3 века назад
Корабль растворился в утренней дымке, словно призрак, унося с собой последние следы ночного кошмара. В городе остались только осколки – вывернутые лавки, сбитые с петель двери, тишина. Асбьерн шёл домой, не чувствуя под ногами камней. Воздух пах пеплом и чужим страхом.
Дверь захлопнулась за его спиной с глухим стуком. Из полумрака навстречу метнулась Ада – не побежала, а именно метнулась, как тень. Её пальцы впились в его рукав, холодные и липкие.
– Адель… – имя вырвалось хрипом, будто она давилась им. – Её нет.
Он не спросил «что?» и не стал утешать. Просто сбросил её хватку и взлетел по лестнице, не касаясь ступеней. Дверь в комнату дочери была распахнута. Ветер с балкона трепал занавески. Комната дышала пустотой – не просто отсутствием, а именно пустотой, живой и колючей. Шкаф стоял открытым, платья висели ровными рядами. На кровати – смятое одеяло, вмятину от тела.
Асбьерн обернулся. В дверном проёме стояла Ада, прижимая кулак ко рту. Слёз не было. Только глаза – огромные, остекленевшие, как у рыбы на прилавке.
– Может, у Селии… — начал он, но голос сорвался.
Ада медленно покачала головой. Она уже всё поняла. Её тело начало оседать, как подкошенное, но Асбьерн успел подхватить её, прижал к груди. Она не плакала. Просто дышала – часто, поверхностно, будто воздух стал жидким и тяжёлым.
– Она думает, что мы её предали, – прошептал он в её волосы. – Бедная моя девочка...
Одинокая слеза прожгла щёку, оставив солёную дорожку на сухой коже.
Утро не принесло облегчения. Город лежал в трауре. На площади ветер гонял обломки досок, клочья ткани, пустые бутылки. Запах разбитой жизни витал в воздухе – кислый, приторный. Ада шла, прижавшись к плечу мужа, и её взгляд скользил по каждому переулку, каждому силуэту вдали – а вдруг? Асбьерн держал её за руку слишком крепко, не столько поддерживая, сколько привязывая к реальности, не давая ей побежать на каждый шорох.
Они прошли мимо яблони – её ветки были обломаны, плоды валялись в грязи. Дом де Люмьер стоял нетронутым, и эта нелепая целостность резала глаза.
Стук в дверь отозвался эхом в пустоте. Дверь открыла Софи – улыбка на её лице была широкой, неестественной, как маска.
– Ада, Асбьерн, доброе утро! Входите.
– Селия дома? – перебил Асбьерн. Его голос прозвучал грубо, как скрип ржавой петли.
Софи моргнула, улыбка сползла. Из глубины дома послышались шаги. Селия появилась в проёме – в простом платье, босиком, волосы растрёпаны. Увидев лица гостей, она замерла.
– Адель с тобой? – выдохнула Ада.
Всё случилось в одно мгновение. Глаза Селии расширились, губы дрогнули. Она не сказала «нет». Она просто посмотрела – и в её взгляде было всё: понимание, ужас. Ада ахнула, будто её ударили в грудь, и пошатнулась. Асбьерн подхватил её на руки, даже не почувствовав тяжести.
– Что случилось? – голос Селии был тонким, как лезвие.
Их впустили в дом. Софи бросилась за водой, Асбьерн уложил Аду на диван. Селия стояла у стены, сжимая в кулаках складки платья. Её трясло – мелкой, частой дрожью, будто внутри у неё билось сердце птицы.
Асбьерн начал говорить. Слова падали тяжело, как камни в колодец. Ужин. Бель. Предложение. Реакция Адель. Чем дальше, тем сильнее дрожала Селия. Когда он произнёс имя «Отто», она закрыла глаза, будто от боли.
– Тот самый… который корзинку вернул? – спросила она, не открывая глаз.
Асбьерн кивнул.
– Он тоже знает её, — прошептала Селия. – Может, догадается, куда она могла податься. Позвольте мне пойти с вами.
Асбьерн посмотрел на неё – на эту хрупкую девушку с твёрдым взглядом. Кивнул.
Вечер для Отто растянулся в бесконечную, мучительную ленту воспоминаний. Он лежал в темноте, и перед глазами снова и снова всплывало лицо Адель за столом – не гневное, не обиженное. Пустое. Как будто в тот миг в ней что-то погасло. Навсегда.
– Гад, – прошептал он в подушку. – Ничем не лучше того животного на рынке.
Его прервали крики с улицы – неожиданные, дикие. Отто сорвался с кровати, подбежал к окну. Внизу метались люди с факелами. Крики. Грабёж. Он захлопнул ставни, бросился к комнате матери. Бель уже стояла посреди комнаты, бледная, но спокойная.
