чтобы ты больше не ломал голову, это был я.
Он сделал медленный, плавный шаг ближе, и Эрис почувствовал невыносимый, обжигающий жар, исходящий от его идеального тела, словно от раскаленного ядра планеты.
— За твое упорство и за то, что ты выжил там, где должен был сгнить, я даровал тебе особую, уникальную способность, — продолжал мужчина бархатным голосом, с легким скучающим видом рассматривая свои идеальные, заостренные ногти. — Твоя кровь — это теперь не просто жалкая красная жидкость, поддерживающая жизнь в куске мяса. Она может превращаться в обсидиан. Черный, абсолютно неразрушимый камень, чья кромка способна резать саму ткань реальности, игнорируя любые магические щиты.
Бог внезапно перестал улыбаться. Его лицо стало хищным, а левый, желтый глаз сверкнул холодным, пронзительным золотом, от которого у Эриса перехватило дыхание.
— Но есть одна серьезная проблема, — голос бога лязгнул металлом. — Та херня, что сидит внутри тебя... этот ваш «Мрак»... — он брезгливо поморщился, словно произнес название заразной болезни, — она блокирует мою силу. Твоя хваленая синхронизация и эта паразитическая сущность действуют как банальная энергетическая пробка. Скажу тебе простыми словами: пока она доминирует в твоем теле, ты — лишь калека. Жалкий инвалид с запечатанным потенциалом бога. Когда оно из тебя выйдет... или когда ты сам станешь достаточно сильным, чтобы сломать ее хребет и научишься подавлять ее влияние, только тогда ты сможешь по-настоящему, в полную меру пользоваться всей разрушительной мощью обсидиана.
Лицо мужчины снова озарилось широкой, завораживающей улыбкой, обнажающей идеально ровные, хищно блестящие зубы.
— Но это лишь малая часть твоих новых способностей. Об остальных гранях моего дара узнаешь со временем, если, конечно, не сдохнешь раньше. Знаешь, в чем главная ирония этого мира, малой? Даже я не знаю точно, какие именно формы примет эта сила в твоих руках. Всё зависит исключительно от того, насколько глубоко ты готов погрузиться в собственную агонию и боль.
Силуэт мужчины начал медленно, плавно растворяться в пространстве, превращаясь в густой, кружащийся кровавый туман, который стремительно застилал обзор.
— Просыпайся, Седьмой, — донеслось из пустоты, эхом отражаясь от невидимых стен. — Нас ждет по-настоящему великое шоу, и я крайне не хочу, чтобы мой новый фаворит проспал самое начало.
Эрис резко, с громким хрипом сел на кровати, жадно, широко открытым ртом хватая кондиционированный воздух. Его сердце колотилось в грудной клетке в таком безумном, отчаянном ритме, что, казалось, готово было проломить ребра. Он в панике вскинул руки и быстро, ощупывая каждый дюйм, коснулся своего лица.
Никаких следов. Никакой крови.
Постельное белье оставалось безупречно белым, сухим и чистым.
*«Эрис? Что случилось?»* — тревожно и сонно отозвалась Никс в его сознании, ее теневые щупальца нервно заворочались в глубине его души. — *«Твой пульс и давление зашкаливают до критических отметок. Опять твои человеческие кошмары? Я же говорила тебе спать».*
Эрис ничего не ответил своей тени. Он медленно опустил взгляд на свои подрагивающие ладони, а затем с силой, до хруста суставов, сжал их в кулаки. Где-то там, глубоко внутри, под плотным, вязким слоем Тьмы и привычной магии Мрака, в самых тайных уголках его кровеносной системы, он отчетливо почувствовал нечто совершенно новое. Чуждое. Пугающее.
Холодное. Твердое. Абсолютно смертоносное.
Обсидиан спал в его венах, ожидая своего часа.
**[НОВОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ]**
**[СТАТУС: Скрытая способность «Обсидиановая кровь» — ЗАБЛОКИРОВАНО СУЩНОСТЬЮ МРАКА]**
**[УСЛОВИЕ РАЗБЛОКИРОВКИ: ???]**
Эрис медленно встал с постели, чувствуя, как дрожь в ногах постепенно уступает место холодной решимости, и подошел к огромному панорамному окну.
Рассвет над «Золотым Кварталом» только начинался, робко окрашивая затянутое облаками небо в нежно-розовые и багровые тона. Датчики на стекле тихо мигнули.
Сегодня было 7 декабря. День рождения Артура Виллонга.
И день, когда Эрис окончательно, бесповоротно понял свою истинную роль в этом чужом мире: он больше не был просто выживающим студентом с уникальным резонансом. С этой самой минуты его тело, его душа и его будущее стали живым, пульсирующим полем битвы между голодной Бездной и смеющимся Богом. И чтобы не стать просто пеплом на этой войне, ему придется превзойти их обоих.