Чжуан Найнай был потрясен. Она обернулась и увидела, как открываются
железные ворота. Дворецкий стоял там, глядя на Чжуан Найнай, и сказал:
«Мадам, я знал, что вы придете. Пожалуйста, входите.”
Чжуан Найнай: “…”
Ворота уже были открыты. Может ли она все-таки уйти?
Ответ, похоже, был отрицательным.
Более того … она действительно беспокоилась о состоянии Си Чжэнтина. Поэтому она стиснула зубы и вошла.
По
дороге на виллу дядя Ли объяснил: «сэр был таким с самого детства.
Всякий раз, когда он болен, он не идет в больницу. Ни укола, ни
лекарства он не получит. Он просто выкарабкается без медицинского
вмешательства. Он никого к себе не подпускает. На этот раз у него
действительно высокая температура, но он все еще упрямо отказывается от
помощи. Мы даже не можем накормить его водой. Мадам, быстро поднимитесь
наверх и поговорите с ним. Он болен уже несколько дней. Мы поставили ему
капельницу, чтобы сбить температуру, но он все еще пытается
выздороветь. У него уже неделю высокая температура. Если его температура
все еще не упадет, мы не будем знать, как еще мы можем ему помочь!”
Глаза Чжуан Найнай сузились. У него уже неделю была высокая температура? Как это могло быть настолько серьезно?!
Она поспешно поднялась наверх вместе с дядей Ли, а когда вошла в спальню, ее взгляд сразу же упал на Си Чжэнтина.
Он
лежал в постели, укрытый одеялом. Он выглядел хрупким. Его лицо пылало,
глаза были плотно закрыты. Его характерная мужская аура пронизывала
комнату.
Дядя ли протянул ей жаропонижающее. — Мадам, это лекарство, которое должен принимать сэр.”
Чжуан
Найнай опустила голову и посмотрела на лекарство, затем перевела взгляд
на мужчину на кровати. Все его тело было укрыто одеялами. Только голова
его была непокрыта. Его теперешнее состояние заставило ее забыть о его
высокомерии, холодности и элегантности. Сейчас он был похож на
ребенка-переростка. Она проглотила слова, вертевшиеся на кончике языка, и
взяла протянутые таблетки из рук дяди ли.
Дядя ли воспользовался случаем, чтобы развернуться и уйти.
— Дядя ли, — позвал Чжуан Найнай.
Дядя ли обернулся.
Чжуан Найнай на мгновение замолчал, а затем сказал: “Когда он проснется, вы не должны позволять ему знать, что я был здесь.”
Дядя ли был ошеломлен. — Мадам, это … …”
Чжуан Найнай поджала губы. “Если ты не можешь мне этого обещать, я уйду прямо сейчас.”
Дядя Ли потерял дар речи. Неужели он не может пообещать ей это?
Дядя ли закрыл дверь. Теперь в комнате были только они вдвоем.
Взгляд Чжуан Найнай был прикован к его лицу. Она не могла отвести от него глаз.
Теперь, когда вокруг никого не было, она могла беззастенчиво оценить его.
Его и без того худое лицо осунулось. Его скулы выступали вперед, отчего контуры лица казались резче и жестче.
В этот момент ему показалось, что он спит. Он бредил коротко и неразборчиво.
Чжуан
Найнай приблизила уши к его рту и сумела разобрать кое-что из того, что
он говорил. — Найнай … уйди с дороги! Найнай, не оставляй меня…”
Когда
она услышала его слова, ей показалось, что ее сердце внезапно сжала
огромная рука. Внезапно она почувствовала невыносимую боль.
Ее
глаза наполнились слезами, а в носу защипало. Она поджала губы и сделала
шаг вперед. — Если ты не можешь вынести того, что не видишь меня, как
же ты можешь вынести то, что отослал меня?”
Произнеся эти слова, она вздохнула. Она не могла не протянуть руку и не погладить его по лбу.
Его
горячий лоб потряс ее до глубины души. И он нахмурил брови, слегка
повернув голову, как будто ему не нравилось, когда к нему прикасались.
Но, почувствовав прохладу ее прикосновения, он откинул голову назад,
позволив ее руке коснуться своего лба. Он расслабился, даже потерся лбом
о ее ладонь, словно кот, пытающийся угодить хозяину.