Де Сюрж стоял и рассматривал большую картину, изображающую бескрайнее море под лучами закатного солнца, а в центре был черный силуэт человека.
— Вы знакомы с мистером Трэланье? — вдруг прозвучал роботизированный человек.
Жан повернулся и увидел Пью с загипсованной рукой, который держал свой телефон, так чтобы можно было увидеть экран с переводчиком.
— Да, мы часто с ним тут рисовали, — ответил Де Сюрж. — А Вы сами кто?
Пью послушал перевод, затем из его телефона донёсся ответ:
— Я его знакомый.
— И что же от меня Вам нужно? — спросил Жан, почесывая у виска.
— Хочу знать, как Вы с ним познакомился, — прозвучал ответ.
— Ну, это довольно долгая история, — произнес Жан. — Боюсь будет проблематично, если переводить мой рассказ через ваш переводчик.
— Напиши, — прозвучало одно ёмкое слово из телефона.
— Можно адрес, где Вы проживае... — не успел закончить Жан, как Питер показал ему адрес гостиницы на своем телефоне, а также номер Пью.
На это Жан кивнул в знак согласия, а Пью хотело было уходить, но...
— А зачем это Вам? — спросил Жан с волнением в голосе.
Пью развернулся и недовольно посмотрел на Жана исподлобья, попутно что-то набирая на телефоне.
— Просто любопытство. Хочу побольше об нем узнать, — прозвучал роботизированный голос из телефона.
— Извините, если задержал, — произнес Же Сюрж, завидев не довольное лицо Питера. — Я все Вам пришлю.
Пью послушал перевод, а затем развернулся, а уходя, на прощание помахал рукой. После этого Питер вернулся в гостиницу.
— Итак, тварь, — обратился он к своему стенду, зайдя к себе в номер, — покажи, что там у Ливси.
Увидев то, что показал ему его стенд, он сразу же достал телефон и набрал чей-то номер.
— Здравствуйте, можно узнать кто это? — прозвучал бархатистый голос Струганова на другом конце линии.
— Это я — Питер Пью, — ответил акционер с небольшой агрессией в голосе. — Что ты там творишь?
— Извините, но я не понимаю о чём Вы? — спросил Валентин Аристархович.
— Я об нашем уговоре! — постепенно закипая, произнес Пью.
— Слышу в вашем голосе агрессивные нотки. По этому поводу со... — хотел посоветовать ромашковый чай Струганов, но...
— Засунь свои советы в одно место! Ты реально думал, что я не узнаю о твоих действиях!? — вскипев, произнес Питер.
— Дорогой Пью, можно, пожалуйста, конкретики? — спокойно спросил Валентин Аристархович.
— Не придуривася! Почему мои люди, лежат в твоей больнице, невроправ недоделанный!? — спросил Пью, находясь на грани.
Молчание.
— Отвечай, подонок!
Молчание, но с другого конца линия слышалось шуршание.
— Что молчишь? — задал логичный вопрос Пью.
— Извини, но ничего уже не поделаешь, — ответил Струганов, после чего повесил трубку.
— Ах, ты, мудак! Но ничего, я найду на тебя управу, — произнес Пью, открывая свой ноутбук.
Через какое-то время в номер Пью пришло письмо, которое Ливси сразу начал читать.
* * *
Мы с мистером Трэланье познакомились где-то 5-6 лет назад. Тогда я был вором (Пью: понятно), а он был немного известным художником в очень узких кругах, но не беспокойтесь, ведь я давно уже отказался от воровского ремёсла. В какой-то степени я этому обязан нашей встрече с мистером Трэланье.
В один из дней я как раз-таки занимался этим делом, и я сразу же увидел мистера Трэланье, который сходил с лодочки плавающей по Сене. Тогда, к сожалению, я выкрал у него бумажник. Не знаю, запомнил ли он мое лицо, но я стал его часто замечать на этом месте.
Каждый раз он приплывал с мольбертом и несколькими холстами. И не знаю почему, но я как минимум на минуту задерживался, чтобы пронаблюдать за ним, правда все равно говорил себе, что у меня дела, и шел дальше, пока он продолжал рисовать.
Признаюсь, я люблю наблюдать за художниками (Пью: чёрт, сейчас начнется). Я в принципе люблю искусство, и хоть на тот момент я скорее думал о своем кармане (Пью: Так). Кроме того, есть и другая причина, почему я перешёл на темную дорожку.
