Словно капля чернил на чистом листе белой бумаги, одна-единственная фраза способна вмиг перевернуть атмосферу.
Торжественная скорбь, наполнявшая зал, мгновенно испарилась, а на ее место пришло нечто удушливое и тяжелое, подобно черному дыму.
На Зига скрестились недоверчивые взгляды... вернее, взгляды, полные открытого подозрения.
В конце концов, предсмертную записку их сородича принес матерый наемник. Даже не зная наверняка, приложил ли он к этому руку, было вполне логично предположить его причастность.
Именно из-за опасений подобного исхода вождь и хотел поговорить с Зигом с глазу на глаз.
— Всем успокоиться, сначала давайте обсудим...
— Выкладывай! Что случилось с господином Тегинэ... с нашим гордым воином?!
— Смотря что ты ответишь, живым ты отсюда можешь и не уйти!
Попытки вождя утихомирить соплеменников утонули в яростных выкриках.
Собравшиеся воины Дзинсу-Я наступали на Зига с расспросами, готовые наброситься на него в любую секунду.
Для Дзинсу-Я, ставивших воинскую доблесть превыше всего, титул мастера обладал огромным весом.
Как народ с чужих земель, они держались вместе и свято чтили узы братства. Одно дело, если бы речь шла о ком-то вроде Райки, ступившего на путь бессмысленной резни и покинувшего сородичей по своей воле. Но Тегинэ отправился на заработки ради того, чтобы прокормить свой народ.
Мастер был для них живым символом несокрушимой силы и примером для подражания.
Убийственные взгляды вокруг Зига были настолько острыми, что любой обыватель уже вжался бы в стену или сжался в комок от страха за свою шкуру.
Но Зиг оставался непоколебим.
Не обращая ни малейшего внимания на клубящуюся вокруг вражду и жажду крови, он просто констатировал факт:
— Я зарубил его.
Зиг произнес это сухо и буднично, будто сообщал прогноз погоды.
Гул в зале оборвался мгновенно, словно само время застыло от его слов.
— ...Что ты только что сказал?..
Вопрос сорвался с чьих-то ошеломленных уст.
Зиг повернулся к говорившему и повторил:
— Я убил Тегинэ.
Признание — или, скорее, заявление, — которое невозможно было истолковать превратно.
До присутствующих наконец дошел смысл сказанного как раз в тот момент, когда вождь и Исана, ожидавшие подобного исхода, синхронно схватились за головы.
Зал взорвался с неистовой силой, разорвав оцепенение в клочья, словно сухой пергамент.
— Ублюдок!..
— Убейте его! Изрубите эту тварь на куски!!
— Не надейся уйти отсюда живым, наемник!
Поднялся неистовый рев.
Зал сотрясали яростные вопли, и каждый присутствующий потянулся к оружию на поясе.
Похоже, здесь умели сражаться от мала до велика. Даже безобидная с виду старуха мгновенно выпрямила спину и с дьявольским выражением лица обнажила клинок.
Шуоу и его стражи отчаянно пытались сдержать толпу, но готовые к взрыву воины буравили Зига налитыми кровью глазами. В противовес их бешенству, наемник безучастно наблюдал за происходящим без тени страха или волнения.
Гибель товарищей на поле боя — повседневная рутина не только для наемников.
И Зиг, и отряд, в котором он когда-то состоял, были чертовски сильны. Но на войне нет абсолютов, и в масштабах резни индивидуальное мастерство решает далеко не всё. Потери случались регулярно, пусть и реже, чем у других. Такова была их работа и их жизнь.
Именно поэтому Зиг не понимал их чувств.
Одно дело, если бы они вели мирное существование, но зарабатывать на жизнь копьем — значит постоянно ходить под руку со смертью. Когда тот, кто добровольно выбрал этот путь, погибает, можно скорбеть, но к чему эта бессмысленная ярость?
По крайней мере, у самого Тегинэ этой решимости было с избытком.
— ...Какое разочарование.
Едва слышный шепот посреди хаоса.
В обычной ситуации эти слова потонули бы в шуме, но они резанули чуткий слух длинноухого народа.
— Что ты вякнул, ублюдок?!
— Назад, Цудзуми!
Ощутив себя смертельно оскорбленным, молодой воин взревел, перекосив лицо от злобы.
Он проскользнул мимо Шуоу, проигнорировал окрики старейшин и направил всю свою ненависть прямо на Зига.
Цудзуми — юнец с характерным носом-картошкой — встал прямо перед Зигом.
Для своего возраста он явно был весьма ловок, раз сумел прорваться сквозь заслон Шуоу.
Зиг скрестил руки на груди и холодно посмотрел прямо в глаза парню.
Перед Цудзуми возвышался двухметровый великан с бугрящейся даже сквозь плотную одежду мускулатурой. Вновь оценив габариты наемника, парень на мгновение сник, но тут же взял себя в руки и яростно выплюнул:
— Что значит твое «Какое разочарование»?!
— Ровно то, что сказано. Вы так много треплетесь о воинской чести и гордости, но ваша решимость оказалась грошовой. Это разочаровывает.
— ...Ты смеешься над нами?!
Голос Цудзуми дрожал, нос покраснел от ярости, а пальцы вцепились в ножны на бедре.