– Запри дверь, – сказала она ровно. – И не выходи.
Он задвинул комод, прислушиваясь к вою за стенами. В голове стучало только одно: «Адель. Только бы с ней всё было хорошо…»
К утру всё стихло. Город затих, будто после бури. Отто вышел первыми лучами солнца – и увидел их на пороге: Селию и Асбьерна. Лицо отца Адель было серым, как пепел. Селия стояла, сцепив руки, и её глаза блестели влажным, неспокойным блеском.
– Доброе утро, – сказал Отто, и голос прозвучал чужим.
– Адель пропала, – сказал Асбьерн без предисловий. – Вчера ночью. Мы думали… может, ты знаешь, где её искать?
Мир накренился. Отто почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он отступил на шаг, потом ещё один.
– Как… пропала? – слова застревали в горле. – После того ужина… после того, что я…
Он не договорил. Повернулся, прошёлся к стене, упёрся в неё ладонями. Камни были холодными, шершавыми.
– Она говорила о море, – сказал он вдруг, оборачиваясь. – Мечтала подняться на борт. Увидеть горизонт.
Асбьерн поднял на него взгляд – впервые за весь разговор. В его глазах что-то дрогнуло.
– Корабль, пришвартованный в порту, – прошептал он.
И тогда всё сложилось. Ужасной, чёткой картинкой. Отто увидел её – на палубе, среди чужих лиц, в ночи. Одинокую.
– Я найду её, – сказал он. Голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.
– Как? – Селия шагнула вперёд. – Вы даже не здешний…
– Я страж Неаполиса, – перебил он. – Оформлю перевод. Найду этот корабль. А пока расспросим людей. Может ее кто-нибудь видел.
Он опустился на колено перед Асбьерном.
– Виноват я. Мне надо было сказать ей всё сразу.
Асбьерн смотрел на Отто, и в глазах мелькнуло что-то твёрдое, почти враждебное: это из-за тебя. Но через секунду взгляд погас. Нет. Вина была общей.
– Мы все виноваты. Но сейчас… сейчас давай найдем ее вместе её, сынок. Вернем нашу девочку.
Отто кивнул. Поднялся, и вышел на улицу, вдохнул воздух, пахнущий морем и пеплом. И почувствовал, как внутри загорается холодное, стальное пламя. Обещание.
Через несколько дней Отто смог официально приступить к поискам Адель. Ее родители и Селия расспрашивали жителей, не видели ли они ее. Отовсюду слышалось только: «Нет, не видели.»
Ада не смогла найти в себе сил, чтобы продолжить работу, поэтому закрыла пекарню. Асбьерн же продолжал выходить в море и рыбачить, надеясь обнаружить дочь.
Отто сидел у себя в комнате, заполняя бумаги. К нему вошла Бель. Стоило ей услышать, что Адель сбежала – женщина разгневалась, мрак следовал за ней тенью.
– Зачем ты ищешь ее? Несносная девка...
– Не говори так.
Бель злостно вздохнула и начала бубнить:
– Уже бы давно заключили брак... Я уже развела ядовитую сыворотку... Если бы эта Адель не сбежала, мы бы уже были с успешным бизнесом под боком.
Отто стукнул по столу, резко поднявшись.
– Что ты сейчас сказала? – он подошел к матери, смотря с высоты своего роста. – Ты хотела убить ее семью?
Бель сначала замешкалась, а потом выпалила:
– Ты только подумай, сынок!
– Собирай вещи. Сегодня же ты садишься на первый корабль в Неаполис. Если твоя тень задержится в этом городе дольше, чем на сутки, – его голос стал низким и опасным, – я арестую тебя не как свою мать. А как преступницу в планировании убийства семьи де ла Мер. И передам все доказательства в Неаполис. Твой "бизнес" сгниёт в тюрьме вместе с тобой. Выбирай.
– Да как ты смеешь?!
– Я все сказал. Покинь комнату.
Еще через пару дней Бель покинула Рейвенсер Одд.
Сон перестал посещать Отто. На смену ему пришла решительность, твердость и упорство в поисках. «Ситверум» предоставил ему корабль и команду для поисков в море.
В порту стояли Ада, Асбьерн и Селия. Отто был готов взойти на борт, прощаясь с провожающими.
– Удачи тебе, Отто, пусть море будет к тебе добрым, – Ада аккуратно обняла его.
Асбьерн пожал руку, пожелав ему того же. Смотря на Отто, надежда в его глазах не угасала.
– Селия, откуда у тебя это ожерелье? – Отто посмотрел на шею девушки.
