Глухой, мерный, почти гипнотический ритмичный стук доносился откуда-то из-под невероятной толщи многовекового, спрессованного временем льда.
*Тух-тух... Тух-тух... Тух-тух...*
Этот звук был настолько низким, утробным и первобытным, что он не столько улавливался барабанными перепонками, сколько отдавался болезненной, зудящей вибрацией глубоко в костях, резонируя в позвоночнике и заставляя зубы непроизвольно сжиматься. Казалось, словно сами древние, безмолвные Альпы, тысячелетиями хранившие холодное равнодушие к людским судьбам, внезапно обзавелись гигантским, замерзшим сердцем, которое только что пробудилось от тысячелетнего сна. И это сердце определенно было голодным.
Резкий, порывистый ветер, до этого швырявший нам в лица мелкую ледяную крошку, внезапно стих. Наступила та самая неестественная, звенящая тишина, которая всегда предшествует катастрофе. Воздух стал плотным, тяжелым, словно пропитался свинцом.
Я резко вскинул руку, сжав пальцы в кулак. Жест был отработан до автоматизма. В ту же секунду наша часть отряда, двигавшаяся цепочкой по узкому заснеженному плато, замерла, как единый организм. Никто не проронил ни звука, лишь хруст снега под тяжелыми армейскими ботинками затих, сменившись тяжелым дыханием бойцов, чьи легкие обжигал разряженный горный воздух.
Не оборачиваясь и не отводя взгляда от клубящейся впереди неестественно густой, молочно-белой пелены тумана, я едва слышно произнес, зная, что адресат меня услышит:
— Ввил. Проверь пространство. Прощупай свои «нити». Что там, под нами? Насколько глубоко источник этого звука?
Слепой рейдер, шедший в паре шагов позади меня, замер. Я слышал, как скрипнула кожа его перчаток, когда он до побеления костяшек крепче сжал свой испещренный рунами деревянный посох. Несмотря на отсутствие зрения, он «видел» мир куда глубже и детальнее любого из нас.
Я краем глаза уловил, как напряглось его лицо, покрытое легкой изморозью. Его ноздри расширились, втягивая стылый воздух, а аура — обычно спокойная и незаметная — вдруг стала осязаемой. Она развернулась вокруг него, став тонкой, пульсирующей и прозрачной, как паутина утренней росы, стремительно растекаясь во все стороны: сквозь скалы, сквозь лед, сквозь сам ветер. Он интегрировал свое восприятие в саму ткань реальности этого проклятого места.
Секунда. Вторая. Третья. Тишина становилась невыносимой.
— Эрис... — голос Ввила дрогнул.
Это было настолько нетипично для хладнокровного, видавшего виды рейдера, пережившего не один прорыв, что по моей спине пробежал ледяной пот, не имеющий ничего общего с температурой окружающей среды.
— Нити... они натянуты до предела. Звенят так, что мне режет разум, — он сглотнул, и его голос сорвался на хриплый, панический полушепот. — Мрак не копит силы где-то там, в глубине. Он не приближается. Он *уже* здесь. Он везде. Под каждым камнем. В каждой снежинке. Ложись! Всем на землю!!!
Слово «ложись» еще не успело сорваться с его губ окончательно, еще не растворилось в морозном воздухе, как окружающая нас реальность сошла с ума.
Белая, казавшаяся безмятежной пелена тумана перед нами не просто расступилась — она взорвалась. Пространство буквально разорвалось на части с мерзким, влажным, чавкающим звуком, словно гигантский невидимый нож вспорол брюхо гниющему зверю.
Прямо в мою грудь из этой бурлящей мглы вылетело копье. Оно не было выковано из стали, не было выточено из камня или альпийского льда. Это был чистый, пульсирующий кошмар. Абсолютно черный, поглощающий любой свет сгусток концентрированного Искажения, принявший форму идеального, зазубренного снаряда. От него исходили волны такого концентрированного разложения, что снег под траекторией его полета мгновенно чернел и превращался в зловонную слизь.
Смертоносный снаряд летел с такой немыслимой скоростью, что бросал вызов самим законам физики. Моя нервная система, усиленная обсидиановой мутацией, забила тревогу. Мое восприятие времени резко замедлилось, мир погрузился в вязкое желе. Я видел каждый завиток черного тумана, срывающийся с острия копья.
Я видел, как оно вращается в полете, нацелившись точно в мое сердце.
Но «видеть» и «успеть отреагировать» — это совершенно разные вещи. Моя обсидиановая реакция позволила мне лишь напрячь мышцы плеча и начать медленно, мучительно медленно поднимать клинок для блокирования. Мой мозг уже просчитал траекторию, вес и скорость. Вывод системы был безжалостен: *я не успеваю*. Угол слишком острый, скорость слишком высока. Лезвие Темной Звезды сдвинется на пару сантиметров, прежде чем Искажение пробьет мою грудную клетку, превратив органы в черную пыль. Я буквально почувствовал ледяное дыхание смерти на своем лице.
*КРАК!*
Звук был такой силы, словно прямо над моим ухом разорвался артиллерийский снаряд.
