Настоящее время.
Оставив чужую лекцию на столе, я закрыла аудиторию, и направилась в кофейню. В обеденное время было теплее, чем утром, поэтому я закатала рукава кофты и собрала волосы. Дорога много времени не заняла, и спустя 5 минут я уже сидела за столиком у окна. Пространство больше напоминало оранжерею, чем заведение. Большие панорамные окна от пола до потолка пропускали потоки солнечного света, который заливал все вокруг, играя бликами на темном дереве пола. Высокие фикусы с глянцевыми листьями отбрасывали на стены причудливые тени, длинные побеги плюща свисали с открытых балок, а на столах в глиняных кашпо скромно ютились сочные алоэ и нежные папоротники. Было тихо. Единственными звуками, нарушавшими эта благоговейную тишину, были приглушенный шепот за стойкой бариста, мягкое шипение кофемашины и негромкая, меланхоличная инструментальная музыка, что текла из скрытых динамиков, словно ручеек. Помещение было пропитано запахом кофе и корицы. Идеально для размышлений.
Достав свой ежедневник, я открыла его сразу на нужной странице. Увидев последнюю запись в нем, я сразу же открыла календарь.
«Блин… Завтра праздник ведь, я и забыла».
Я сразу же достала телефон, открыла раздел «Контакты» и нажала на нужный. Послышались монотонные гудки.
–Далия, алло? – женский голос был взбудораженным.
–Агата, ты помнишь, что завтра шествие? – поинтересовалась я. На ее фоне слышалась какая-то суета и, чтобы услышать ответ девушки, я даже нахмурилась и напрягла слух.
–Блин… Нет, я забыла, каюсь. Можем через 15 минут встретиться в кофейне? – на фоне резко стало тихо.
–Да, я уже тут, могу подождать тебя.
–Отлично, до встречи.
Она отключилась. Я подошла к бариста, чтобы заказать десерт и кофе.
–Прошу прощения, можно мне два стаканчика капучино и…– я смотрела на меню и не могла определиться с выбором. Сладости моя слабость. Глаза бегали от одного десерта к другому.
–Могу посоветовать новинку в нашей кофейне: шоколадный мусс, украшенный свежей вишней, очень вкусно. Шоколад с очень насыщенным вкусом, – бариста знал меню наизусть, поэтому протараторил без единой запинки.
–Да, давайте, и можно еще круассан ванильный.
–Конечно, присаживайтесь за столик. Через 10 минут принесу заказ.
–Спасибо, – я кивнула и села обратно, дожидаясь Агаты и заказа.
Агата – моя лучшая подруга. Она просто горит своей работой детектива. Я была уверена, что сегодня она расскажет мне об очередном шумном деле.
Через 10 минут принесли заказ, а еще через 5 подошла детектив.
–Ты успела заскочить домой? – она была не в полицейской форме, а в повседневных брюках и водолазке.
–Да, подумала будет неудобно. О, ты уже заказала перекус, – Агата села за стол, обращая внимание на его содержимое.
–Какие новости?
Агата отпила кофе и нервно закусила губу, пододвигая к себе тарелку с круассаном. Ее взгляд упал на мусс.
–Новый десерт?
–Да. Не удержалась. Так какие новости? Ты какая-то ошпаренная.
–Серия убийств, – она произнесла это, наклонившись ко мне, еще и шепотом.
–Чего? Серьезно? – я собиралась набрать в ложку своего десерта, но после услышанного рука машинально остановилась. Агата кивнула, откусывая круассан, – праздник не отменили?
–Нет, поэтому я переживаю, – она очень быстро жевала. Я взяла ее за руку, привлекая внимание. Она посмотрела на меня, проглатывая.
–Успокойся, прошу. На празднике будет патруль. Тем более, я хотела предложить тебе возглавить шествие. Ты все время работаешь, нужна передышка.
Она задумалась, буквально на пару секунд, а затем кивнула, соглашаясь.
–Ты права. Заявку, я так понимаю, ты уже оставила?
Я улыбнулась, поднося ложку с муссом к губам.
–Её уже одобрили, – положив десерт в рот, я закатила глаза от удовольствия, – боже! Как вкусно!
Бариста смотрел в нашу сторону. Я показала ему большой палец вверх и вернулась к десерту. Божественный вкус, просто восхитительно.
–Дай попробую! – Агата привстала со своего стула и потянулась ко мне, уводя мою руку с ложкой к себе в рот. Распробовав мусс, ее лицо вытянулось, – Мм! Очень вкусно!
– Это просто потрясающе! Кажется, новый фаворит здесь, – я запила. Настроение и аура Агаты стали спокойнее: это было сложно не понять. Но капля грусти все еще была.