Крепко сжав ножны левой рукой, он большим пальцем сдвинул гарду, высвобождая клинок.
Глядя на его боевую стойку, Зиг лишь скучающе вздохнул.
— Он зарабатывал на жизнь убийствами, и не только людей. К чему этот вой, когда убили его самого? Взяв в руки оружие, он поставил свою жизнь на кон.
Кого возмутит гибель охотника на зверя или авантюриста, истребляющего демонических тварей за звонкую монету?
Скорбеть — естественно, но пока ты сам отнимаешь чужие жизни, глупо копить обиды на судьбу, когда клинок обратится против тебя. И с людьми всё работает точно так же.
Слова Зига, видимо, задели Цудзуми за живое — он слегка отвел взгляд.
— ...Даже если мы готовы к смерти, это не уменьшит ненависть к тому, кто убил нашего брата по оружию.
Слова, которые он выдавил из себя, растеряли былую спесь, но были до краев наполнены глухой, клокочущей болью.
Зиг не обязан был считаться с его чувствами, но и отрицать их не собирался.
Жажда мести — вполне нормальная вещь. В ней было куда больше человеческого, чем в слепом фанатизме по кодексу воина и подавлении истинных эмоций.
Выходит, он просто переоценил их.
Будь они хоть трижды воинственным кланом с чужих земель с их пафосными речами о гордости, ими двигали те же примитивные эмоции, что и обычными людьми.
Повидав лишь нескольких выдающихся представителей — Исану, Райку и Тегинэ, — Зиг сам для себя решил, что и остальные здесь такие же.
Хотя кому, как не ему, знать: далеко не каждый способен хладнокровно смириться с потерями и жить дальше.
Зиг уже хотел одарить ледяным презрением воинов Дзинсу-Я, сверлящих его ненавидящими взглядами, но отбросил лишние мысли и медленно закрыл глаза.
А когда открыл их, то опустил руки и едва заметно сместил вес тела на носки.
— ...!
Присутствующие затаили дыхание от прокатившейся по телу леденящей волны, заставившей волосы встать дыбом.
Зиг не обнажил клинки. Он просто слегка сменил стойку.
Но одного этого хватило, чтобы воины Дзинсу-Я осознали: численный перевес не дает им ни малейшего преимущества. Их глаза расширились, а рты захлопнулись сами собой.
— Ненависть никуда не девается, значит? Логично.
Зиг повторил фразу Цудзуми тяжелым, могильным тоном.
Парню вернули его же собственные слова, но его тело намертво сковало параличом. Он не мог пошевелить даже пальцем.
В воображении Цудзуми отчетливо предстала картина, как спаренные клейморы разрубают его на куски в то же мгновение, как он дернется.
Но ведь он сам первым обозначил намерение драться. Парень попытался вернуть клинок обратно в ножны, но большой палец, сдвинувший гарду, намертво одеревенел. Во рту пересохло, юноша судорожно глотнул воздух, но легкие отказывались подчиняться.
— Тогда попробуй отомстить и утолить эту ненависть.
Цудзуми уже задыхался.
Чудовищное давление порождало животное желание броситься наутек, но первобытный страх подсказывал: малейшее движение обернется смертью.
Раздавленный этим противоречием, он впал в панику и рефлекторно сжал пальцы на рукояти меча.
— Не мог бы ты на этом остановиться?
Нефритовая молния рассекла пространство между двумя мужчинами.
Длинные белые волосы взметнулись в воздухе следом за этими словами.
Рукоять меча Цудзуми, готового сорваться в атаку, оказалась жестко прижата сверху ее правой рукой.
Вклиниться в бой, готовый вспыхнуть в долю секунды — нет, уже наполовину начавшийся, — можно было лишь движением на грани божественной скорости.
Исана Гейхорн, мастер Дзинсу-Я.
Она смотрела прямо на Зига глазами того же оттенка, что и остаточные всполохи молний, окутывавшие ее тело.
— Не могу сказать, что издевательства над нашей молодежью вызывают у меня уважение.
Цудзуми ошарашенно выпучил глаза, когда Исана без единого звука встала между ними.
Единственными, кто вообще заметил ее рывок, были старейшина, знавший всё наперед, и Шуоу, считавшийся кандидатом в следующие мастера.
А единственным, кто полностью отследил ее перемещение взглядом, был Зиг.
Осознав это, Исана почувствовала, как по ее лбу стекает капля холодного пота.
Раньше ее движения читали. Под ее скорость успевали подстроиться.
Но чтобы кто-то безупречно отследил траекторию ее рывка от начала до конца — такое случилось впервые. Хотя Исана сорвалась с места из слепой зоны за его спиной, взгляд серых глаз Зига неотрывно следовал за ней.
В их прошлых схватках он ни разу не смог идеально отследить ее перемещения. Ее навыки не притупились — напротив, горечь поражений подстегнула ее тренироваться до седьмого пота, оттачивая мастерство день за днем.
И всё же ее главное оружие — абсолютная скорость — дало сбой.
Сколько же жестоких боев прошел Зиг за это короткое время? Через сколько кругов ада ему пришлось продраться?
Исану обожгло непреодолимое желание потребовать от него ответов, но, поймав на себе тяжелый взгляд вождя, она вспомнила о возложенной роли.