Мы сцепились руками.
Тепло, которое ощущалось глубже и сильнее, чем просто от прикосновения ладоней.
Я чувствовала, как дрожат его спокойные глаза, и ощущала силу, с которой он сжимал мою руку всё крепче.
«…»
Ему приятно?
Когда я подняла голову, лицо Лутеса, освещенное лампой библиотеки, слегка покраснело. В оранжевом свете его глаза казались особенно яркими. Глаза, в которых, когда мы смотрели на небо, отражались звезды. Теперь в них отражалась моя рука.
Хороший человек.
Одними словами его не определить, но, если выразиться проще всего — он именно такой.
Я знала, как трудно подняться из класса «Бета» в класс «Альфа». Я предполагала, что из-за того, что он стал моим возлюбленным, в коридорах к нему будут цепляться. И всё же он человек, который не подавал виду, как ему тяжело.
То тепло, что я почувствовала при трёх наших встречах на первом курсе, не было случайностью. Даже сейчас, сжимая его руку, я понимала, что он, вероятно, до сих пор этого не осознаёт.
«…Хорошо».
Мне безумно нравился стук его сердца. Нравилось, что он держит меня за руку и смотрит на меня; нравилось, что он старается ради меня. Нравилось, что я могу вот так видеть его прямо перед собой.
Я не знала, как обычно развиваются отношения у возлюбленных. Поэтому просто делала так, как хотелось. Стоило коснуться его щеки, как я почувствовала нежность его кожи. Это ощущение грубоватой кожи и едва заметная дрожь, передающаяся моим губам, — мне это нравилось.
— Сделай это.
Поэтому я хотела получить то же самое и от него.
«…»
На его лице не было перемен, но…
«Участилось».
Сквозь сжатые руки я чувствовала, как его пульс становится всё быстрее, а лицо, освещенное оранжевой лампой, начинает пылать ещё сильнее. И снова его зрачки задрожали.
Ему жаль?
«Не извиняйся».
Лутес… Сейчас я невероятно счастлива. Поэтому… пожалуйста, не делай такое лицо.
— Элине.
Его дрожащий голос зазвучал четко.
— М-м?
Он поднял голову, и в его глазах отразилась я.
— …Я.
Он замялся, покусывая губы. Что он хочет сказать?
«…Нет».
Не говори этого сейчас.
Я крепче сжала его руку. Пожалуйста, не убегай. Не слишком ли поспешно я попросила? Слёз не было, но в глазах Лутеса блестела влага.
— Лутес.
— …
— Я подожду тебя.
— …
— Так что не делай такое лицо.
В прошлом, когда тебя не было рядом, я просто шла вперед, глядя только перед собой, Лутес. Но после встречи с тобой я начала останавливаться на пути, смотреть по сторонам и оглядываться назад. Я могу подождать, даже если ты далеко. Я могу учиться смотреть назад, ведь я готова стараться ради тебя так же сильно, как ты ради меня.
— Сделай это.
Это была просьба.
Лутес тихо посмотрел на Элине. За мерцающим светом его лицо стало почти алым, ярче оранжевого пламени, но Элине не обращала на это внимания.
Ведь в его глазах теперь отражалась она.
Мы снова соединили руки. Элине медленно закрыла глаза. В этот момент, когда весь обзор перекрыт и всё внимание сосредоточено лишь на чувствах, я почувствовала, как сквозь слегка рассеянный холодный воздух приближается тепло.
Понемногу.
Понемногу.
«…»
Тук-
Коснулось.
…
Элине сжала руку ещё крепче. Все чувства сосредоточились на ощущении щеки.
Это был краткий миг, но мы определенно соприкоснулись. Его дрожащие губы коснулись щеки Элине и отстранились. Пробирающее до мурашек, головокружительное ощущение — момент, длившийся словно вечность. Когда тепло прикосновения стало угасать, а его тело начало отдаляться, Элине снова открыла глаза.
— …
— …
Он отвёл взгляд. Словно не в силах встретиться глазами, он низко опустил голову и тихо пробормотал:
— …Сделал.
— Знаю.
Ведь я отчетливо это почувствовала, я до сих пор это чувствую.
— Спасибо.
— … Нет… это я должен…
Лутес не смог договорить. Он просто что-то бормотал, будто сам с собой.
…
«Милый».
Элине чувствовала, как частит её сердце, но всё перекрывал его пульс, передающийся через сжатую руку.
* * *
Сделал.
Я сделал это.
Мне пришло в голову: а стоило ли мне вообще это делать? Но, услышав её последнюю просьбу, я решился.
«Сделай это».
Я впервые коснулся губами чьего-то тела. Холодная, но мягкая кожа. Казалось, я сейчас потеряю сознание, но я сжал зубы и выдержал.