Ослепительная, яростная вспышка синего, пронзительного света ударила по глазам, выжигая силуэты на сетчатке. Она сопровождалась оглушительным, рвущим барабанные перепонки треском разорванного, ионизированного воздуха. В нос немедленно ударил до рези резкий, почти химический запах озона, начисто перебив приторную, гнилостную вонь надвигающегося Мрака.
Кай возник передо мной, словно материализовавшись из самой стихии. Он не прибежал, не прыгнул — он перенесся по дуге молнии, оставив за собой выжженный след на снегу. Его глаза пылали нечеловеческим, электрическим светом.
Его тяжелый клинок, сейчас больше похожий на сгусток дикого, необузданного электричества, обрушился на темное копье сбоку с идеальной, выверенной точностью.
Раздался оглушительный взрыв, отбросивший меня на полшага назад.
Магия молнии высшего порядка вступила в прямой, бескомпромиссный конфликт с чистым Мраком. На микросекунду две энергии боролись, пожирая друг друга в эпицентре миниатюрной бури, но кинетическая энергия и ярость удара Кая взяли верх. Черное копье с пронзительным визгом, похожим на крик умирающего животного, разлетелось на сотни безобидных, дымящихся черных осколков, которые тут же бессильно растаяли на снегу, испарившись без следа.
Кай тяжело, со свистом выдохнул, опуская меч. По его клинку, рукам и даже волосам всё еще с треском пробегали змеящиеся синие дуги статического электричества. Он даже не обернулся ко мне, его взгляд был прикован к туману, из которого уже слышалось множественное, хищное рычание.
— Я же обещал Алисе, что мы *все* вернемся в лагерь на своих ногах, — бросил он сквозь зубы с легкой, напряженной усмешкой, поигрывая рукоятью меча. — Считай, что ты мне крепко должен, «номер один». И я обязательно заставлю тебя расплатиться.
— Врассыпную! Держать периметр! Ни шагу назад! — голос Артура прогремел над плато подобно трубному гласу.
Он активировал свой дар, и его слова, усиленные магией Света, не просто перекрыли завывания ветра и рычание монстров — они физически ударили по пространству, разгоняя ближайшие клубы тумана и вселяя в сердца бойцов крупицы надежды и адреналина.
Туман вокруг нас окончательно ожил. Засада была спланирована с пугающей, почти человеческой жестокостью и интеллектом. Твари лезли не только спереди, где их можно было ожидать. Они с хрустом выкапывались прямо из-под спрессованного, казавшегося монолитным снега у нас под ногами, сыпались с отвесных скал слева, выползали из скрытых трещин во льду.
Это был настоящий зверинец Искажения. Тощие, сгорбленные Костяные едоки с длинными, непропорциональными конечностями и бритвенно-острыми когтями, способными вскрыть армейский бронежилет как консервную банку. Теневые Сталкеры, чьи тела постоянно меняли форму, сливаясь со снегопадом и становясь почти невидимыми до момента атаки. И совершенно новые, невиданные нами ранее уродцы. Это были массивные твари, похожие на исполинских горилл, чьи мускулистые тела были от природы закованы в естественную броню из толстого, грязного, пропитанного Искажением черного льда. При каждом их шаге лед на плато жалобно трещал.
Студенты академии и опытные наемники, несмотря на первобытный ужас ситуации, мгновенно, без лишних слов разбились на малые боевые тройки, точно так, как мы сутками отрабатывали на тренировочных полигонах. Инстинкты выживания и мышечная память взяли управление телами на себя.
Я рванулся вперед, чувствуя, как обсидиан в моем теле резонирует, наполняя мышцы взрывной мощью. Одним широким, текучим взмахом Темной Звезды я обезглавил прыгнувшего из невидимости прямо на спину Кая Сталкера. Черная кровь фонтаном брызнула на белый снег, монстр даже не успел издать звука, его тело растворилось в воздухе еще до того, как коснулось земли.
— Не зевай, электрик! — крикнул я, уворачиваясь от когтей Костяного едока.
Рин, оказавшаяся в паре метров от нас, с ледяным спокойствием на лице резко взмахнула обеими руками, сводя ладони вместе. В ее глазах вспыхнуло глубокое, пугающее фиолетовое свечение. Пространство перед ней исказилось, воздух уплотнился до такой степени, что стал похож на линзу. Гравитация на участке в пять квадратных метров мгновенно увеличилась в десять раз.
Трое бронированных ледяных горилл, уже занесших свои огромные кулаки для удара, с тошнотворным, влажным хрустом рухнули на колени, а затем и вовсе вмялись грудными клетками в промерзший камень. Их собственная броня стала их проклятием — под неестественным, колоссальным весом их кости с треском ломались, пробивая внутренние органы. Твари ревели от боли, разбрызгивая черную слюну, не в силах даже поднять голову от земли.
Битва за считанные секунды превратилась в безумную, кровавую карусель смерти.
