Ночь опустилась на Тальрен мягко, почти незаметно — как одеяло, которое укрывает уставшего ребенка. Дневные звуки стихли один за другим: перестук молота в кузнице, скрип тележных колес, крики играющей детворы. На смену им пришли другие, ночные: тихое стрекотание сверчков в траве у частокола, далекий лай собак где-то на западной окраине, редкие порывы ветра, шелестящие соломенными крышами. Луна висела высоко в небе — круглая, полная, заливающая все вокруг холодным серебристым светом. В такие ночи даже самые обычные вещи казались немного волшебными: пыльная дорога превращалась в реку из расплавленного серебра, а темные окна домов — в глаза спящего великана.
Верен сидел за столом в своей комнате. Перед ним лежал раскрытый дневник Эрвана — тот самый, четвертый том, — но сегодня он не читал. Он смотрел на пустой угол комнаты у двери и думал о том, что еще неделю назад даже представить себе не мог того, что происходит сейчас.
В углу, скрестив ноги, сидел Разиэль.
Он снял свои доспехи — впервые с момента призыва. Кираса, наплечники и поножи были аккуратно сложены у стены, источая слабый, едва уловимый запах металла и той странной пряности, что всегда сопровождала появление демона. Без брони Разиэль выглядел иначе: меньше грозного воина, больше усталого путника. Под доспехами на нем была простая темная рубаха с длинными рукавами и кожаные штаны — одежда, в которой он, вероятно, провел в Архиве долгие годы ожидания. Его длинные черные волосы были распущены и спадали на плечи. Рога в лунном свете отливали обсидиановым блеском.
Они говорили уже около часа. Верен рассказал о Тальрене — о том, как здесь живут люди, чем занимаются, чего боятся. О том, что Контракторов в городе нет уже много лет, а последнего Героя здесь видели еще до его рождения. О том, что мать знает и приняла, а отец, кажется, догадывается, но молчит.
Разиэль слушал внимательно. Он вообще слушал так, как мало кто умеет: не перебивая, не отвлекаясь, впитывая каждое слово. Иногда он задавал вопросы — точные, короткие, по существу, — и по этим вопросам Верен понимал, что его Герой не просто принимает информацию, но и анализирует ее.
Теперь настала очередь Разиэля. Он сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел в окно на луну. Его золотые глаза в полумраке светились мягко, как угли в остывающем костре.
— Я думал об этом весь день. Пока сидел в личном пространстве, пока мы тренировались, пока ты ужинал с родителями. О том, что будет дальше.
Верен чуть подался вперед.
— Ты заключил Контракт. Ты провел первый бой. Ты убил первого Монстра. Этого достаточно для начала. Но недостаточно для того, чтобы идти дальше. Ты знаешь это не хуже меня.
— Знаю.
— Тогда давай смотреть правде в глаза. Ты хочешь расти. Ты хочешь развиваться. Ты хочешь, чтобы твой путь был не просто выживанием, а чем-то большим. Так?
— Так.
— Тогда есть три вещи, которые нам нужны.
Разиэль оторвал взгляд от окна и посмотрел прямо на Верена.
— Первое — Эссенция. Без нее ты не сможешь усиливать меня, не сможешь призывать новых Героев, не сможешь открывать возможности Системы. Один Монстр в день — это капля в море. Нам нужно охотиться регулярно и целенаправленно. Лес вокруг Тальрена не кишит тварями, но они там есть. Ползун, которого мы убили сегодня, — не последний.
Верен кивнул. Это было понятно. Монстры водились везде, даже в обжитых землях, просто вблизи городов их обычно выбивали раньше, чем они успевали стать угрозой. Но Тальрен был глухой провинцией — Контракторов здесь не было, а значит, и выбивать Монстров было некому. Те немногие, что забредали из Диких Земель или из леса, либо погибали сами, либо прятались до поры.
— Второе. Новые Герои. Я — рыцарь и следопыт. Я могу прикрыть тебя в бою, разведать местность, идти по следу. Но я не смогу исцелить тебя, если ты будешь ранен. Не смогу усилить магией. Не смогу атаковать на расстоянии так, как это делает маг или лучник. Я один — и этого мало. Тебе нужен отряд. Хотя бы два Героя, а лучше — три.