– Муж подарил... – она коснулась пальцами украшения.
– Когда?
– Не помню... кажется, в ночь пропажи... Адель.
– В ночь грабежа, – Отто перевел взгляд на служащего, стоящего неподалеку. – Передай в управление, чтобы нашли Флинта и проверили.
Он вспоминал слова Адель о том, что этот мужчина был с его родины. Но он очень в этом сомневался.
Настоящее время
Агата Престон
Сидя в своем кабинете, Агата с силой растирала подбородок, желая сообразить, какой алгоритм использует убийца.
– Обезвоживание... но в этот раз наоборот. В чем причина? И эта метка, боже. – Детектив листала папку с делом и разглядывала приложенные к нему фотографии. Внезапно она нахмурилась и, резко повернув голову, в сторону шкафов, поднялась со стула.
Агата достала папки с личными делами убитых и с грохотом поставила их на стол.
– Так... Самый первый убитый, мужчина, 35 лет. Обезвоживание, метка, – девушка быстро бегала глазами, пытаясь найти что-то. – Был обвинен в грабеже...
Захлопнув папку, открыла следующую.
– Мужчина, 29 лет, обвинялся в краже, – Агата посмотрела на фото: молодой мужчина, вес которого прибавлял ему 10 лет в возрасте, – кража дорогих продуктов в магазинах. Ему нечего было есть?
Пролистав все папки, Агата задумалась.
– Их связывает не только похожая смерть... За исключением последней, конечно. Они были преступниками. И опять, кроме Медисон.
Последовал тяжелый вздох. Она потянулась к телефону. Время подходило к вечеру.
– Нужна передышка, – включив гаджет, девушка увидела в списках контактов имя подруги и вспомнила об их недавнем разговоре. – Цикл. Что-то запустило цикл убийств... Нужно спуститься в архив.
Стоило этой мысли посетить девушку, пробрал холод. Тело обдало мелкой дрожью, Агата нервно закусила губу. В этот момент она ощутила чье-то присутствие. Мурашки покрыли кожу. Казалось, все звуки мира затихли, что даже глоток слюны был громким. Агата медленно развернулась – никого.
– Я уже с ума схожу.
Детектив встала и, отбросив все свои мысли, направилась в архив, пригласив с собой своего помощника.
Архив встретил их полумраком и абсолютной пустотой.
– Что мы ищем?
– Мне нужны очень... старые записи.
– Насколько старые? Десятилетней давности?
Агата помедлила.
– Ну, почти. Трехсотлетней.
Помощник, который уже начал изучать стеллажи, застыл и медленно перевел взгляд на Престон.
– Агата, этих старых записей здесь нет. Ты должна знать об этом.
– Что? Почему?
– Ты ищешь записи о «Кровавой сухоте», ведь так? Здесь осталась лишь одна папка, и та пустая.
– Почему? Кто-то имел доступ к этой папке?
Помощник посмотрел на девушку непонимающе. Усмехнулся и подошел ближе.
– С тобой все нормально? Или тебе память отшибло? Ты ведь сама еще летом избавлялась от залежавшихся документов.
Тело прошибло током.
– Что? Когда? Я ничего не помню об этом.
Агата моргнула.
– То-о-очно, – протянула она и неловко посмеялась.
– Дай себе отдохнуть, ты постоянно сидишь в участке.
– Ты прав, Уильям. Спасибо.
Далия Мортен
Я сидела в своем кабинете одна. Занятия подошли к концу, но не мои размышления. Агата копала все глубже, забывая отдыхать.
– Облегчу ли я ей работу, если попытаюсь помочь…
Оставив свои вещи, я закрыла дверь аудитории на ключ и пошла в библиотеку. Коридоры учреждения были пусты, повисла тишина. Лучи закатного солнца пробивались сквозь окна и ложились на полы и стены широкими линиями.
Вскоре передо мной открылась большая дверь. Справа от нее расположена большая деревянная стойка, за которой сидела библиотекарь – женщина средних лет. Я прошла внутрь.
– Извините, могу я пройти в архив?
– Кто интересует…– она подняла глаза и прервалась на полуслове, я ей улыбнулась. – А, мисс Мортен, конечно, проходите.
Я кивнула, и взяла протянутую мне карточку–пропуск. Прошла дальше по коридору, минуя множество стеллажей с книгами, уютных уголков для чтения и компьютерной зоны, наконец придя к нужному месту. Небольшая дверь, которая хранила множество информации, была защищена цифровым замком. Я приложила карточку к циферблату, загорелся зеленый свет, послышался щелчок. Я дернула ручку, открывая дверь.
Передо мной открылась огромная комната в серых тонах. Белый свет с потолка тускло падал на огромные книжные шкафы.
