Возлюбленные.
Мужчина и женщина, которые любят друг друга, знают об этом и состоят в отношениях.
Отношения, в которых можно беззаботно смеяться, щебетать или, напротив, смущенно ворковать друг с другом.
«Разве не так?»
Я этого не знаю. На самом деле, о любви я только слышал.
У меня никогда её не было.
Пристальный взгляд Элине всё ещё был устремлен на меня, но я понимал: если молчание затянется ещё хоть немного, неизвестно, что произойдет. Поэтому я постарался сохранить спокойствие.
Я признался ей.
И она сказала: «Поняла».
Прошлым вечером я ждал её здесь.
Меня.
— Послушай.
Сначала я отбросил все лишние мысли.
В голове крутилось лишь одно, и я произнес это, глядя на неё.
— Мы теперь встречаемся?
Её брови едва заметно дрогнули.
— …
В свете уличного фонаря её глаза потемнели, словно на них легла тень.
Жутко.
Но мне нужно было прояснить ситуацию, отступать было нельзя.
— Я признался тогда… ты не дала чёткого ответа, и я подумал, что ты отказала.
Элине выслушала меня и тихо вздохнула.
— Разве я не сказала «поняла»?
И то верно.
— Верно.— Разве это не ответ?
И с этим не поспоришь.
Хм… значит, мы встречаемся.
С Элине.
С самой «Элине».
…
Почему?
Элине немного понаблюдала за моей реакцией, словно изучая её, а затем, видимо, решив не тратить больше времени, отвела волосы за уши.
— Завтра.— М?— Завтра в девять утра приходи на пустырь к северу от академии.— Хорошо.
Сказала «хорошо».
Бывает, что человек молчит, потому что сказать нечего, но я понял: бывает и так, что молчат, потому что слов слишком много.
Я с дурашливым видом смотрел в спину Элине, которая, бросив это одностороннее указание, ушла, будто все дела были завершены.
Её спина, такая же непоколебимая, как и всегда, не пропадала из виду, пока она не скрылась за поворотом школьного двора.
А когда подул порыв ночного ветра, словно подталкивая меня поскорее уйти, я, ведомый этим чувством, зашел в свою комнату.
Погасив свет, я лег в кровать и уставился в потолок.
Под потолком, описывая дуги, летали мелкие мошки.
Завтра, в девять утра, пустырь к северу от академии.
Давай приведем мысли в порядок. Элине сама сказала: «Возлюбленные». Это значит, что она приняла моё признание.
Так, теперь попробуем призвать на помощь сухую логику.
Я закрыл глаза, представил в воображении ангела и задал ему вопрос:
— Ангел, я признался, и она ответила взаимностью. Почему она это сделала?
«Может, вы любите друг друга?»
— Не знаю.
«Вы долго были близки?»
— Нет, мы почти даже не разговаривали.
«Э-э… может, из одного родного края?»
— Нет.
«…Тогда почему?»
— Я же говорю, я сам не знаю!
Ангел в моем воображении тоже задумался, нахмурился, махнул рукой и исчез.
Никакой от него пользы.
И тут мне в голову пришло:
«Может, у нас с Элине были какие-то точки соприкосновения, о которых я не догадывался?»
Ангел из воображения вспыхнул, задал этот вопрос и, похлопав крыльями, улетел.
«Точки соприкосновения с Элине».
— Точки соприкосновения…
Я начал перебирать воспоминания за последние два года.
Было два случая, которые можно было бы с натяжкой так назвать.
На первом курсе сбежал тролль, предназначенный для практических занятий, и устроил переполох. Мы тогда невольно оказались в одном убежище.
Даже тогда, когда вокруг дети плакали и повсюду царил хаос, она одна сохраняла полное спокойствие.
А еще разок — в конце первого курса, когда мы вместе представляли результаты группового задания.
Да, кажется, тогда мы немного пообщались, но, насколько я помню, никаких глубоких бесед, которые привели бы к прогрессу, не было.
А если вспомнить второй курс…
С того момента, как нас разделили на класс «Альфа» и класс «Бета», она стала буквально существом с небес.
В лучшем случае — мельком видеть лицо на пути куда-то или сталкиваться в коридоре, и, разумеется, встретиться шансов было еще меньше.
Хм…
Совершенно непонятно.
Время текло безжалостно, и над горами уже начала проглядывать синева рассвета.
Утро выходного дня, которое должно было быть счастливым, уже давно превратилось в прах.
