Самолёт с Трелони и Ливси прилетел в один из аэропортов Москвы, далее на день пришлось остаться в гостинице, где на удивлении ничего не произошло, а затем и вовсе ехать на поезде.
— Ха-ха, Трелони, поражаетесь ли Вы, что мы с вами в России, в самой бескрайней стране? — спросил Ливси.
— Ох, для меня Россия — это страна с самым большими театрами. Жаль, что мы их пропускаем, — заметил Трелони.
— Аха-ха, Трелони, Вы просто бесподобны, — произнес Ливси.
Тут вошёл грозного, во всех смыслах, вида человек. Его грубое лицо, словно его делал из очень неподатливого камня неумелый мастер, чем-то походило на медвежье, ведь что медведь, что этот человек не обладали четкой лицевой мимикой, поэтому понять какое у него сейчас настроение было сложно сказать. Кроме того, его с медвежьем родом объединяли просто гигантский габариты и недюжинная сила, исходящая от него.
Одет он был в бежевый спортивный в костюм, а в своих огромных лапах он держал несколько полиэтиленовых пакетов, в которых было что-то съестное и жирное, что можно было судить по запаху и торчащей огромной кости.
— Privet, sosedi, — грубым басом заговорил он на русском.
— Извините, но мы Вас не понимаем, — произнес Трелони, не желая общаться с ним.
— Одну... Секунду,, — неожиданно перешёл на английский мужчина, начав рыться в одном из пакетов.
Оттуда он достал черную книжечку, на которой было золотыми буквами написано «Английский словарик для общения.» Далее он смочил большой палец своей слюной и открыл её.
— Мое имя есть Михаил Собакевич. А вас как зовут? — задал вопрос Михаил.
— Михаил Собакевич? — одновременно Ливси и Трелони задали вопрос.
— Да-да, Михаил. А вас как зовут? — ответил Собакевич, внимательно смотря в свою книжечку.
— Джордж Тред, — солгал Трелони.
— Дэвид Ливси, — ответил доктор, наблюдая за реакцией Собакевича.
Но Михаил никак на это ни отреагировал, и просто водил пальцем по словарику, в поисках нужного слова.
— Люди... Вы куда едете? — спросил Михаил, ещё усерднее вчитываясь в словарик
— Мы — туристы, — ответил Трелони.
— Да, мы хотим насладиться видами, и посмотреть на знаковые места, — воодушевлено сказал Дэвид.
Михаил вытер поступающий пот своей большой рукой и начал активно листать страницы словарика.
— Mozgi voobshche ne varyat, — перешёл на русский Собакевич, массируя свою голову. — Хорошо, люди... Хорошо.
— А сами Вы куда направляетесь, достопочтенный Михаил Собакевич? — спросил Ливси.
— Секунду, — сказал Михаил, вновь начав рыться в пакетах.
Оттуда он достал одну бутылку водки, термос, три стакана с подстаканниками, жареную курицу, закутанную в фольгу, батон, палку колбасы и нож. Далее Михаил освободил курицу от плена фольги, и купе заполнил ядрёный запах специй.
— Люди... Кушайте, — произнес Собакевич, пытаясь натянуть улыбку, но из-за каменного лица это выглядело немного пугающе и даже угрожающе.
— Извиняюсь, но мы отказываемся, — произнес Трелони, демонстративно отвернув свою голову и скрестив руки на груди.
— Трелони, неужели мы в праве отказываться от гостеприимства нашего нового знакомого. Михаил, разрешите попробовать вашего чая, — произнес Ливси.
— Да, чай... На травах и ягодах... Своими руками делал… — произнес Михаил, открывая термос, после чего из него повалил пар.
Далее Собакевич налил чай в стаканы, после чего Ливси взял два стакана, немного посмотрел на них и передал один Трелони.
— Трелони, чай просто прекрасный, — сказал Ливси, отхлебнув чая.
— Люди, пить будете? — спросил Михаил, держа в руках бутылку водки.
— Ну, если Вы настаиваете, то да, — ответил Ливси, что вызвало полное удивление у Трелони.
— Доктор, а Вы уверены? — задал вопрос Трелони.
— Доктор. Я... — произнес Собакевич, посмотрев в свою книжечку. — Я уважаю докторов.
— Благодарю, — произнес Ливси, смотря, как Собакевич достает рюмки.
Достав их, Михаил взял бутылку у резким движением открыл её, используя лишь одну руку. После этого, Собакевич уже наклонился, чтобы разлить водку по рюмкам, но его внимание привлек Трелони.
— А ты, Джордж, будешь? — спросил он, указывая на него.
— Нет, — с недоверием ответил, Джон.
— Nu, khozyain-barin, — произнес Сабокевич, кивая головой. — За здоровье! — произнес Собакевич, подняв рюмку.
— Солидарен! — ответил Ливси, ловя на себе удивленный взгляд Трелони.
Ливси, выждал момент, когда Собакевич сделает это первым, а затем сказал:
— Изумрудная Арабелла.
