Если задуматься, даже у меня, человека, у которого, казалось бы, не было ничего общего с Элине, нашлась одна точка соприкосновения.
Нам обоим нравилось гулять.
Правда, была разница: мне нравилось смотреть на небо и звезды, а Элине просто любила бродить без цели.
В некотором смысле, именно поэтому мы могли часами ходить вместе, не обмениваясь ни словом, и при этом не испытывать неловкости.
«…»
Мы вышли из аудитории после факультативного курса.
И вот уже десять минут шли в полном молчании.
Между высокими деревьями аллеи догорал багряный закат, и мы, как обычно, направились в тихую северную часть академии.
«…»
Если раньше я чувствовал лишь беспокойство и неуверенность, то теперь меня больше всего тревожило состояние Элине.
Её лицо выглядело осунувшимся, а взгляд — отсутствующим, будто она витала где-то далеко.
Казалось, она совсем не видит дороги и движется лишь благодаря тому, что я веду её за руку.
«Скажи мне, когда перестанешь колебаться».
Я вспомнил её слова.
Тогда я подумал, что она просто проявляет заботу обо мне, но, глядя на неё сейчас, я начал кое-что понимать.
Я не хотел насильно требовать от неё ответа.
Пусть это будет тогда, когда ей самой станет легко, когда она сама захочет заговорить.
Хоть я и чувствовал легкое нетерпение, это было то, что мне предстояло принять как должное.
«Если я не могу дождаться хотя бы этого…»
Разве я не буду в неоплатном долгу перед Элине, которая терпеливо ждала меня всё это время?
Так мы прошли ещё несколько минут.
Аллея закончилась, и впереди показался северный сектор с его мрачными, старыми зданиями, окрашенными в рыжеватый отблеск заката.
Мы шли по безлюдной территории.
— Лутес.— Что?
Элине наконец нарушила долгое молчание.
— Тебя это сильно беспокоило?— …Нет, всё в порядке.
Конечно, это была ложь.
Меня это невероятно беспокоило. Я никогда прежде не видел её настолько слабой и подавленной.
— Ты сменила парфюм.
Я намеренно сменил тему.
Пока я был поглощен её состоянием, я этого не заметил, но теперь, несмотря на отсутствие цветов вокруг, в воздухе витал тонкий приятный аромат.
— Ну как?— Тебе идет.— …
Элине никак не ответила, лишь осторожно поправила волосы и принюхалась. А затем, что-то перебирая пальцами, крепче сжала мою ладонь.
«Ей стало хоть немного легче?»
Очень на это надеюсь.
Даже если она не расскажет мне, в чём причина, главное, чтобы у неё на душе стало спокойнее.
— Ох.
Когда мы миновали здания северного сектора, перед нами выросла пологая тропа.
Насколько я помнил, наверху находился холм, заросший луговыми травами, и окраинная территория, отделенная от академии оградой.
Похоже, если мы поднимемся туда, об учёбе на сегодня можно забыть.
Я не произнёс ни слова.
Я хотел оставить право выбора за Элине.
— Лутес.— Что?— …Я хочу отдохнуть сегодня.
Я без лишних слов кивнул.
Мы вместе начали подниматься по тропе.
Как и в Щебечущем лесу, в это время в пятницу здесь не было ни души — только мы вдвоем, и кроме нас никто не нарушал тишину.
— Ты когда-нибудь поднимался сюда?— Впервые.
На слова Элине я ответил кивком и продолжил путь.
Деревья, окрашенные в красный, бросали длинные тени.
Стояла тишина, нарушаемая лишь нашими шагами.
Ни плеска ручья, ни щебета птиц. Только покой.
Местами встречались небольшие камни, словно приглашая путников идти дальше.
Холм, на который я поднимался впервые, оказался довольно высоким и затяжным.
Обернувшись, я заметил, что у Элине, несмотря на всё ещё невозмутимое выражение лица, выступили капельки пота.
Конечно, её дыхание оставалось ровным, а значит, она не была измотана физически.
«Хорошо, что в детстве я постоянно лазил по горам».
Когда мы играли с ребятами из деревни, всё всегда заканчивалось покорением какой-нибудь вершины. В нашей компании были дети из разных селений.