Верен опустил взгляд на дневник Эрвана. Старый Контрактор писал об этом же: «Один Герой — это меч. Два — это щит и меч. Три — это тактика. Никогда не останавливайся на одном, если хочешь выжить в серьезном бою».
— У меня мало Эссенции. На новый призыв может не хватить.
— Значит, будем копить. Охота, сбор, экономия. Это не быстро, но это реально. К тому же... — Разиэль сделал небольшую паузу, — я думаю, что в руинах, где ты нашел Алтарь, может быть что-то еще. Древние места редко бывают пустыми. Возможно, там есть источник Эссенции или артефакт, который поможет с призывом.
Верен подумал о руинах. О черном камне Алтаря. О фресках на стенах, которые он толком не разглядел. О том, как Система отозвалась на его прикосновение.
— И третье.
Разиэль выпрямился. Его спина оторвалась от стены, а руки легли на колени.
— Тебе нужно перестать прятаться.
В комнате повисла тишина. Сверчки за окном на мгновение замолкли, словно тоже прислушивались.
— Я думал об этом. Мама тоже сказала: не дать себя вынудить, но и не затягивать. Просто...
— Ты боишься за меня.
— Да. И за себя тоже. И за родителей. Тальрен — маленький город. Здесь все друг друга знают. Если я выйду на площадь и покажу тебя, что будет? Паника? Страх? Враждебность?
— Возможно. Но будет и другое. Уважение. Интерес. Надежда.
Верен нахмурился.
— Ты сам сказал: в Тальрене нет Контракторов. Вообще. Это значит, что город беззащитен. Если из леса выйдет стая Монстров — а такое может случиться в любой момент, — кто встанет на защиту? Ополчение с вилами и топорами? Старый стражник с больной спиной? Им нужен тот, кто способен сражаться. Ты способен.
— Я пока не очень.
— Ты способен. У тебя есть я. У тебя есть Контракт. У тебя есть желание учиться. Этого уже больше, чем у любого другого человека в радиусе трех дней пути. И если ты покажешь себя не как угрозу, а как защитника — люди примут тебя. Не сразу. Не все. Но примут.
Верен встал из-за стола и подошел к окну. Луна висела над частоколом — огромная, круглая, чуть желтоватая у горизонта. Где-то там, за полями и лесами, лежали земли, о которых он только читал в дневниках. Города, где Контракторы ходили по улицам открыто. Гильдии, где Герои тренировались вместе. Экспедиции, уходящие за грань известного мира.
Он хотел туда. Он хотел этого больше всего на свете.
Но путь туда начинался здесь. С Тальрена. С первого шага, который нужно сделать перед лицом людей, знающих его с детства.
— Хорошо. Мы покажемся. Но не завтра. Сначала — охота. Эссенция. Может быть, новый Герой. А потом — да. Я выйду и скажу.
— Это мудрое решение. Я поддержу тебя в любом случае.
Верен обернулся и посмотрел на него — на демона-рыцаря, сидящего на полу его маленькой комнаты, на воина из легенд, который почему-то верил в обычного плотницкого сына. И вдруг понял, что страх, который он испытывал весь день, — страх не справиться, не оправдать, не дорасти, — этот страх никуда не делся. Но теперь рядом с ним стояло что-то еще. Что-то, похожее на стальной стержень, которого раньше не было.
— Спасибо.
— Пока не за что. Поблагодаришь меня, когда у тебя будет три Героя и ты сам будешь вести их в бой.
— Договорились.
Остаток ночи они провели за составлением конкретного плана.
Верен достал чистый лист бумаги — один из тех, что он использовал для записей, помогая матери с травами, — и начал записывать. Почерк у него был неровный, но разборчивый. Разиэль диктовал, расхаживая по комнате от окна к двери и обратно. Без доспехов он двигался еще бесшумнее, чем в них, и иногда Верену казалось, что он разговаривает с тенью.
План состоял из нескольких этапов.
Первый этап — накопление Эссенции. Они договорились уходить на охоту каждое утро, до рассвета, пока город еще спит. Лес вокруг Тальрена был достаточно большим, чтобы в нем водились Монстры. За день пути можно было добраться до Диких Земель, где тварей заведомо больше, но это требовало подготовки и времени. Пока решено было ограничиться лесом и окрестными холмами.