– На прошлой неделе тела убитых были переданы патологоанатомам, сегодня пришли отчеты. У них сплошь одна смерть на всех.
– Что ты имеешь ввиду?
– Они все обезвожены.
Я замерла.
– Как такое возможно? Они были знакомы?
Агата отрицательно покачала головой.
– От этого я в тупике. Я понятия не имею, как складывать цепь событий, – она потерла лоб и бросила взгляд в окно, ее пальцы дрожали над чашкой. – Я целыми днями думала над этим. Ни следов удушья, ни проколов, ни даже отравления. Будто кран открыли и слили всю жидкость.
Она усмехнулась, но вышло криво.
– Давай так, это проблемы будущей тебя, сейчас мы отдыхаем, работа работой, отдых по расписанию. Тем более завтра нас ждет «Шепот Лун».
Агата согласно кивнула. Оставшийся вечер мы к этой теме не возвращались.
Откинувшись на спинку стула в кофейне, я наблюдала, как солнечный луч играет на листьях фикуса. Завтра — «Шепот Лун». Мысли сами собой вернулись к студенческим лекциям по астрономии Сильваны Прайм.
Две луны... Люмина и Серафим. Их сложный, вечный танец определял когда-то жизнь первых поселенцев – рыбаков, чьи судьбы полностью зависели от приливов. А теперь это танец стал поводом для самого красивого праздника в году. Раз в несколько лет их орбиты выравниваются так идеально, что Серафим проходит по диску Люмины, на мгновение «целуя» её. Именно в одну из таких ночей, согласно легенде, море внезапно утихло – «мертвая вода» спасла гибнущий флот. С тех пор «Поцелуй Серафима» – символ мимолётной гармонии и надежды.
В Рейвенсер Одд к празднику готовятся заранее. Главную площадь украшают синим и серебром, а каждый житель мастерит двойной фонарь – большой, как Люмина, и маленький, как Серафим. Между зданиями натягивают «Лунные нити» – переплетённые гирлянды. А финал – шествие к старому маяку, где тысячи желаний, прошептанных гладким камням, летят в море в миг небесного «поцелуя».
Я улыбнулась. Несмотря на мрачные мысли об убийствах, предвкушение праздника согревало изнутри. Это был тот самый островок нормальности, который так нужен сейчас городу.
Следующий день.
Синий день календаря – выходной. Я проснулась позже обычного, праздник начинался с наступлением сумерек, поэтому времени было достаточно. Я приняла душ, попила чай, перекусила, успела прибраться дома, и после всего взялась за макияж и прическу на праздник. Я сделала крупные локоны, и нанесла блестящий спрей на волосы. Серебряные крупицы были хорошо видны на моих шоколадного оттенка волосах. Свои глаза я подчеркнула синими и серебряными тенями. Когда я была готова, солнце начинало садиться.
Мы с Агатой встретились у фонтана на площади. Она распустила свои русые волосы, лишь часть их была собрана на затылке. На голове красовалась серебряная заколка. Макияж был более блестящим, нежели у меня.
– Пошли в гримерку, переоденемся, – предложила я.
– Откуда ты знала, что нас 200% выберут ведущими на шествие? – Агата шла со мной, держа в руках свой фонарь, – и где твой фонарь?
И тут я поняла, что забыла про фонарь. Я повернулась на Агату, и с виноватым выражением лица пробурчала:
–Я забыла…плохо спала, – с надеждой я смотрела на подругу. Она вздохнула и вытащила из сумки второй.
–Я предполагала, держи, – я взяла в руки фонарь, улыбаясь.
–Спасибо. Возвращаясь к твоему вопросу: ты – детектив, тебя все знают, я думаю, для главы города честь предоставить вести шествие его защитнику. А я так… приятный бонус, – я открыла дверь гримерной, к которой мы подошли.
– Ну, про честь ты загнула, конечно. Но в целом логично, – Агата зашла за мной, закрыв дверь на замок.
На напольных вешалках висели два наряда: плащ темно-синего цвета, прям как ночное небо, а на нем были вышиты призрачно–белые крапинки– это были созвездия. Второй наряд представлял из себя платье. Оно было сшито из лоскутков серебристой ткани и крошечных зеркальных пластин, которые будут ловить каждый луч света, и отбрасывать зайчиков даже ночью.
Мы переоделись, взяли свои фонари и вышли на улицу. Сумерки спускались, а на площади было уже много народу. На сцену вышел глава города, высокий мужчина в деловом костюме. По традиции он рассказывал историю праздника. Мы с Агатой смешались с толпой, чтобы вовремя выйти.