А моё лицо… какое оно? Я не хотел смотреться в зеркало. И не хотел, чтобы Элине его видела, поэтому опустил голову. Ведь я впервые выражал кому-то привязанность, вдруг я совершил ошибку? Максимум, что я делал в детстве — это обнимался с Альфредом и матерью.
«Фу-ух».
От первого же проявления нежности у меня почти началось переутомление. Всего лишь поцелуй в щеку, а у меня дрожат руки и кружится голова.
— Лутес.
— А, д-да…
Когда Элине назвала моё имя, я бессознательно поднял голову. Странное чувство: тело движется, а разум еще где-то далеко.
— Насчет профессора Раэна.
Ах, точно, в этом заключалась тема разговора.
Элине медленно убрала руки и снова повернула стул. К счастью, когда сильно нагретый воздух начал остывать, жар с моего лица тоже сошел. Элине достала из сумки книгу, раскрыла её и обмакнула перо в чернила.
— Он ушел из Магического инспектората 13 лет назад, а в академии преподает уже 10 лет.
Я тоже снова повернулся к ней, прислушиваясь. Я знал всё это. Профессор Раэн, будучи сотрудником инспектората, получил тяжелое ранение, уничтожая «Утреннюю луну», печально известную преступную организацию империи, и, по слухам, отошел от дел, решив заняться воспитанием нового поколения.
— Я знаю, хоть и не в деталях.
Почему она вдруг заговорила об этом?
— Я победила.
— Что?
— Профессор Раэн. Я победила его в учебном поединке.
…
— Победила?
Голова словно оледенела, а потом пришло чувство, будто меня ударили. Элине спокойно сообщила этот факт и начала писать пером на пергаменте.
— Да.
— Профессора?
Профессора Раэна?
Я вспомнил сегодняшний дневной поединок. Даже несмотря на то, что он не выкладывался на полную, его опыт и сила до сих пор отдавались дрожью на коже.
«…Ого».
Элине победила такого профессора Раэна. Конечно, наверняка были какие-то ограничения и штрафы, но это все равно поразительно.
— Он ведь давно ушел на пенсию, к тому же, кроме меня, его смогли победить ещё человек четыре.
Словно осознав мой взгляд, Элине невозмутимо добавила пояснение.
— Правда…?
Первыми на ум пришли Сереан и Тирион Альтеран. В голову пришли ещё несколько студентов из самого топа. Важно было то, что я чувствовал разницу. Сначала, глядя издалека, я думал лишь о том, что вершина высока, но теперь, когда я начал подниматься сам, я осознал, насколько она на самом деле далека.
По спине пробежали мурашки.
— Ты невероятная.
Это было невероятно, до такой степени, что я проникся благоговением.
Ух.
Элине перестала писать, сжала руку, державшую перо, и расслабила её.
— Элине?
Затем она резко повернула голову. Это был первый раз, когда она вела себя так. Обычно она либо смотрела мне в глаза, либо отворачивалась лишь слегка. Но так, чтобы полностью развернуть корпус — это я видел впервые, сердце пропустило удар.
«Я сказал что-то не то?»
— Нет… то есть… просто ты правда невероятная. Я не насмехаюсь, честно…
Я поспешно начал оправдываться, но она всё ещё смотрела в сторону.
— …Лутес.
— А?
— Давай заниматься.
От её твердого тона я понял, что в чем-то ошибся. Хотя и не знал, в чём именно.
«…?»
Я внимательно посмотрел на Элине, которая полностью отвернулась.
«Ухо…»
Её ушко, видневшееся из-под волос, покраснело. Почувствовав мой взгляд, она попыталась равнодушно поправить волосы, прикрывая ухо, но было уже поздно.
«…»
Она стесняется?
«Потому что я её похвалил?»
Если подумать, я всегда лишь благодарил Элине или не помнил, чтобы хвалил её всерьез.
…
Неужели.
Элине вряд ли стала бы так реагировать из-за этого…
«Или стала бы?»
Я думал над этим, но допытываться дальше было бы невежливо. Я без лишних слов уткнулся в книгу и начал делать записи, услышав это, Элине тоже медленно взялась за перо. Мы снова молча сосредоточились на учебе.
Я писал одной рукой, а второй начал сжимать и разжимать кулак для контроля маны…
Хлоп.
Элине схватила мою руку. Когда я повернулся, она всё ещё писала, но опустила мою руку под стол.
— Элине, мне нужно практиковаться…
— Не делай этого.
Она крепко сжала мою руку и не отпускала. Если подумать, она всегда держала меня за руку во время занятий. Мне это нравилось, но…
«Теперь…»
Согласно моей собственной оценке, мне нужно было постоянно упражняться в мане.
— Прости, Элине, мне правда надо практиковаться.