Теперь-то я понимаю, что тогда был слишком мал и даже не знал, из какого поместья приехал каждый из них.
Воспоминания детства — вещь довольно сумбурная.
Пока я витал в этих мыслях, тропа, кажется, подошла к концу.
— Ха-а…
Перевалив через последний гребень, мы увидели бескрайнее поле, усеянное луговыми травами.
Зрелище было…
Безусловно, великолепным.
За горизонтом разливался закат, а если оглянуться назад, то можно было увидеть постройки академии, крошечные, словно игрушечные модели.
Подул ветер, и высокая трава пошла волнами, напоминая океан.
— Красиво.
Когда я приходил сюда в прошлый раз, ощущения были совсем другими.
Мы немного полюбовались пейзажем, присели где-то на пригорке, и, вдыхая прохладный ветерок, снова соединили руки.
— Лутес.— Да?— Тот человек, которого ты встречал в комнате для встреч… ты сказал, что он из твоей семьи?
Комната для встреч.
Место, где я видел Кленоа, мать Элине, и где в последний раз простился с Альфредом.
— Хм… вообще-то, это был не член семьи.
Я уже однажды промолчал, но теперь, когда Элине спросила снова, мне не хотелось лгать второй раз.
— …Правда?
Взгляд Элине, до этого устремленный на закат, обратился ко мне.
— Он для меня дороже, чем родная семья.— …
Интересно, как она поняла эти слова?
Ведь было правдой, что Альфред значил для меня куда больше, чем те, в ком текла со мной одна кровь, но к кому я не испытывал никакой привязанности.
— А твои родные не приезжали?— Учитывая, что это запад, путь неблизкий.
Я спокойно сослался на расстояние, оправдывая их отсутствие.
— Запад…
Элине начала задумчиво перебирать воспоминания.
— Лутес, значит, твой род из рыцарей.
Слова о «рыцарском роде» заставили меня вздрогнуть.
— Откуда ты знаешь?
Мои глаза расширились от неожиданности.
В прошлом, до того как магия вошла в повседневный обиход, именно рыцари с мечами были основной силой, защищавшей империю от магических существ и чужеземцев.
Сейчас основные силы сосредоточены на севере для борьбы с монстрами и охраны границ от кочевых народов, но до того, как империя полностью покорила континент, на западе оставалось немало разрозненных сил.
Естественно, те, кто проявил себя в боях или обладал выдающимися данными, вышли из западных земель.
Поэтому истоки большинства семей западных поместий восходят к рыцарским родам. Семья Риперто — не исключение.
«Хотя сейчас…»
Теперь, когда настало время мира, это были спокойные земли, а семья Риперто со временем переключилась на выращивание пшеницы и сельское хозяйство.
Как бы то ни было, меня удивило, что Элине знает такие подробности, хотя, с другой стороны, если немного интересоваться историей, это общеизвестный факт. Наверное, Элине схватывает всё на лету.
Элине невозмутимо продолжила:
— В детстве я ненадолго ездила на запад, вот и запомнила.— Ты была на западе?— Наш глава семьи тогда был придворным магом, и его отправили туда из-за внезапного нашествия магических существ. Я поехала вместе с ним.
Я припомнил те времена.
Западный регион граничил со Святым Государством, и в отличие от юга, где царил полный мир благодаря удаленности от монстров, там время от времени случались прорывы.
В детстве я тоже помню время, когда из-за нашествия монстров нас не выпускали из поместья.
Хотя вряд ли кто-то обратил бы внимание, если бы я сбежал.
— Тебе не было страшно?
Учитывая, что Элине была со мной одного возраста, тогда она была совсем маленькой.
Не знаю, кем был глава семьи Пейлес — придворный маг, который взял ребенка с собой в такую командировку, — но, должно быть, он человек с железными нервами.
— Я плохо помню, всё-таки это было давно… тогда… я была не в себе.
«Не в себе».
Ещё бы. В то время повсюду был хаос, люди из других поместий бежали в наше, а жители нашего региона временно жили в других местах.
— …Я тогда очень много плакала.— Серьезно?