Второй этап — исследование руин. Верен рассказал Разиэлю все, что знал: о черном камне Алтаря, о фресках на стенах, о странных ощущениях, которые он испытал, когда коснулся поверхности. Разиэль отнесся к этому с особым вниманием и подчеркнул, что это место нужно изучить системно — не просто зайти и осмотреться, а провести настоящее исследование. Возможно, там скрыт не только Алтарь, но и другие артефакты: источники Эссенции, оружие, записи древних.
Третий этап — призыв нового Героя. Как только накопится достаточно Эссенции, Верен вернется к Алтарю и проведет второй призыв. Кто это будет — неизвестно. Призыв всегда случаен. Но Разиэль считал, что им нужен тот, кто дополнит его способности: целитель, маг или лучник. Верен слушал и молча надеялся, что новый Герой окажется не хуже Разиэля — не по силе, а по человечности. По способности понимать.
Четвертый этап — раскрытие. Это был самый сложный и самый неопределенный пункт. Они решили не устраивать громких заявлений. Вместо этого — дать городу привыкнуть постепенно. Сначала показаться родителям Верена полностью, с демонстрацией Разиэля. Затем — старосте. Староста Тальрена был человеком пожилым и рассудительным; если он примет новость спокойно, то и остальные, вероятно, последуют его примеру. А дальше — как пойдет.
— И еще кое-что.
Верен поднял голову от бумаги.
— Тебе нужно тренироваться не только со мной. В Тальрене есть ополчение?
— Формально — да. Несколько человек, которые учатся держать строй и стрелять из лука. Но это скорее для порядка, чем для реальной защиты.
— Начни тренироваться с ними. Не как Контрактор — просто как один из горожан. Научись работать в группе. Научись понимать, как действуют обычные люди в бою. Это пригодится, когда ты поведешь отряд.
Верен записал и это. Он понимал, что Разиэль прав, хотя мысль о тренировках с ополчением не вызывала у него энтузиазма. Люди в Тальрене знали его как спокойного, неконфликтного парня, сына плотника и травницы. Если он вдруг начнет проявлять интерес к военному делу, это вызовет вопросы.
Впрочем, к тому времени у них уже будут ответы.
Рассвет застал их за разговором.
Первые лучи солнца пробились сквозь щели в ставнях, и комната наполнилась мягким, золотистым светом. Верен потушил лампу, которая почти догорела, и потянулся, разминая затекшие плечи. Он чувствовал усталость — все-таки вторую ночь подряд он почти не спал, — но усталость эта была приятной, как после хорошо сделанной работы.
— На сегодня — все. Я, наверное, посплю пару часов, пока родители не проснулись. А потом...
— А потом начнем.
Разиэль поднялся с пола и начал надевать доспехи. Делал он это быстро и сноровисто — было видно, что этот ритуал повторялся тысячи раз. Кираса легла на плечи, наплечники застегнулись, пояс с мечом занял свое место. Последним он накинул плащ — тот самый, винного цвета, — и на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
— Что-то не так?
— Нет. Просто... просто я слишком долго ждал. И теперь, когда все началось, мне кажется, что я могу не успеть.
— Успеть что?
— Не знаю. Что-то важное. Что-то, ради чего я здесь.
Разиэль повернулся к Верену, и в его золотых глазах отразился утренний свет.
— Но я рад, что это происходит с тобой. А не с кем-то другим.
Верен не нашелся, что ответить. Он просто кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Разиэль исчез в личном пространстве — мягкая вспышка, колебание воздуха, пряный запах корицы и нагретой смолы. Верен остался один в своей комнате, посреди разбросанных листов с планом, дневников Эрвана и остывшей лампы.
Он лег на кровать и закрыл глаза.
Завтра — или уже сегодня — начнется новый этап. Охота, руины, тренировки, подготовка к раскрытию. Много работы. Много риска. Но впервые в жизни Верен чувствовал, что движется не по кругу, а вперед. И это ощущение было самым правильным из всех, что он когда-либо испытывал.