Если Вы знакомый Трэланье, то должны быть знать об духах (Пью: стенд?). Моя Черная Валенсия не подконтрольна мне, если темно (Пью: наконец-то я не один такой), и тогда мой дух старается украсть все, что плохо лежит: украшения, деньги, телефоны, часы. Так ещё в темноте появляются ещё шесть таких же падких на чужое. Точнее проявляются, ведь при свете я чувствую их присутствие, их движение и шуршание их ног об землю или пол. Извините, если пишу не о том, но это нужно для дальнейшего понимания.
Так вот, в один из дней мистер Трэланье обратился ко мне, когда я машинально начал наблюдать за ним:
— О-о, я Вас не первый раз вижу, неужели Вы мой фанат? Польщён, польщён.
В этот момент я немного опешил.
— Подойдите ко мне, не стесняйтесь, — поманил он меня к себе
Я сделал вид, что не услышал его, и хотел уже уходить, но он меня вновь окликнул:
— У меня к вам есть разговор по поводу одной вещицы, — сказал он, после чего я немного напрягся. — Можете оценить мою картину?
От его слов веяло некой теплотой и добротой, даже детской наивностью, поэтому хоть мой разум и подсказывал мне, что лучше уйти, но я подошёл к нему поближе и спросил:
— Почему я?
— Мне нужно мнение обычного человека, — ответил он, показывая мне свою картину. — Тем более Вы — мой фанат, и я обязан обрадовать Вас
Это был простой морской пейзаж, вдали которого виднелся остров.
— А что за остров? — спросил я, рассматривая картину.
— Обычный остров, возможно на нем зарыли сокровища, — ответил Трэланье, смешивая краски. — Может есть какие-то замечания по этой работе?
— Мало деталей, — честно ответил я. — Не хватает волн, бли...
Хотел закончить я, как мистер Трэланье быстрыми движениями дополнил картину волнами, бликами на них, светом, делая картину более реалистичной, словно он, переместился куда-то в море, сделал фотографию и заменил ею свою картину.
— А как? — удивлённо спросил я.
— Перформанс для моего маленького поклонника, — ответил он, указывая на меня кисточкой.
— Это талант! — восхищаюсь им, заявил я.
— Вы меня смущает, — произнес Трэланье, махнув ладошкой. — Думаю, что и у Вас тоже есть талант.
После этих слов он полез в лодку и вытащил оттуда ещё один холст, после чего передал его мне со словами:
— Попробуйте.
— Почему Вы вообще решили, что у меня есть талант? — задал вопрос я
— Разве у вас его нет? Прошу, не расстраиваете меня в моих догадках, — немного театрально и, в какой-то степени, мило произнес мистер Трэланье.
— Хорошо, — сказал я, находясь в некотором замешательстве.
Я не знал, что мне рисовать. Находясь в раздумьях, я не заметил, как поставил пятно на холсте.
— О-о, вы уже начали, — произнес Трэланье, подгоняя меня.
Тут я начал быстро добавлять этому пятну массу и объем, дополнять его деталями. Наверное, за несколько десятков секунд у меня получилось яблоко с листиком.
— Да, у вас талант, — похвалил меня он. — Наверное он у вас с рождения.
— Нет, не с рождения, — ответил я.
— Мой талант тоже у меня не с рождения, — произнес он, пожимая плечами. — Если конечно его можно назвать талантом.
— Да, как же так? Если у Вас не талант, то что есть талант? — спросил я.
— Не буду переубеждать Вас. Знаете, я давно участвовал в одном приключении, и в нем происходило много чего. Хорошие были времена, но тех, с кем я участвовал в этом приключении, моих друзей, давно... — сказал Трэланье, пустив слезу. — Давно уже нет.
— Это печально, — произнес я.
— Только лишь мой талант помогает мне вернуться в то время, ведь смотря на свои картины, я вспоминаю те события до мельчайших подробностях, и как бы возвращаюсь туда, — сказал Трэланье, смотря на свою картину.
— Спасибо, что рассказали мне это, — поблагодарил я его.
— Знаете, а я предлагаю Вам поучаствовать в одном моём перформанс, — произнес он.
— Нет, у меня дела, — решил отказаться я.
— Вы просто не представляете, сколько мы соберём народа нашим перфомансом, а сколько денег они нам дадут, — мечтательно заметил Трэланье.
И дальше думаю Вы понимаете, что я согласился, и мы с мистером Трэланье стали устраивать наши соревнования по быстрому рисованию, собирая людей.
* * *
— Дебил, мог бы мне и там все рассказать. Хотя может он стеснялся, что вором был? — сказал Пью, скомкав письмо. — Погодите, он встретил его примерно шесть лет назад, а по моим данным Трелони пришел сюда восемь лет назад.
То ещё будет…