Пространство потонуло в оглушительной какофонии звуков. Истошный, рвущий душу визг монстров, ритмичный сухой треск электрических разрядов Кая, выжигающих целые шеренги едоков, яростные крики наемников, звон стали о прочный лед и пронзительный свист стрел. Луиза, заняв возвышенность на ближайшем валуне, превратилась в машину для убийства — ее стрелы из сверхплотного водяного льда прошивали головы монстров насквозь, пригвождая их дергающиеся тела к скалам.
Воздух пропитался запахом горелой плоти, крови, озона и пыли. Земля под ногами превратилась в скользкое, опасное месиво.
В коротком перерыве между отражением ударов, удачно пнув труп едока в надвигающуюся толпу, я отскочил к самому краю скалистого выступа, служившего естественной границей плато. Тяжело дыша, стирая со лба смесь пота и чужой черной крови, я бросил взгляд вдаль, в ту сторону хребта, где по нашему изначальному плану должна была находиться первая, передовая ударная группа Иззортов.
То, что я увидел там, заставило обсидиан в моем плече болезненно, судорожно сжаться, посылая волну пульсирующей боли прямо в шею.
Плотный альпийский туман в том районе не просто разошелся — он был безжалостно разорван, испарен чудовищными, спиралевидными потоками колоссальной тепловой энергии. Воздух над той частью ущелья дрожал и искажался от невыносимого жара, словно в пустыне в полдень.
Ванесса сражалась.
Её фирменное розовое пламя пылало с такой неистовой, разрушительной яркостью, что на какое-то мгновение мне показалось, будто прямо посреди заснеженных Альп взошло новое, второе солнце, принесшее с собой локальный апокалипсис.
Она высвободила свою истинную силу.
Иллюзорные, сотканные из чистого астрального огня лисьи уши плотно прижались к её голове, выражая крайнюю степень концентрации и агрессии. А за её спиной метался массивный, переливающийся плазменный хвост. Он хлестал по окружающим скалам, как гигантский бич, с легкостью разрезая многотонные валуны и оставляя после себя лишь глубокие, пузырящиеся, оплавленные до состояния стекла борозды.
Температура вокруг нее была такова, что снег не просто таял — он мгновенно сублимировался в пар.
Но поразило меня до глубины души вовсе не её преображение. Я знал, на что способна эта невыносимая девчонка. Поразил меня её противник. Ужас сковал мои легкие.
Над хрупкой фигуркой Ванессы, окруженной ореолом розового огня, возвышалась исполинская, кошмарная фигура. Это было не просто животное. Это была гротескная инсталляция больного разума Искажения.
Монстр состоял из сотен сплетенных, спрессованных вместе мертвых тел мелких Зараженных, кусков острых скал и огромных глыб черного, фонящего радиацией льда. Чудище возвышалось над полем боя не меньше чем на десять, а то и все двенадцать метров. У него не было лица в привычном понимании — лишь хаотичное нагромождение клыков и пустых глазниц. Вместо рук у этого хтонического кошмара болтались массивные, непропорционально огромные костяные молоты, созданные из сросшихся позвоночников и каменных валунов.
Каждое, даже самое ленивое его движение сопровождалось тем самым утробным, гулким стуком, который мы слышали в самом начале. *Тух-тух...* Это билось его ядро — огромный, пульсирующий сгусток гнойно-фиолетовой энергии, который можно было разглядеть сквозь глубокие прорехи в его грудной ледяной броне.
Ванесса металась вокруг этого титана ослепительной розовой вспышкой. Она двигалась быстрее, чем мог зафиксировать человеческий глаз, оставляя за собой лишь огненные шлейфы. Она наносила сотни, тысячи точечных, режущих плазменных ударов по его ногам, рукам и корпусу.
Пламя выжигало целые пласты гниющей плоти и плавило лед.
Но тварь, казалось, даже не чувствовала боли. Она лишь глухо ревела голосами сотен поглощенных существ, раз за разом методично обрушивая свои чудовищные костяные молоты на плато. Удары были такой силы, что кинетическая волна докатывалась даже до нас — земля буквально уходила у нас из-под ног за сотни метров от эпицентра их схватки, сбивая с ног студентов и наемников.
Ванесса была невероятно сильна. Её пламя было смертоносным. Но законы физики и масс никто не отменял. Даже признанный гений пятого ранга, вундеркинд своего поколения, при всем своем безграничном потенциале не могла в одиночку и быстро свалить Высшего Зараженного таких колоссальных габаритов.
Она выдыхалась. Я видел, как её огненный хвост начал терять плотность, как её прыжки становились на долю секунды медленнее. Она играла в рулетку со смертью — одна ошибка, одно попадание этого молота, и от нее останется лишь кровавое пятно на камнях.
Внезапно перед моими глазами, прямо в воздухе, замерцал полупрозрачный системный интерфейс, холодно и безразлично констатируя факты, которые я и так прекрасно понимал:
[СТАТУС: Засада на Втором Рубеже. Отряд разделен. Связь нарушена.]
[УГРОЗА: Высший Зараженный (Класс: Титан. Категория: Разрушитель) вступил в бой в секторе Альфа.]
Воздух вырвался из моих легких вместе с облачком пара. Я крепче перехватил рукоять Темной Звезды.