Два часа, оставшиеся до финального построения и выхода в ледяной ад, подавляющее большинство кадетов планировали провести максимально предсказуемо.
Кто-то судорожно, раз за разом протирал лезвия клинков промасленной ветошью, пытаясь унять дрожь в руках. Кто-то сидел на полу в позе лотоса, медитируя и по капле восстанавливая крохи маны в истерзанных ядрах. Кто-то просто тупо смотрел в стену, сжимая в руках поминальные свечи.
Но я прекрасно знал одну простую, высеченную на чужих надгробиях истину: горы убивают не только магией, монстрами или клыками Мрака. В первую очередь они убивают банальной одышкой. Они убивают гипоксией, забитыми молочной кислотой мышцами, внезапной судорогой в икрах и секундной потерей концентрации из-за того, что твое тело просто отказывается сделать еще один шаг.
Магия — это бензин. Но если двигатель твоего тела заржавел и рассыпается от усталости, никакой бензин не заставит машину ехать.
Я толкнул тяжелую дубовую дверь наших апартаментов.
— Подъем. Отдых окончен. Мы идем в тренировочный зал, — жестко, не терпящим возражений тоном отрезал я, переступая порог.
В комнате повисла пауза. Ввил, который только-только собирался поудобнее устроиться в глубоком кресле с толстой книгой (строки которой он быстро читал подушечками пальцев, улавливая микрорельеф страниц), так и замер с полуоткрытым фолиантом.
Рин, стоявшая у высокого зеркала и методично, прядь за прядью расчесывающая свои светлые волосы, медленно обернулась. В её руке застыл костяной гребень, а тонкая, идеальная бровь аристократки изогнулась в немом, саркастичном вопросе.
— Эрис, если ты вдруг забыл или вчера отморозил себе память, я маг гравитации, — её голос прозвучал подчеркнуто холодно, с той самой интонацией, которой отчитывают нерадивую прислугу. — Моя истинная сила заключается в тотальном контроле поля боя. В изменении вектора тяжести, в создании пространственных щитов и сокрушении брони противника. Моя задача — не махать кулаками в ближнем бою, как это делаешь ты. Зачем мне бессмысленно тратить калории?
— А я вообще саппорт, — тут же подал голос Ввил, аккуратно закрывая книгу и поправляя свои взъерошенные серые волосы. На его лице появилась легкая, извиняющаяся улыбка. — Моё дело — стоять в заднем ряду, мониторить слепые зоны и говорить вам, откуда пойдет атака. Зачем мне потеть на тренажерах перед рейдом? У меня и так... легкое магическое истощение после ночи.
Логика выживания
Я не стал улыбаться в ответ. Я прошел в самый центр просторной комнаты, остановившись так, чтобы видеть их обоих, и посмотрел на них сверху вниз. В моем взгляде не было ни капли сочувствия или понимания. Только холодная, выжженная прагматика.
— Вчера Мия тоже думала, что её дело — просто быть в группе и ставить барьеры, — тихо, но так, что каждое слово било как молот, произнес я.
Рин вздрогнула, услышав имя погибшей, и крепче сжала гребень. Улыбка Ввила медленно сползла с его лица, уступив место настороженности.
— Мраку абсолютно плевать на ваши узкие специализации, придуманные в теплых кабинетах Академии, — продолжил я, чеканя слова. — Твари из тумана не читают ваши личные дела. Когда у тебя, Рин, закончится мана, или когда плотность атмосферы на высоте прижмет тебя к земле так, что ты не сможешь поднять собственный гравитационный щит — твои пространственные каналы не спасут тебя от обморожения или от рывка Сталкера.
Я повернулся к слепому.
— А ты, Ввил. Когда тварь прорвет наш фронтлайн и окажется от тебя в метре, твой радар не поможет тебе уклониться. Ты должен уметь отпрыгнуть, перекатиться и бежать, не выплевывая легкие на снег.
