Стенд Смоллетта представлял собой высокого и мощного робота, под два метра ростом синего цвета, голова которого походила на нос корабля. Рот полностью отсутствовал, но при этом по бокам были две грязно-оранжевые лампы-прожекторы, которые выполняли роль глаз. На плечах было некое подобие погонов с приблизительно похожим цветом что и прожекторы. Также из примечательного можно было отметить широкий пояс бледно-бежевого оттенка.
Дмитрий посмотрел на внешность стенда Смоллетта, а затем угрожающе перевел свой взгляд на лица других пациентов, которые явно чего-то ожидали.
— Я ОСТАНАВЛИВАЮ ВАС! — прокричал Александр.
Стенд Дмитрия лишь ещё сильнее вытянул свое щупальце и резко ужалил Смоллетта. Александр же немного опустил голову, словно желал спать, но также резко встрепенулся, и Стальная Эспаньола притянула Галеон Опиума к себе и ударила прямо в тело — Дмитрий скрючились от боль.
— Черт, — произнес он, шатаясь назад. — Неужели страх Потерли?
— НИКТО НЕ... — хотел что-то сказать Смоллетт, но он просто отключился.
Дмитрий завидев это начал широко улыбаться, только это была не добрая улыбка, а улыбка хищника перед слабой жертвой. Засучивая рукава халата, он медленно начал подходить к пациентам, которые знали, что последует за этой улыбкой.
— Хоть что-то скрашивает мою жизнь, — сказал он, хрустя челюстью и пальцами рук.
— Линкор Бастилия! — произнес человек, имитирующий императора, после чего из его руки вылезли три ленты.
Эти ленты попытались скрутили щупальца стенду Дмитрия, но он даже не придал этому значения.
— Господа, наш братец-Александр не зря выступил за нас. Мы должны! Нет, мы обязаны хотя бы попробовать, или иначе его жертва будет напрасной, — воодушевлено произнес принимающий себя за императора, но его слова никого не вдохновили.
— Гриша, восемь лет, — напомнил человек в больших очках.
— Обожаю наблюдать за подавленными людьми, — произнес Дмитрий. — Так вы настолько давно пытаетесь сбежать. Не знал, не знал.
После этих слов Дмитрий взмахнул рукой, и его стенд вырвался из пут Линкора Бастилии и сразу же жало Галеона Опиума пронзило шею Григорию.
— Ост, Индия, быстро перетащить пациентов по кроватям! — скомандовал Дима.
Дмитрий подсел к пациенту с большими очками, наблюдая за работой своих осьминожек.
— О, вы тут в шашки играете, — произнес Дмитрий, беря без спроса доску для игры. — Интересно, где, пациент Давыдов, Вы их взяли.
— Прошу уйди, — произнес Давыдов.
Дмитрий не собирался уходить.
— Знаешь в нашем мединституте говорят, что с психами нужно работать осторожно, ведь они в любой момент могут что-то выкинуть. Вот как ваш дружок. Но не в вашем случае, ведь я могу делать все, что захочу, — произнес Дмитрий, подкинув доску, а его стенд его разломал, — а вы мне ничего не сделаете.
— Зачем тебе это? — спросил Давыдов.
— Понимаешь, моя жизнь — дерьмо. Я как та лягушка в кувшине. Пытаюсь взбить это молоко в масло, но только я понимаю, что выбравшись из кувшина я попаду в другой кувшин, но побольше, а выбраться я никак не могу, ведь когда-то по глупости запрыгнул в эту матрёшку из кувшинов, и меня радует лишь одно — это смерть той лягушки, которая осталась там, в первом кувшине. Понимаешь, мне нравится видеть, что кто-то в ещё большем дерьме, чем я, — немного маниакально произнес Дима.
После своей речи, пока Давыдов от страха просто отводил взгляд, не желая пересекаться с безумным взглядом сидящего с ним человеком, Дмитрий посмотрел на свой стенд.
— Знаешь, а ведь у тебя тоже есть свой дух. Тебе больше скажу, ведь даже у этого… Киномана он есть, но вы никогда их не используете, — произнес Дмитрий, указыва на человека, смотрящего в стену.
Далее он немного наклонил голову и, смотря на боящегося его Давыдова исподлобья, сделал жест рукой, после чего Галеон Опиума схватил Давыдова схватил его за шею и поднял вверх.