Весь день меня мучил вопрос: с каким умыслом, зачем она меня позвала и почему согласилась встречаться?
Честно говоря, до сих пор всё казалось нереальным.
Сегодня, если бы мы встретились и она сказала: «На самом деле я пошутила», я бы спокойно посмеялся и забыл об этом.
«Ой, да она же сказала, что согласна! Почему ты так сомневаешься?!»
Если бы кто-то вокруг услышал эту историю, возможно, они бы сказали именно так, но ведь речь об Элине.
О той самой Элине.
За последние два года, не считая групповых занятий и совместной работы, она не завела ни одного друга.
Она всегда ходила одна, и это уже стало чем-то обыденным.
Разве это не абсурдно, что для такой девушки я стал не просто другом, а возлюбленным?
И всё же я встал и начал собираться.
Открыв шкаф, я увидел, что рядом с парадной формой, будто по сговору, висели три одинаковых комплекта повседневной одежды.
В академии действовало правило, разрешающее носить только форму, так что особого гардероба и не требовалось.
Конечно, те, кто хотел выделиться, самостоятельно украшали форму.
Кто-то вешал значки или ордена.
А какой-то парень даже прицепил длинный развевающийся плащ.
К счастью, меня это не касалось.
Когда солнце начало медленно подниматься над горами, я выпил стакан воды и направился к пустырю к северу от академии.
Надеясь, что ничего плохого не случится.
Погода была по-издевательски солнечной.
Птицы шумно щебетали, и в расслабленной атмосфере выходного дня первокурсники осматривали окрестности, а студенты постарше группами обсуждали что-то своё.
Обычно я тоже был частью этого пейзажа, но не сегодня.
Чем ближе я подходил к северному пустырю, тем тяжелее становилось на душе.
Академия была построена на горе, но занимала огромную территорию.
Поэтому даже внутри академии в разных зонах была разная атмосфера.
Особенно на севере: после того как в прошлом во время магических экспериментов там произошел несчастный случай, большинство зданий снесли или оставили на реконструкцию, поэтому это место было окутано куда более зловещей аурой, чем остальные.
Чем дальше я шел на север, тем меньше становилось студентов.
Как только я подошел к месту встречи, в глаза бросились ветхие приборы, неработающий фонтан и скамейка.
У пустыря был свой особый вид, но здесь определенно было тише, чем в других местах.
И там, на скамейке, сидела она.
Элине.
Она сидела, глядя на деревья и чувствуя ветер.
…Она была прекрасна.
Может, я повторяюсь, но атмосфера вокруг неё была поистине прекрасной.
Серебристые волосы мягко развевались в лучах солнца, а голубые глаза были чистыми, словно океан.
Ещё прекраснее этот образ делала одежда.
Никаких значков, плащей или орденов для хвастовства — лишь самая простая форма, но эта строгость идеально сочеталась с её благородным образом.
Отчасти именно из-за этой ауры я долгое время не решался заговорить с ней.
Но сегодня я обязан был это сделать.
Я глубоко вдохнул.
И медленно пошел вперед.
Может, потому что поблизости никого не было, но Элине, хоть и не подала виду, сразу почувствовала мое присутствие, повернула голову, и мы встретились взглядами.
Спокойно. Мне не страшно.
Бессознательно я остановился.
Надо было идти вперед, но я застыл.
Нет.
На самом деле, мне до смерти страшно.
После того как я неуклюже и зажато проделал последние несколько шагов, я наконец оказался перед ней и, натянув как можно более равнодушную улыбку, заговорил:
— Привет.
Услышав приветствие, Элине спокойно посмотрела на часы на запястье.
— 8:59.
Она подняла взгляд на меня.
— Опасно было.
Что именно было опасным?
Я не хотел этого знать.
— …Прости.
Зачем я извиняюсь? Я же пришел вовремя.
Пожалуйста, не говори странных вещей.
В моей голове снова началась междоусобная война. Помимо хаоса в голове, я заметил, что Элине уже встала.
Оказалось, что она довольно невысокого роста.
Даже когда она стояла, ей приходилось смотреть на меня снизу вверх.
Когда я смотрел на неё издалека, я этого не замечал, но чем ближе находишься, тем больше узнаешь новых вещей.
И вчера, и сегодня.
Она умеет выражать чувства, маленького роста.
И вопреки привычной холодности, от неё веет теплом.
…Теплом?
Опустив взгляд, я увидел, что моя рука лежит на её руке.
Ух ты, рука.
Так я держал её за руку?
— …?
