Художник
Глава 6 из 21
Настройки чтения
18px
1.8
1

Художник

Глава 6

Художник

— Вам идёт, Пью, — сказал Ливси, садясь на свое место в самолёте.

— Смешно, очень смешно, — с желчью ответил Пью, нагнувшись, чтобы поднять свой чемодан на полку, расположенную над сидениями.

После этого Пью, сел на свое место, притронулся к марлевой салфетке, смоченной холодной водой и прикрепленной лейкопластырем к щеке с мыслью запульнуть её в Ливси, но вместо этого он сказал:

— Ливси, давай ты закроешь свой рот до конца полета и дашь мне спокойно отдохнуть.

— Пью, не... — начал доктор, но…

— Тихо, — сказал Пью, демонстративно вытянув руку и показав указательный палец.

Эти двое хоть и сидели рядом друг с другом, но на разных рядах. Пью откинулся назад и всю поездку, которая составила чуть больше часа, просто устремив свой взгляд вверх, изредка что-то бубня себе под нос, пока доктор что-то читал. Только прилетев в Париж, Пью ожил для взятия чемодана с верхней полки.

— Париж, — сказал Ливси, выходя из самолёта с распростёртыми руками.

— Пошли уже, — пробурчал Пью, пройдя под рукой Ливси.

— Пью, неужели Вы не радуетесь, что мы в Париже? — спросил Ливси.

— Кстати об этом, ты же французский знаешь? — спросил Пью.

— В общих чертах, — сказал Ливси, доставая из кармана небольшую красную книжку, — но надеюсь, что она мне поможет подтянуть свои знания.

— Хорошо, но мы в любом случае завтра-послезавтра, уедем отсюда, — сказал Пью, волоча за собой свой чемодан.

Такси, вызванное Пью, привезло этих двоих в маленькую гостиницу.

— Завтра где-то в час дня мы поедем на выставку художников, где и будет твой знакомый, и прошу до этого не беспокоить меня, особенно, если ты решил побегать, — сразу дал указания Пью.

— Ох, Пью, какой же Вы... — начал Ливси, но Пью быстро закрыл дверь своего номера, — неразговорчивый.

Произведение искусства, походившие на огромный белый корабль с дюжиной парусов из громадных и идеально округлых, без углов, стеклянных панелей, отражающие солнечный свет. Он словно выпала из далёких фантазиях о будущем и расположился посреди Булонского леса /реальное место в Париже/, как стеклянный парусник, рассекающий зелёную гладь леса. И это был музей современного искусства.

— Банка с краской стоит совсем немного. Значит окупаемость этого проекта в десятки миллионов раз, — сделал вывод Пью, рассматривая красное пятно на белом холсте. — После такого, я прям чувствую, что все искусство бессмысленно, ведь можно просто на холст вылет краску и продавать за несколько миллионов.

— Может, ха-ха-ха... Это он и хотел сказать. Картина же называется «Пятно за несколько миллионов.» — произнес Ливси, указывая на табличку с названием картины.

— Ладно, пошли, там поговоришь со своим знакомым, — паманил Пью доктора.

Минув несколько залов, Пью привел Ливси к одной конкретной картине. Это был океан. Бескрайний океан под лучами закатного солнца, которые бликовали на волнах синевы морской воды. В центре же был черный силуэт человека, идущего по воде. Это была большая картина пять на три метра, поэтому художнику не было сложности отрисовать каждую волну, каждое бледно-серое облачко на оранжево-закатном небосводе, но человек так и остался просто силуэтом.

— Хорошая картина, — раздался чей-то голос позади.

— Ладно, Ливси, разговаривая, а я поищу толстосумов, — произнес Пью, удаляясь от Ливси.

Последний попрощался, развернулся и увидел человека, которому принадлежал этот голос. Это был низенький, пухленький мужчина с просто обонятельным лицом. Лицом он походил на добродушную бабушку или на сдобную булочку. Мягкие, пухлые черты лица говорили, что этот человек просто не способен на пакости или злобу, но при этом в его взгляде, повадках и движениях угадывались аристократичность и манерность. Правда одет он был лишь в ярко-оранжевый халат и бежевые тапочки.

— Любопытная работа, — ответил Ливси, повернувшись назад, — Трелони.

Трелони улыбнулся, завидев лицо старого друга.

— Сколько лет прошло, доктор? — спросил он.

— Сколько лет прошло, сквайр? — одновременно с Трелони спросил доктор.