Я твердо сказал это и попытался высвободить руку, но Элине не только не ослабила хватку, но ухватилась еще сильнее, словно желая сцепиться в крепкий замок.
— Эли…
— Не хочу.
…
Она начала охватывать каждый мой палец, не давая вырваться. В конце концов, стоило рукам переплестись окончательно, она снова сжала их.
«Это что, связывающая магия?»
Надо было действовать решительно, но я не мог. Поэтому сдался. Я начал усердно концентрироваться хотя бы на конспектах, наслаждаясь прикосновением Элине. В тишине был слышен лишь звук тикающих часов, наше дыхание и изредка доносившиеся издалека голоса других студентов.
«Эта часть сложная».
Если во время письма я натыкался на непонятное, то сразу делал заметку. Всё равно не хотелось отвлекать Элине или постоянно переспрашивать, так что соберу всё вместе и спрошу у профессоров позже.
«Может, отдохнем?»
Из-за того, что мы долго занимались, как всегда, затекли ноги, и голова начала ныть. Но я чувствовал, что стало намного лучше, чем в первый день, когда я снова начал учиться.
Взглянув в сторону, я увидел, что Элине всё так же не отрываясь смотрит в книгу. И тут мой взгляд упал на её щеку.
«…А».
Щека, которой еще мгновение назад касались мои губы. Она выглядела такой белоснежной и мягкой. Я поспешно отвел взгляд и уставился в книгу, но концентрация была давно потеряна.
«Сегодня учеба провалена».
Я самокритично вздохнул и начал рисовать узоры на полях пера.
* * *
На потолке висела роскошная хрустальная люстра. Множество людей чокались бокалами, наслаждаясь атмосферой, а возвышенная и спокойная музыка делала вечер в банкетном зале еще более изысканным. Формы одежды были разнообразны, а перемешанная толпа улыбалась и вела беседы.
И среди этой толпы стоял мужчина.
На первый взгляд он будто кого-то ждал — вокруг не было людей, лишь один сопровождающий стоял позади. Тем не менее, аура, которую он излучал, подавляла толпу.
— Берна.
— Да, господин.
Берна почтительно склонил голову.
— Через 5 минут подай карету.
— Слушаюсь.
Этот мужчина, Рокгорд, ценил время как золото. Его расписание всегда было составлено с точностью до минуты, и он терпеть не мог отклонений. Даже если дело касалось людей из императорской семьи.
Тихо покачивая бокал, он наблюдал, как плещется в нём красное вино.
«Алкоголь».
Он не особо любил вино. Спиртное отупляет разум и притупляет суждения. Говорят, что опьянение приносит радость, но эту эмоцию он совершенно не мог понять.
— Следующий пункт — придворные маги?
— Да, запланировано на 6 часов вечера. Связаться ли со старшим молодым господином?
Старший молодой господин. Речь шла об Эване. Берна сказал это чисто формально, учитывая, что тот сейчас служит в магическом корпусе при императорском дворе.
— Нет, не трать время попусту.
— Слушаюсь.
Рокгорд без тени сомнения отказался от встречи с сыном.
— Пошли весточку Гельберину, в его последнем трактате много недочетов.
А стоило подумать о младшем сыне в Магической башне, как брови сами собой нахмурились.
— Жалкий тип.
Сделав глоток вина, он почувствовал вкус спиртного на языке. У него было два сына, достигших невероятных высот — один в магическом корпусе, другой в Магической башне, — но Рокгорд не чувствовал от этого большего удовлетворения, чем от вкуса вина.
Человечество развивалось. Он превзошел своего отца, который превзошел своего деда. А что с его детьми? Вместо того чтобы превзойти его, он видел в них лишь недостатки. То, что, нося фамилию Пейлес и получив все его ноу-хау, они, напротив, деградируют. Виски снова заломило, словно от головной боли.
'...'
И всё же был один ребенок, на которого он возлагал надежды. Его младшая дочь, чьи глаза были так похожи на его собственные.
— Господин, и ещё…
Берна, словно понимая, о ком идет речь, хотел было продолжить, но…
Бах!
В этот момент двери зала распахнулись, и показались императорские гвардейцы.
— Наконец-то.
Их доспехи, отливающие золотом, были куда роскошнее и ярче, чем серебряная броня охраны у входа. Это была не просто стража, а личная гвардия императора. Болтовня в зале стихла, и всё внимание приковалось к дверям.
Рокгорд развернулся и стал смотреть прямо вперед. Между выстроившимися в ряд рыцарями зашагал мужчина. Черно-красные волосы, как у императора, на лице играла свободная и приятная улыбка. Лицо, полное амбиций, не похожее ни на воинственного старшего брата, ни на высокомерных младших.
— Его Высочество Второй принц входит!
Второй принц, Карин Ивант.
Именно он был главным героем этого банкета и тем самым человеком, который пригласил Рокгордa.