Элине и плакала? Я не мог себе этого даже вообразить.
— Что, не веришь?— Честно говоря… да, не верится.
Элине пристально посмотрела на меня, а затем отвела взгляд.
— Сегодня я получила письмо от нашего главы.
Закат переходил в фиолетовые тона, и большая часть солнца скрылась за горизонтом.
Элине, некоторое время хранившая молчание, медленно заговорила:
— Лутес.— Да.— …Я боюсь нашего главу.
Солнце полностью исчезло, и на землю опустились сумерки.
Мне не нужно было объяснять причину — я и так всё понимал.
В детстве ей, должно быть, пришлось пережить немало тяжелых моментов.
Может, это и предвзятое мнение, но, возможно, именно поэтому Элине выдерживала такой изнурительный график учебы…
— Если спросишь, боюсь ли я сейчас… Да, думаю, это так.
Элине говорила спокойно, но в её глазах отражалось прошлое.
Она крепче сжала мою руку, и я почувствовал дрожь, передавшуюся через её голос.
— Сегодня днём пришло письмо… и я вспомнила прошлое, вот и вела себя так…
Она слегка повернулась и посмотрела на меня.
— Странно, да?— Вовсе нет.
Мгновенный ответ.
— …Правда?— Конечно, ничего странного.
Я посмотрел на небо. Фиолетовые краски сменялись чернильной тьмой, и одна за другой начали проступать звезды.
— Я тоже через многое прошел.
В детстве, когда я ещё не понимал их холодного отношения, я пытался привлечь внимание любыми способами.
Нарочно падал с лестниц, пытался простудиться холодной зимой, голодал по несколько дней.
Но в ответ — тишина.
Они замечали меня, только когда я совершал ошибку и меня нужно было наказать.
— Хотя сейчас это уже не имеет значения.
Я к этому привык.
Меня больше не интересовало, почему они так поступают.
Когда я показал им свою магию, они впервые проявили интерес и отправили меня в академию.
Если я получу диплом, ценой моей магии, я смогу жить рядом с братом, не чувствуя себя лишним, и буду обеспечен всем необходимым.
Разве этого недостаточно?
— Так что всё в порядке.
Элине посмотрела на меня.
Конечно, мы выросли в разных условиях, но мне хотелось бы, чтобы эти слова хоть немного облегчили её ношу.
И мне хотелось хоть немного стать для неё опорой.
— Да…
Воцарилась тишина.
— Элине.
Мы встретились взглядами.
— Если тебе тяжело, я помогу.— …— Не знаю, чем именно могу быть полезен, но я хочу тебе помочь.
Элине всегда была той, кому трудно смотреть в глаза, но в этот раз я не хотел отводить взгляд.
— Неважно, возлюбленные мы или нет. Я просто не хочу видеть тебя такой.
Элине пристально смотрела на меня.
Затем она осторожно произнесла:
— Ты правда выполнишь любую мою просьбу?— Если это в моих силах.
Вину и самобичевание — всё это нужно было подавить прямо сейчас.
— Спасибо.
Мой ответ вызвал на её лице легкую, искреннюю улыбку.
Лунный свет заливал поле, а Млечный Путь разрезал небесный купол.
Она была совсем близко, и моё сердце забилось в неритмичном танце. Огни зданий академии начали зажигаться один за другим, мерцая, как маленькие свечи.
— Лутес.— Да.
Подул ветер.
— Я люблю тебя.
Голос Элине звучал твердо, без тени сомнений.
Какой это раз?
Раньше я всегда увиливал от ответа, но сейчас мне не хотелось этого делать.
Я смотрел на Элине, не отводя глаз. И надеялся, что она видит в моих глазах то же самое.
С трудом разомкнув губы, я прошептал так, чтобы она услышала:
— …Я тоже.
Мой голос дрожал.
Услышав мой ответ, Элине без слов притянула меня к себе.
Тук.
Она коснулась своим лбом моего.
— Эли…— Постой.
Она тихо проговорила:
— Побудем так немного, Лутес.
…
— Хорошо.
Мы замерли, прижавшись лбами друг к другу, и тихо закрыли глаза.
Так долго.
Пока ветер не стал родным.