После этого эти двое просто рассмеялись. Долго не видевшие друг друга просто рассмеялись с обычного совпадения. Они просто были рады друг друга видеть после столько лет разлуки.

— Дорогой Трелони, надеюсь, что Вы исполнили свою мечту, и теперь можете себе позволить сорить деньгами? — спросил Ливси.

— Хо-хо, Ливси, я — обычный художник и мое скромное состояние не больше, чем в прошлой жизни, даже немного меньше, — ответил Джон Трелони. — Лучше, скажите, как вы поживаете? Все также спасаете жизни?

— Боюсь расстроить, но я отошёл от этого, — ответил доктор, почесав свою щеку.

— Неужели Вы бросили это благородное дело. Я вами удивлен! — произнес Трелони с подходящей "театрально-аховой" интонацией.

— Ха-ха, это довольно забавная и долгая история, — ответил доктор, — поэтому лучше это обсудить где-нибудь в другом месте.

— Эх, боюсь, что не могу послушать, ведь сейчас я должен устроить один небольшой перформанс! — произнес Трелони максимально театрально выделив последнее слово.

— Аха-ха, моя скромная история никак не сравнится с Вашим преформансом, — шутливо произнес Ливси. — Разрешите же посмотреть на него воочию.

— Разрешаю, — ответил Джон, махнув рукой.

В следующем зале, который отличался своей миниатюрностью, стояли два мольберта. За одним из них находился юноша в зелёной кофте и в красной шапке.

— Наконец-то, Вы пришли, — произнес юноша на чистом французском завидев приближающего Трелони.

— Ливси, это Жан Де Сюрж, и он тоже художник, — произнес Трелони.

— Приятно познакомиться, я — Дэвид Ливси. Я — друг Трелони, — сказал по-французски Ливси, дружественно протягивая руку.

— Приятно познакомиться, — произнес Жан, натягивая на руки жёлтые резиновые перчатки. — Только, разве вашего друга не Трэланье зовут? — спросил он, пожимая руку Ливси.

После этих слов Ливси с улыбкой посмотрел на своего старого друга, последний лишь пожал плечами, словно говоря, что так уж получилось, а доктор ответил, немного подсмотрев в свою книжечку:

— Аха-ха, видно я плохой друг, если не знаю настоящего имени своего лучшего друга.

Ливси сразу же сделал несколько шагов назад.

— Итак, аха-ха, Трэланье, я готов посмотреть на этот перформанс, — сказал Ливси, на что Трелони кивнул.

Через какое-то время стали собираться люди, и далее Трелони с Де Сюржем, убедившись, что собралось достаточно людей, взялись за краски и начали что-то быстро вырисовывать на холсте. У обоих отличалась методика рисования. Сюрж резкими и размашистыми движениями наносил большие мазки и пятна на холст, и лишь потом придавал им форму. Трелони, напротив, словно принтер быстро и послойно рисовал свою картину, делая тонкие мазки, параллельные полу, и тактика первого была выигрышной, ведь он закончил свою картину, когда Трелони дошел лишь до половины.

— К сожалению, я проиграл наш спор, — сказал Трелони.

— Ничего, — ответил Сюрж, снимая перчатки, измазанные в краске. — В следующий раз точно получится.

— Но это в другой раз, а сейчас надо заняться нашими поклонниками, — произнес Трелони

— Ливси, — вдруг появился Пью, за спиной доктора, который аплодировал своему другу.

— Неужели Вы тоже пришли посмотреть на перформанс? — спросил Ливси.

— Нет, просто увязался за толстосумами, — ответил Пью. — Тебе не показалась странной манера рисования вашего знакомого? Готов поклясться, что он использовал стенд.

— А-ха-ха, Пью, может Вы и правы, ведь если верить Вашей теории, то у всех у нас должен быть стенды, но что насчёт доказательств, что он использовал стенд?- спросил Ливси.

— Ливси, подойдите ко мне, — поманил к себе Трелони.

После этих слов Ливси послушно подошёл к нему.

— Дэ Сюрж, пусть Вас чествуют, а мы с Ливси уединимся, ведь нам нужно столько всего обсудить, — произнес Трелони.

Дэ Сюрж одобрительно помахал головой, купаясь в лучах славы, пропуская тем самым слова мимо ушей, и Ливси с Трелони уже хотели уходить, но резко везде вырубился свет.

