В зале воцарилась тишина — разительный контраст с недавним ревом толпы.
В самом центре помещения наемник и воительница молча сверлили друг друга взглядами.
Кто-то с облегчением перевел дух.
Окружающие, которых только что чуть не раздавила чудовищная аура готовности Зига к резне, немного пришли в себя после вмешательства собственного мастера. Прямо как ополченцы на поле боя, воспрянувшие духом при виде подоспевшего надежного подкрепления.
Примазывались к чужой силе, не более того.
В конечном счете, какими бы высокими идеалами они ни прикрывались, по своей сути они ничем не отличались от деревенского ополчения или шайки добровольцев.
Пепельные глаза наемника, окончательно потерявшие к ним интерес, вынесли приговор без тени эмоций.
— ...Я понимаю, о чем ты.
Исана явно что-то уловила в холодном взгляде Зига.
Видя, как соплеменники расправили плечи, стоило ей встать впереди, девушка тоже сделала свои выводы, но лишь слегка потупила взор и тихо вздохнула:
— Среди нашего народа мало кто стал истинным воином в полном смысле этого слова. Даже среди тех, кого признали мастерами за физическую силу, не все доросли до этого уровня духом.
— Как Райка?
Стоило Зигу произнести это имя, как лица окружающих перекосились от отвращения, а Цудзуми с новой силой сжал руку, прижатую к рукояти ладонью Исаны.
Судя по всему, Райка, упивавшийся убийствами ради забавы, до сих пор вызывал у них лишь омерзение.
— Ну, тут сложно сказать...
Но были и исключения. Вождь и Исана — только они не выказали брезгливости при упоминании этого имени.
Девушка заговорила, ее раскосые глаза дрогнули, а на лице промелькнула мучительная тень:
— Поначалу я думала так же. Но тогда я слышала ваш с Райкой разговор... и поняла, что не могу с уверенностью заявить, будто выбранный им путь был ошибочным.
Все изначально решили, что Райка сбился с пути, и изгнали его, даже не попытавшись выслушать.
Но хотя его без колебаний вышвырнули из клана, он всё равно пришел на помощь, когда похитили детей и клан обратился к нему.
Действительно ли он сошел с верной дороги? Принять свою чудовищную природу, данную от рождения, и идти собственной тропой, не сворачивая ни на шаг — возможно, именно такого человека и следовало назвать истинным воином.
Эта мысль засела в голове Исаны с того самого дня.
— Включая меня саму, мы всё еще незрелы... мы лишь в процессе постижения пути воина. Прости, что не оправдали твоих ожиданий.
Исана произнесла это прямо и открыто. На ее лице не было ни капли фальши — лишь легкий налет стыда за собственную неопытность.
Отпустив рукоять меча Цудзуми, которую она удерживала, Исана повернулась к Зигу.
Она обхватила кулак ладонью другой руки и плавно склонила голову в традиционном воинском приветствии.
Белые волосы, спадавшие вдоль заостренных ушей, взметнулись в воздухе, придавая ее благородному поклону особую грацию.
— Последняя воля Тегинэ дошла до адресата. Тебе, воину, бросившему ему вызов и сразившему его в честном бою... нет, тебе, солдату, я приношу глубочайшую благодарность.
Исана воздала должное исходу битвы чистым, но твердым как сталь голосом.
В ее позе не осталось и следа обиды — лишь искреннее признание триумфа победителя.
Когда мастер — живой символ Дзинсу-Я — выразила признательность по всем канонам воинской чести, никто из присутствующих больше не посмел возразить открыто.
Пусть и не скрывая досады, вся бушевавшая до этого толпа последовала ее примеру и склонила головы.
Взгляд старейшины проследил за струйкой табачного дыма, тающей в воздухе.
— Я уж думал, мне сегодня укоротят срок жизни, — выдохнул вождь, когда Зиг ушел, а большинство соплеменников разошлись.
Молодежь морщилась от едкого запаха табака, но терпела, не решаясь лишить старика одной из немногих оставшихся радостей. После недавней стычки они прекрасно понимали, какого труда стоило удерживать в узде их буйный, жаждущий крови народ.
— Шуоу, тебе стоит думать головой, прежде чем действовать. Потому что к худу или к добру, но этот человек всегда приносит с собой бурю.
Исана отерла пот со лба и сердито уставилась на Шуоу.
Ситуация балансировала на лезвии бритвы и в любой момент могла перерасти в кровавую бойню.
Она даже боялась представить число трупов, реши Зиг устроить здесь полномасштабную резню.
Выстоять против всех в одиночку не под силу даже ему, но это лишь в том случае, если бы он полез напролом.
Чудовищная приспособляемость, которую он показал в их прошлых стычках, доказывала: в грязной свалке ему нет равных. Начни он прикрываться слабыми соплеменниками как щитом, прорываясь на выход и нанося максимальный урон на ходу — даже Исане с ее скоростью было бы чертовски тяжело его достать.