— Пациент Давыдов, что ты можешь противопоставить мне? — спросил Дмитрий, встав с кровати.
— Прошу, Христом бога прошу, уйди, — умолял Давыдов.
— Ох, хорошо, хорошо, — произнес Дима, по-садистски наслаждаюсь этим, — Жаль, что не могу чаще это делать.
Далее он сделал еще один жест рукой, и его стенд бросил Давыдова на койку.
— Галеон Опиума, всади этим... Людям успокоительного, — произнес Дмитрий, явно не желая здесь присутствующих называть людьми.
Галеон Опиума выполнил его просьбу, и Дмитрий похлопал Давыдова по щеке.
— Спокойной ночи, — произнес он, выходя из палаты.
Позади послышался смех. Дмитрий повернулся, надеявшись, что это очередной худощавый пациент, но вместо него он увидел Ливси и Трелони в конце коридора.
— Та-а-ак! — сказал Дмитрий, идя к ним.
— Ха-ха, так Вы Трелони проснулись, когда мы подходили к воротам? — спросил доктор.
— Да, доктор, но мне было неудобно об этом говорить, да и тем более это нам очень сильно пригодилось, — ответил Джон. — Интересно, что Вы бы делали без меня?
— Аха-ха, Трелони, неужели Вы думаете, что я не смогу убежать от человека с поражением лицевого нерва и с искривлением позвоночника. Не удивлюсь, если он пережил и инсульт, — ответил Ливси.
— Хо, и как же Вы это определили? — спросил Трелони.
— Ха-ха, у него буквально все признаки на лицо, — ответил Ливси, показав на одну из половин лица.
— Вот оно что, — произнес Трелони.
— Аха-ха, Трелони, запомните: лицо человека — это зеркало его здоровья, — заметил Ливси.
— Можно узнать, зачем вы сюда пожаловали? — спросил Дмитрий, подойдя к ним. — И кто вас пропустил?
— Польщён, что Вы перешли на английский, и нам бы хотелось встретиться с главным врачом, — ответил Ливси.
— Спасибо конечно, — ответил Дмитрий, кивнув головой, — но вроде бы недавно к нему уже заходили двое. Так кто вас пропустил?
— Сер, неужели достопочтенный господа не могут немного разминуться, — начал Трелони. — Мы с моим коллегой решили подышать воздухом, пока наши ассистент ищут главного врача. Они, наверное, нас уже ждут
Дмитрий посмотрел на них, а затем ответил:
— Ну, да те были слишком молоды. Извините за подозрительность.
— Аха-ха, чаще отдыхайте мой юный друг, — заметил Ливси, похлопав его по плечу
— Yesli by, — пробубнил Дмитрий после чего повел их.
Но буквально пройдя десять или двадцать метров из угла вышли Негалан и незнакомый человек. Крепколобый и смуглый человек с короткой стрижкой и темно-серыми волосами обладал выпирающими скулами, который он сразу их потрогал, завидев Ливси и Трелони.
На вид ему было где-то двадцать шесть лет, но при этом он был одет в некое подобие одежды священника со стоячим воротником, но темно-зеленого цвета. На груди была нарисован черный ноль, внутри которого находилась единица. Кроме этого, на правой руке большая кожаная перчатка, доходящая почти до локтя. В эту самую перчатку был установлен циферблат с кнопочкой, который показывал трёхзначные числа.
— Быстро вы достигли нас, — произнес он.
Далее он нажал на кнопочку, и на циферблате загорелась цифра 756.
— Не повезло, четное число и не число бога, — произнес он, разведя руками. — Вавилонский Сокол!
После этих слов из-за его спины появился его стенд-сокол, которого до этого видел Ливси, и он сел на его руку в перчатке.
— Аха-ха, сейчас будет битва? — спросил Ливси, после чего за его спиной появился стенд.
— Я готов, — произнес Негалан, засунув в свои уши беруши.
После этого человек с соколом достал часы и засунул в них свой палец. После этого прозвучал звон колокола, и Дмитрий, просто не понимаю, что произошло отключился.
— Все это воля господня, а я — Теодор Крат, лишь исполняю её! — произнес он, направляя свою руку со своим стендом на Ливси.
То ещё будет…