— А-ха-ха, не знал, что во Франции проблемы с электричеством, — пошутил Ливси.

В темноте слышались какие-то щелчки и вздохи людей, но вскоре, не прошло и минуты, как включился свет, но некоторые люди стали жаловаться на пропажу своих вещей, и что по ним словно что-то ползало. Правда странно и то, что не было Жана, словно он испарился

— Сейчас, сейчас, — сказал Трелони, подойдя к холсту, что-то прошептав и проведя пальцами по картине. — Нет, не поможет, ведь это произошло уже после.

— Трелони, думаю, что Ваш знакомый нас надурил, — предложил Ливси.

— Нет, он не мог, ведь я его хорошо знаю, и он бы никогда на такое не решился. Никогда! — уверенно ответил Трелони.

— Ладно, господа, думаю нужно... — произнес Ливси, подсмотрев в свою книжечку, — Заканчивать наш перформанс.

Недовольные люди стали уходить, в том числе и Пью, не желающий во всем этом участвовать и радующийся, что у него ничего не украли.

— Развлекайтесь, — произнес он напоследок.

— Извиняюсь, что ушёл, а где все? — сказал Жан, держа руки в карманах.

— Жан, представляешь, у них, у всех украли вещи. А ты где был? — спросил Трелони.

В этот момент Жан подозрительно начал выглядеть, словно понял то, что другим не понравится. Поднятые верх брови и криво натянутая улыбка просто сигналили об этом и выдавали его.

— Чёрт, — сказал он, быстро развернувшись.

— Молодой человек, а что у Вас... В карманах? — дружественно, по-доброму, спросил Ливси, подсмотрев последнее слово.

Жан, сделав несколько шагов, остановился после этих слов. Он стоял на одной ноге, ведь не успел сделать шаг из-за просьбы Ливси, а затем он резко, с прыжком, поднял руки вверх, встав тем самым в позу «прославления солнца на одной ноге.»

— Нету! — как-то нервно и неестественно, произнес Дэ Сюрж.

Ливси подошёл к нему, вернул ногу в нормальное положение и проверил его карманы.

— Вы довольно беспокойный, — ласково произнес Ливси. — Успокойтесь и скажите, где Вы были.

— Я... Я услышал шум и... — начала Жан. — Ладно, вы скорее всего не поверите, но это одновременно я и не своровал. У меня есть друг, которого никто не видит.

После этих слов Ливси лишь рассмеялся.

— Ну, показывайте, — произнес доктор.

— Полуночная Валенсия, — произнес Жан.

После этих слов возле Дэ Сюржа появился полуметровый жук черного цвета. Внешне он походил на перевёрнутую лодку, к которой прикрепили круглое лицо-блюдце с большими глазами и овальной дыркой в половину лица, находившейся в области рта.

Далее Жан взял жука за задние ноги и начал трясти, что способствовало высвобождению его внутреннего содержимого через дырку. В основном это были всякие украшения или наручные часы.

— Честно, он не подконтролен мне, если вокруг темно, и его просто тянет на всякие блестяшки, — произнес Жан, продолжая трясти жука.

Вот и выпала последняя вещица, представляющая собой серебренные карманный часы.

— Я думал, что из давно никто не носит, — заметил Жан, поднимая часы, как вдруг крышка часов чуть приоткрылась.

— Интересный у вас друг — произнес Трелони. — И почему же Вы раньше не говорили?

— Трелони, а у Вас случаем нет невидимого друга? — спросил Ливси.

— Неужели! — с удивлением произнес Трелони. — Вы тоже его имеете? Не отвечайте я и сам уже догадался.

В этот момент появилась Арабелла и быстро метнулась в сторону серебряных часов. Жан быстро откинул часы, стенд доктора попытался ударить по ним, но оттуда, словно сложенная пружина, выскочила фиолетовая когтистая лапа, из верхней части запястья которого торчала лезвие, и со звуком соударения металла об метал отбила её атаку. Далее вылез весь стенд Алека и молниеносно схватили Трелони, подтянул к себе и вместе с Трелони исчез внутри часов.

Это произошло быстро, Ливси даже не успел среагировать, как его друг просто исчез, но стенд Алека вновь вернулся, уже со своим хозяином.

— Как Вам погода, доктор Ливси? — произнес он, хлопнув в ладоши при своем появлении, словно привлекал к себе внимание.

То ещё будет...

назадназад
1 ... 4 5 6 7 8 ... 21
впередвперед