Несмотря на массивные габариты, Зиг обладал звериной ловкостью, а его физическая сила и выносливость были воистину нечеловеческими.
Разгромное поражение в забеге на выносливость в полном боевом снаряжении до сих пор стояло у нее перед глазами.
— П-прошу прощения... Он вел себя настолько открыто, что я решил, будто он просто был свидетелем его гибели. Я и помыслить не мог, что сам убийца заявится прямо к нам без тени страха...
— ...Если рассуждать так, логика в твоих словах есть. Кто в здравом уме попрется во вражеский лагерь с докладом о смерти их бойца только потому, что его об этом попросили? Это же абсурдно.
Выслушав сбивчивые оправдания притихшего Шуоу, Исана тяжело вздохнула, признавая его правоту.
Старейшина, затянувшись трубкой, негромко произнес в пустоту:
— Вот насколько высоко... он оценивал нас как истинных воинов.
— ...
Исана и Шуоу стыдливо опустили глаза и прижали уши.
Чужак отнесся к ним с предельным уважением, а их соплеменники повели себя как стая бешеных псов. В такой ситуации трудно было разобрать, кто здесь на самом деле злодей.
— ...Неужели из-за того, что нас так долго считали обузой, в наших головах намертво укоренился комплекс жертвы?
— Вовсе нет!..
Шуоу рефлекторно попытался возразить, ведь подобное клеймо было бесконечно далеко от гордого звания воина.
Вождь покосился на него и выпустил клуб серого дыма:
— А ты можешь заявить об этом со стопроцентной уверенностью? Мы — жертвы, которых силой выдворили с родины, и нам некуда возвращаться. Но для коренных жителей этого города мы — просто чужаки, пришедшие невесть откуда и самовольно занявшие их земли. Так кто же в таком случае жертва?
— Но это...
— Я не говорю, что притеснять чужаков — это правильно. Но статус жертвы не дает нам права творить всё, что вздумается.
Как бы Шуоу ни хотелось спорить, после недавнего позора возразить было нечего.
Сохранять достоинство под гнетом притеснений — задача невероятно трудная. Даже благородные сердца со временем ожесточаются и черствеют, когда весь мир вокруг отворачивается от них. И осознавать это было невыносимо больно для воина, гордившегося кровью Дзинсу-Я.
— Нам нужно начать тренировки с нуля, верно? И духа, и тела.
Исана, молча слушавшая старика, хлопнула себя по колену и поднялась, толкнув в плечо Шуоу, чьи уши поникли так низко, словно вот-вот отвалятся.
— Шуоу, ты идешь со мной.
— Куда, госпожа Исана?
— Туда, где живет человек с несгибаемой силой воли. В такие моменты нам просто необходимо спросить у него совета.
В плане боевой техники Исана и ее ровесники давно превзошли старого наставника, но в закалке духа им до него было как до луны.
Прихватив с собой Шуоу, она покинула резиденцию и зашагала к тренировочным площадкам.
После того как Зиг покинул резиденцию старейшины.
После слов Исаны никто не посмел выразить недовольство вслух, и, хотя в их глазах читалось желание высказать всё, что они думают, воины разошлись молча. Впрочем, Зиг всё равно не ослаблял бдительности.
Пройдя немного по улице, Зиг вспомнил собственные слова, цинично усмехнулся и почесал затылок.
Мимо с веселым гомоном и смехом пробежала ватага ребятишек.
Наемник мельком глянул на них и встретился взглядом с одним из малышей. Заглянув в чистые детские глаза, еще не познавшие горечи недоверия и предательства, он ощутил странный укол неловкости.
— Не похоже на меня.
Пробормотав это с насмешкой над самим собой, он отвел взгляд от ребенка и зашагал дальше.
Он почти никогда в жизни не возлагал на других завышенных ожиданий.
Зиг судил людей исключительно по их поступкам. Критерием оценки служил не характер и не внешность, а лишь то, что человек сделал или был способен сделать.
На словах звучит просто, но на деле отношение легко искажается симпатиями или антипатиями, а умение находить общий язык — важнейший навык при работе в отряде.
Нередко тех, кто нарушал слаженность группы, вышвыривали вон, какими бы умелыми бойцами они ни были.
Найти место, где единственным мерилом союзника оставалась чистая польза, удавалось крайне редко.
— Сам напридумывал ожиданий, сам разочаровался... Каково это вообще слушать тем, кому ты это выкатил?
Даже если пара человек оказалась выдающимися воинами, это вовсе не значит, что таковыми являются все поголовно.
Как он мог забыть столь очевидную истину?
Навязывать свои ожидания окружающим, словно сопливый подросток в период взросления...
— Не мне теперь смеяться над Исаной...
Зиг поморщился от досады и ускоренным шагом покинул восточный квартал.