Я поднял свою единственную левую руку и указал на открытую дверь.
— Если вы устанете на полпути к вершине, вы перестанете быть магами. Вы станете кусками мяса. А хуже мяса может быть только обуза. А обуза в Альпах живет недолго — она тащит за собой в могилу весь отряд. Я не собираюсь умирать из-за того, что кто-то из вас не смог пробежать лишние сто метров. Живо в зал. Оба. Это приказ, а не предложение.
Секунду Рин смотрела мне в глаза, словно пытаясь испепелить взглядом. Её гордость бунтовала. Но затем она молча бросила гребень на столик, резко развернулась к шкафу и вытащила тренировочный костюм. Ввил только обреченно вздохнул, нащупывая свою трость.
Тренировочный комплекс Иззортов, расположенный на нулевом этаже поместья, был под стать всему этому архитектурному монстру.
Это была не просто качалка с ржавым железом, а шедевр артефакторики. Высокотехнологичные рунические снаряды, зоны с искусственной имитацией разреженного горного воздуха, манекены из адаптивной биостали и сложные гравитационные платформы, позволяющие настраивать сопротивление среды. Пол был покрыт специальным пружинящим полимером, поглощающим звук шагов и ударов.
Я подошел к центральному пульту управления залом. Вбив несколько команд, я активировал протокол «Высокогорье». Воздух в помещении мгновенно стал суше, холоднее и на двадцать процентов беднее кислородом. Давление слегка придавило нас к полу.
— Добро пожаловать на плато, — бросил я, снимая куртку и оставаясь в одной майке. Мой пустой правый рукав был привычно заправлен за пояс. — Разминка пять минут. Затем круговая тренировка. Без магии. Вообще.
Я не давал им ни секунды пощады. Я гонял их так, словно они были новобранцами штрафного батальона, а не элитой Академии.
— Рин, мать твою, убери свои долбаные «фокусы» с изменением вектора веса! — рявкнул я на весь зал, когда увидел, как она пытается облегчить себе подъем на перекладине. Её тело двигалось слишком плавно, неестественно легко для уставшего человека. Вокруг её рук едва заметно мерцало фиолетовое поле.
Она сорвалась с турника, приземлившись на маты, и гневно посмотрела на меня.
— Я просто компенсирую массу, чтобы сохранить правильную биомеханику суставов! — огрызнулась она.
— Ты обманываешь себя! — я подошел вплотную к ней. — Ты должна чувствовать свой настоящий вес! Твои мышцы должны гореть, а не отдыхать в стазисе. Каждая лишняя калория, каждая крупица маны, потраченная на поддержку гравитационного щита просто из-за того, что у тебя задрожали ноги — это шаг к смерти. Если ты привыкнешь быть пушинкой в зале, в реальном бою, когда маны не останется, твой собственный меч покажется тебе неподъемным рельсом! Заново. И чтобы я не видел ни искры ауры!
Рин стиснула зубы так сильно, что я услышал скрип эмали. Её обычно безупречное фарфоровое лицо густо покраснело от физических усилий и ярости, а прилипшие ко лбу влажные пряди светлых волос окончательно разрушили образ недосягаемой ледяной принцессы.
Она задыхалась, её мышцы мелко тряслись от перенапряжения, но она упрямо запрыгнула на турник и начала делать подход за подходом — честно, на чистой физической силе, которой у неё было не так уж много. В её глазах читалось жгучее желание раздавить меня гравитационным прессом прямо здесь, размазать по стене, но где-то глубоко внутри она понимала мою правоту. И это бесило её еще сильнее.
Ввилу пришлось еще тяжелее. Его телосложение было далеко не атлетическим — тонкие запястья, узкие плечи, бледная кожа человека, не привыкшего к физическому труду. На беговой дорожке он начал задыхаться уже через десять минут, а на силовых упражнениях просто падал.