–Добрый вечер, дорогие горожане! – голос мэра, усиленный динамиками, раскатился по площади, заглушая последний шёпот толпы. – Сегодня ночь, когда небо дарит нам своё самое редкое чудо – Поцелуй Серафима! Мы собрались здесь, как собирались наши предки, чтобы почтить миг равновесия, когда две луны замирают в гармонии, а море затихает, вспоминая ту самую «мёртвую воду», что спасла жизни первых жителей Рейвенсер Одд! Пусть их мужество и наша вера в чудо освещают наш путь! Да начнётся шествие к маяку – несите свои светильники и заветные желания!
Мы с Агатой подняли свои фонари, которые излучали голубой свет, ожидая команды. Когда люди выстроили в один плотный ряд, послышалось: «За Лунными наследницами!».
Мы были воплощением двух лун. Я была Люмином – неторопливым, величавым, основанием мира. А Агата была Серафимом – быстрым, непоседливым, искрящимся. Мы переглянулись и кивнули друг другу, переводя взгляд на дорогу.
Я сделала первый шаг. Тяжелый, уверенный. Мой фонарь плыл над толпой, как настоящая луна над океаном. Агата бросилась вперед, сделав два легких шажка на каждый один мой, ее фонарик-Серафим закружился вокруг большого шара, то отдаляясь, то приближаясь.
И толпа ожила. Медленно, в такт моим шагам, люди тронулись за ними, поднимаясь по улице к маяку на возвышенности. Сотни огней колыхались в руках, сливаясь в одну серебристо-лазурную реку, текущую вверх. Изредка Агата, проходя мимо группы детей, наклонялась и шептала: «Загадай желание, оно почти созрело!», и те зажмуривались, сжимая в карманах свои гладкие камушки.
– Держи дистанцию, сорвиголова, – тихо, чтобы слышала только подруга, сказала я, когда Агата слишком увлеклась, чуть не задев ее фонарь своим.
– Он же должен поцеловать ее, а не промахнуться, – парировала Агата, но послушно отскочила на шаг, ее глаза смеялись. – Смотри, как они красивы.
Я кивнула на небо. Серафим уже почти касался края диска Люмина. Небесный танец достигал своей кульминации. Воздух сгустился, наполнившись напряженным ожиданием. Даже вечно шумное море внизу будто притихло.
Мы поднялись на последний поворот. Перед нами, черным силуэтом на фоне звездного неба, высился старый маяк. Его огонь был погашен. Площадка перед ним была заполнена народом.
Я и Агата подошли к самому краю обрыва, туда, где каменные плиты уступали место пустоте и белой пене прибоя далеко внизу. Они повернулись лицом к толпе, подняв свои фонари – большой спокойный шар и маленькую пульсирующую звезду. И в этот миг Серафим начал наползать на Люмин, отбрасывая на его матовую поверхность резкую, четкую тень.
Ни шепота, ни дыхания, ни звона стекла. Только ветер, который и вправду, как гласила легенда, замер. Я стояла недвижимо, мое лицо было обращено к небу, серьезное и прекрасное. Агата тоже, застыла, прижав сверкающий фонарик к груди. Ее губы беззвучно шептали заветное желание. По губам можно было прочесть, что она желает защитить свой дом, своих друзей и обычных горожан. Вокруг тысячи людей делали то же самое, обращая свои души к двум сплетенным лунам.
И когда край Серафима совпал с центром Люмина, достигнув полного «Поцелуя», тишина стала абсолютной, хрустальной, звенящей.
Она длилась всего несколько секунд. Потом, когда маленькая луна начала сходить с диска большой, старый маяк вспыхнул ослепительным лучом, пронзившим ночь.
– ВОЛНА! – прокричали мы с Агатой в один голос.
И грохот тысяч камней, брошенных в пучину, потряс скалу. Это был громоподобный, дикий и освобождающий звук, знаменующий конец тишины и возвращение жизни, ветра и приливов.
Агата, схватила меня за руку, нарушив свое величавое спокойствие, рассмеялась и крепко обняла меня. Наши фонари – Люмин и Серафим – столкнулись и зазвенели.
Праздник начался.
На площади торговцы продавали различные напитки– от мятного сидра с серебристыми блестками до крепкого «эля прилива», который наливали в двойные кружки, сцепленные между собой.
Свет маяка был устремлен на площадь, а фонтан в ее центре подсвечивался изнутри. Музыканты — скрипачи, флейтисты и барабанщики, игравшие на инструментах, обтянутых кожей морских змеев, — заводили дикую, ритмичную мелодию, известную как «Танец Отлива». Площадь превращалась в один большой хоровод, где пары, подражая мне и Агате, кружились, изображая медленный Люмин и быстрый Серафим.