– Хоть глаз выколи. Ничего не видно.
На каждом шкафу висела большая карточка с буквой алфавита. Я глазами начала искать нужный. Буква «Л» смотрела прям на меня.
Подойдя ближе, я включила фонарик. Читая каждое название, я шептала себе под нос.
– Да где же она…
Я начинала поиск заново, когда не находила то, что нужно. Я вчитывалась в каждую букву на каждой книге и наконец нашла ту, что искала. Достав ее, сунула под мышку и покинула архив, возвращая ключ библиотекарю.
–Благодарю Вас.
– Всегда пожалуйста, мисс Мортен.
Я забрала вещи из аудитории и уехала домой. Этим же вечером мне позвонила Агата.
– Всё в порядке?
– Да, ты дома? Я приду.
– Конечно, завариваю чай.
Завершив вызов, я, как и сказала, поставила чайник завариваться. Села на диван и достала из сумки книгу. Ее обложка была однотонной: голубой цвет и золотистое название «Легенда о голубоглазой ведьме». Я провела пальцами по буквам, ощущая неровный рельеф.
Послышался хлопок двери. Я слышала, как Агата сбросила обувь с ног и прошла в комнату.
– Что ты делаешь? – ее взгляд тут же упал на книгу в моих руках. Я поднялась, оставляя книгу на мебели.
– Тебя ждала, проходи. Ты быстро.
– Я рядом была. У меня новости.
Разлив горячий чай, мы вдвоем сели за стол. Я приготовилась слушать. Агата выглядела так, будто перебирала в своей голове кипу бумаг.
– Агата, ау, – я помахала рукой перед ее лицом. Она проморгалась, а затем тяжело вздохнула.
– Я в шоке. Произошло убийство, но его метод изменился, – она отпила из кружки. – Если раньше жертвы были полностью обезвожены, то последняя была утоплена. Ты бы видела мой ступор. На всех телах одна и та же метка. Я ничего не понимаю.
Она сжала переносицу и зажмурила глаза. Я ощущала все ее эмоции и чувства. Это была безысходность. Я хотела начать говорить, но Агата внезапно крикнула.
– Что это, если не что-то сверхъестественное, твою мать?!
Я подпрыгнула на стуле от неожиданности, от чего Агата сама удивилась и хихикнула.
– Прости. Я знаю, что это бред. Просто ищу логическую цепочку происходящего.
– Начинаешь верить в то, чего быть не может?
– А самое интересное знаешь что? Я снова спустилась в архив, но также ничего не нашла, но проблема даже не в этом.
– А в чём?
– В том, что все записи выбросила я.
Я потупила взгляд.
– Я не помню, чтобы их выбрасывала, Далия. Мой помощник подумал, что у меня крыша поехала, и мне пришлось подыграть.
– Может ты просто не заметила, что выбросила их?
– Далия, я не провожу чистку архива. В связи с этим делом я спустилась туда в первый раз.
– Я даже не знаю, что сказать…– я покрутила кружку в своих руках, – но я кое-что сделала для тебя. Правда я не знаю, насколько это поможет тебе. Я сходила в архив нашего университета и достала одну книгу. Она связана с историей города, но правда это или выдумка – решает каждый сам для себя. Возможно, там найдется что-то.
Я встала и взяла книгу, а после протянула подруге. Она взяла ее и покрутила.
– «Легенда о голубоглазой ведьме»? У нее даже название не то.
– Там есть упоминания «Кровавой сухоты».
– Ты читала ее?
– Очень давно.
Агата покрутила книгу в руках и кивнула.
– Спасибо.
Оставшийся вечер я провела в кровати за просмотром телевизора, пока Агата сидела за столом и читала книгу, периодически делая записи в своем блокноте.
–Далия, послезавтра состоится ежегодное почитание памяти стражам города. Ты пойдешь со мной?
– Как быстро время пролетело. Пойду, конечно.
Каждый год в «Ситверуме» вывешивали портреты всех погибших стражей Рейвенсер Одд, начиная с 3000х годов и до сегодняшнего дня. Это память, ценность, благодарность.
– Начальник сказал, что нашел очень старый портрет в архиве. Его еще не вывешивали.
Я удивилась, но это вызвало интерес.
– Он, наверное, запылился и сгнил.
– Завтра увидим.
– А чей портрет? Есть те, кого мы не знаем?
– Ой, сейчас скажу, – Агата оторвалась от чтения и взяла телефон. Тыкая по экрану, через пару секунд нашла, что искала. – Там портрет мужчины. И зовут его…
Она перевернула телефон, чтобы прочитать подпись под изображением.
–Отто фон Хаген.