— Ещё десять отжиманий, Ввил! Давай, работай корпусом! — я стоял прямо над ним, специально подбирая слова поострее, чтобы пробить его броню равнодушия. — Если ты «Теневой саппорт» и плетешь свои хваленые нити, то эти нити должны управляться твердой, стальной рукой, а не дрожащим от слабости отростком! Монстр потянет за твою ауру — и ты улетишь за ним следом, потому что у тебя нет мышечного каркаса!
— Да иду я... иду... — хрипел он, буквально вминаясь лицом в резиновый мат и пытаясь выжать себя на трясущихся руках. Капля пота сорвалась с его носа и разбилась о пол. — Эрис, ты... ты больной тиран. Свихнувшийся садист... Лучше бы я спал...
> «Какое жалкое, восхитительное зрелище... — промурлыкала Никс в моей голове, с явным удовольствием наблюдая за мучениями кадетов. — Аристократка, потеющая как портовая шлюха, и слепой щенок, скулящий на полу. Ты ломаешь их, Эрис. Мне это нравится. Но смотри, как бы этот слепой не сломался слишком сильно. В нем сидит что-то злое. Я чую это даже сквозь вонь его пота».
>
Я проигнорировал демоницу, продолжая отсчитывать ритм. Мое собственное тело, подпитываемое древней, пульсирующей обсидиановой сущностью в правом плече, справлялось с нагрузками играючи. Я почти не сбил дыхание, работая одной левой рукой наравне с ними.
Спустя полтора часа непрерывного ада они оба рухнули на маты, раскинув конечности, тяжело, со свистом втягивая в себя разреженный воздух. Зал казался раскаленным от их температуры.
— Физическое тело — это сосуд, — спокойно произнес я.
Я возвышался над ними, глядя на их вздымающиеся грудные клетки.
— Ваша мана, ваши навыки, ваши родовые техники — всё это лишь жидкость, налитая внутрь. Но если сам сосуд треснет от усталости, покроется микротрещинами от гипоксии и слабости — вся ваша великая, хваленая мана просто бессмысленно вытечет в снег. Вы даже заклинание сплести не успеете, если не сможете вдохнуть. Теперь ваши мышцы это запомнят.
Рин с огромным трудом приподнялась на дрожащих локтях. Её грудь тяжело вздымалась под мокрой футболкой, но взгляд, которым она посмотрела на меня снизу вверх, изменился. Он больше не был подавленным, растерянным или напуганным, как утром во время панихиды. В этих глазах снова зажглась искра — злая, дикая, бескомпромиссная и абсолютно живая.
— Я тебя искренне, до глубины души ненавижу, Эрис, — хрипло выдохнула она, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Но, выдержав паузу, скривила губы в кривой усмешке и добавила: — Но... чай сегодня вечером я тебе всё равно заварю. Иначе ты, инвалид проклятый, своей одной рукой даже сахар в кружке не размешаешь, не перевернув стол.
Ввил, всё еще распластанный на полу лицом вниз, не нашел в себе сил даже на ответную колкость. Он лишь слабо, еле заметно махнул рукой в воздухе, словно соглашаясь сразу и с её ненавистью, и с чаем, и с моим тиранством.
Мы были физически вымотаны, измочалены до предела. Мышцы гудели, наливаясь тяжестью, но это была «правильная», очищающая усталость. Та самая боль, которая намертво вытесняет из головы все лишние мысли, рефлексию и липкие страхи, оставляя на их месте только кристально чистый, первобытный инстинкт выживания.
Теперь, лежа на этих матах, мы были готовы ко второму рейду гораздо лучше, чем все те шестнадцать кадетов наверху, которые всё это время просто молча протирали клинки и жалели себя.
[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]
[СТАТУС ГРУППЫ: Общая физическая выносливость +5%]
[МЕНТАЛЬНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ: Восстановлена]
[ОТНОШЕНИЯ:]
[Рин — Скрытое признание авторитета (Формирование доверия)]
[Ввил — Укрепление связи (Физическая адаптация)]