Как на это вообще нужно реагировать?
Не успел я об этом подумать, как она слегка потянула меня за собой.
Так естественно, что я даже не успел осознать.
— Пойдем.
У неё по-прежнему не было выражения на лице, но она не принуждала меня силой.
Факт, который я узнал сегодня: ладонь у Элине маленькая и нежная.
Мы пошли.
Минут десять мы вдвоем бродили по безлюдной тропинке на севере академии.
Это был не сон. Я чувствовал отчетливое прикосновение. Обернувшись, я увидел Элине, чьи волосы развевал свежий весенний ветер.
Она, держа меня за руку, медленно прогуливалась по двору, закрыв глаза, словно наслаждаясь ветром.
— Элине.
Я набрался смелости и впервые за десять минут заговорил.
— М?
Ответ прозвучал в её манере — спокойно.
— Почему ты согласилась?
Я не умел заигрывать и не знал, как обращаться с девушками, поэтому сказал прямо.
Почему согласилась, была ли она действительно серьезно настроена, принимая мое признание? В этом вопросе было заключено много смыслов.
Она остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на меня.
— Ты ведь признался.
Тот же ответ, что и вчера.
Раз я признался, значит, она приняла.
С одной стороны, вполне логичный ответ, а с другой — совершенно непонятный.
Я ведь спрашивал, *почему* она согласилась. Неужели она не понимает, что именно мне нужно?
— Ты правда только поэтому ответила «да»?— Да.
«Да», — сказала она. Она приняла мое признание только потому, что я признался, безо всяких причин? Если бы признался кто-то другой, она бы тоже сказала «да»?
Когда я так подумал, в голове как будто стало проясняться, но…
— Элине.— М?— Если бы кто-то другой признался, ты бы тоже согласилась?
— Нет.
Мгновенный ответ.
Она ответила, даже не задумываясь.
Она равнодушно, с прежним бесстрастием огляделась вокруг.
Словно вышла на прогулку спустя долгое время, она крепко сжала мою руку, закрыв глаза и наслаждаясь ветром.
— Просто.
Сказала она.
— Что?— Просто потому что это ты.— …
Когда я спросил её после признания, почему она вообще спросила, «почему я решил признаться», ответом тоже было «просто».
На самом деле это был проигрыш в споре, но теперь это не имело никакого значения.
Элине.
Она была из тех людей, которых действительно трудно понять.
Интересно, понимает ли она, как её воспринимают окружающие?
Она ведь для всех парней академии — недосягаемая звезда.
Человек, к которому никто не осмеливается подойти из-за создаваемой ею ауры.
«Хотя, думаю, такие вещи её не волнуют».
Будь на её месте она, она бы, скорее всего, проигнорировала эти взгляды.
За те два года, что я наблюдал за ней, она была именно такой.
Человеком, которого совершенно не волнует, что о ней думают окружающие.
Так прогулка закончилась тридцать минут спустя.
Обойдя весь северный пустырь и вернувшись к фонтану, она наконец отпустила мою руку.
На ладони осталось немного пота, но она не обратила на это внимания.
— Было весело.
И что здесь было весёлого?
Мы просто ходили, держась за руки, что тут могло быть весёлого?
Ах, как трудно её понять.
Все гении такие странные?
— Лутес.
Звук моего имени из её уст отозвался внутри меня чем-то невероятным.
— Да.
Она глубоко вздохнула, словно решаясь что-то сказать.
— Ты ел?
А, еда.
Конечно, я не ел.
Откуда время на еду?
Да и от волнения кусок в горло не шёл.
Но если сказать, что я не ел, она может почувствовать себя неловко…
— Я перекусил по-быстрому.— Вот как?
Думаю, это был нейтральный и безопасный ответ.
Это длилось всего мгновение.
Я заметил, как уголки губ Элине, которые до этого были почти недвижны, едва заметно опустились.
…Нет, только не это.
Она не расстроилась из-за того, что я не поел, правда?
— Но вообще-то я всё ещё голоден…
На всякий случай я поправился.
— Понятно.
Уголки губ Элине едва заметно поднялись вверх.
…Это было заметно.
Может быть…
Может быть, Элине гораздо более эмоциональный человек, чем я думал. Эта мысль начала проникать мне в голову.
— Тогда пошли.— Поесть?
Она кивнула.
— Да.
Она снова взяла меня за руку.
— Пошли.
Решительным тоном, не считаясь с моим мнением, она уже тянула меня за собой.
В столовую.