После этих слов рука доктора заменилась на металлическую перчатку, а по поверхности горячительного напитка прошла изумрудного искра, и рука вновь вернулась в исходное положение
— Что? — спросил Собакевич.
— Аха-ха, хорошо, — ответил Ливси, запрокинув в себя рюмку.
— Даже не zaku... Za... — искал подходящее слово Собакевич.
— Закусываешь, — подсказал Ливси.
— Спасибо, Дэвид, — произнес Собакевич, отрезав, по-настоящему, большой ломоть хлеба, — Но ты то ешь, ешь, и друга...
— Угощай, — опять же подсказал Ливси.
— Опять спасибо, — поблагодарил доктора Михаил, откусив громадный кусок от сделанного им бутерброда.
— Ливси, я не понимаю, что Вы нашли в нем? Он же дикарь? — задал вопрос Трелони, выждав момента, когда Михаил отвлёкся на еду. — Кроме того, я боюсь, что он тот самый Собакевич.
— А-ха-ха, спокойно, Трелони, у меня все под контролем, — ответил Ливси.
— Что это значит? — спросил Трелони, но тут он все понял. — Доктор, вы хотите выйти на искренний диалог.
В этот момент Собакевич начал что-то подозревать, и он даже начал еще более внимательно всматриваться в свой словарик.
— Михаил, давайте же выпьем за удачу, — неожиданно предложил Трелони.
Собакевич оторвался от своей книжечки, оценочным взглядом посмотрел на Трелони, и
— Да.
После этого Собакевич сразу принялся разливать горячительный напиток. Ливси передал рюмку Трелони, и после того, как Собакевич вновь влил в себя огненную воду, доктор сказал:
— Ах-ха, за ясность ума.
— Что ты сказали? — спросил Собакевич, вытерев рукавам свой рот.
— Ах-ха, мы просто о своем, — ответил Ливси.
— О своем… — повторил слова доктора Собакевич. — Люди, ешьте, ешьте.
После этого Собакевич ещё больше стал что-то подозревать. Он вновь начал вчитываться в словарик и выдал такую фразу.
— Что вас не устраивает? Еды мало?
Ливси и Трелони переглянулись.
— Можно узнать, а зачем вам столько еды? — спросил Трелони.
— Для себя. Для семьи. Она у меня большая, — ответил Собакевич, после чего он просто махнул рукой и принялся резать хлеб и колбасу.
— Михаил, может выпьем за вашу семью? — предложил Трелони.
Михаил отрицательно помотал головой, а затем сказал:
— Kak budto ya ne vizhu, chto vy menya spaivayete. Лучше ешьте, ешьте.
— Мы просто не хотим переедать, а то… — начал говорить Ливси, ища подходящие слова. — Могут быть небольшие проблемы со здоровьем.
— Я энергию восстанавливаю. Работаю много, — ответил Собакевич, засунув в свой рот бутерброд. — Я никогда не болел.
Последнее слова он произнес с упрёком, что можно было расценит как: «Не лезь не в своё дело.»
— Ешьте. Натуральный продукт. Из... Деревни, — настаивал на своем Собакевич.
— Сами делаете? — спросил Ливси.
— Купил на рынке, — ответил Собакевич, сделав несколько глотков чая.
— Можно узнать, откуда вы знаете английский? — вдруг задал вопрос Трелони.
Этот вопрос порядочно озадачил Михаила, он даже остановился есть, и начал активно искать подходящее слово в словарике.
— При-ишлось выучить, — ответил он, найдя нужное слово, после чего вновь принялся за трапезу.
Ел он дико, набрасываясь на еду, словно он несколько дней голодал. Об каких-нибудь манерах и речи шло, что вызывало отвращение у Трелони, пока Ливси находил это крайне забавным, но больше всего отвращения вызвал момент поедания ножки курицы.
Он просто откусил ту часть, где находилась мясо, вместе с костью и начал её пережевывать своею недюжинной челюстью, производя мерзкий звук хруста, а далее он вообще начал высасывать красный мозг из остатка кости, и Трелони не выдержал.
— Ливси мне нужно проветриться, — произнес Трелони, размахивая своей ладонью, словно веером.
— Извиняюсь, за свою манеры, — произнес Собакевич, проводя взглядом Трелони. — Я — человек из деревни. Твой друг есть... — сказал Михаил, посмотрев в свою книжечку — Дохляк и трус
— Ха-ха, я требую извинений, — произнес Ливси.
— На правду не обижаются, — четко ответил Михаил, словно он выучил наизусть эту фразу.
— Аха-ха, боюсь, что это глубо-око неправда, — заметил Ливси, ожидая ответной реакции от Собакевич.
Последний разогнулся, похрустел своей шеей, и ответил, предварительно посмотрев в свой словарик:
— Не верю. Они только болтать умеют. Знал такого
— Аха-ха, ещё скажите, что его звали Чичиков, — произнес Ливси.
— Да, Чичиков, — ответил Михаил, и возникла неловкая пауза
То ещё будет...