Собрание и новый союзник?

Утро выдалось хмурым.

Серые, низкие облака наползли с востока еще ночью и теперь висели над Тальреном, почти цепляясь брюхом за верхушки деревьев. Воздух был тяжелым и влажным, пахло близким дождем. Даже петухи кричали как-то приглушенно, словно тоже чувствовали перемену погоды.

Верен вышел из дома сразу после завтрака. Мать, провожая его, задержала руку на его плече чуть дольше обычного — ничего не сказала, только посмотрела тем самым взглядом, который означал одновременно и «будь осторожен», и «я в тебя верю». Отец уже был в мастерской и, кажется, не обратил на уход сына никакого внимания, но Верен заметил, что его трубка дымилась чаще обычного — а это всегда было признаком скрытого волнения.

Собрание назначили у дома старосты. Это было самое большое здание в Тальрене — двухэтажное, с каменным первым этажом и деревянным вторым, с крыльцом, выходящим прямо на главную площадь. Площадь эта, по сути, была просто расширением дороги, утоптанным до каменной твердости сотнями ног за долгие годы. Здесь проводили ярмарки, оглашали важные новости и собирали ополчение.

Когда Верен подошел, там уже стояла небольшая толпа. Человек тридцать, может, чуть больше — почти все взрослые мужчины Тальрена и несколько женщин. Он заметил кузнеца — здоровенного мужика по имени Торвальд, который стоял, скрестив руки на груди, и хмурился. Заметил старого Борна, стражника у ворот, который, несмотря на больную спину, пришел сюда. Заметил пекаря Марта, нескольких охотников, пару фермеров с дальних дворов.

Староста уже стоял на крыльце. Его звали Орвин — сухой, жилистый старик с длинной седой бородой и цепкими, выцветшими от времени глазами. Он правил Тальреном последние тридцать лет, и правил справедливо: не воровал, не благоволил никому сверх меры, решал споры по совести. За это его уважали.

Рядом с ним стоял человек, которого Верен никогда раньше не видел. Высокий, широкоплечий, в добротном дорожном плаще поверх кожаного доспеха. Лет сорока на вид. Лицо обветренное, с несколькими старыми шрамами, говорившими о том, что их обладатель не раз бывал в бою. На поясе висел меч — простой, без украшений, но ухоженный. А на левом плече незнакомца сидела сова. Не просто сидела — она смотрела на толпу круглыми желтыми глазами, и в этом взгляде было что-то неестественно осмысленное, почти человеческое.

Верен сразу понял: это Герой. Сова была слишком спокойна, слишком внимательна. Животные так себя не ведут — по крайней мере, обычные животные.

Староста поднял руку, призывая к тишине. Гул голосов постепенно стих.

Орвин заговорил. Голос у него был под стать внешности — сухой, но отчетливый, слышный до последних рядов. Он сообщил, что собрал всех по просьбе гостя, который прибыл вчера вечером с важными вестями. Гость представился сам: его звали Дарен, он был разведчиком из Гильдии Исследователей и прибыл из столицы с предупреждением.

По толпе пробежал шепот. Гильдия Исследователей — это звучало серьезно. Сюда, в глухой Тальрен, редко добирались даже обычные путники, не то что официальные лица.

Дарен шагнул вперед. Он говорил коротко, по-военному, без лишних слов. В двух днях пути к востоку была замечена активность Монстров. Не одиночных — стая. Следы вели в сторону Тальрена. Гильдия не могла прислать сюда Контракторов для защиты — все силы были брошены на восток, на исследование новых территорий. Тальрену нужно было готовиться своими силами.

Толпа загудела уже громче. Люди переглядывались. Кто-то сжал кулаки. Кто-то побледнел. Верен увидел, как пекарь Март обнял жену за плечи.

Староста снова поднял руку. Он спросил у Дарена, сколько времени у них есть. Разведчик ответил, что точно не знает — может быть, три дня, может быть, неделя. Но расслабляться нельзя.

Торвальд, кузнец, выкрикнул из толпы. У них нет Контракторов. Нет боевых магов. Нет даже нормального оружия, кроме вил и топоров. Как им готовиться? Дарен ответил, что он останется здесь на несколько дней и поможет обучить ополчение тому, чему сможет.

И тут Орвин добавил кое-что еще. Он сказал, что слухи уже ходили по городу. Кто-то видел странные огни в руинах ночью. Кто-то замечал фигуру, уходящую в лес до рассвета и возвращающуюся вечером. Он не назвал имени, но Верен почувствовал, как кровь прилила к лицу.

Староста посмотрел прямо на него и спросил — тихо, почти мягко, — есть ли что-то, что он хочет сказать собранию.

Тишина на площади стала абсолютной. Тридцать пар глаз уставились на Верена. Он почувствовал, как сердце забилось где-то в горле, а ладони вспотели. Он ждал этого момента, готовился к нему, но реальность оказалась тяжелее любых репетиций.

Верен шагнул вперед.

Он заговорил негромко, но голос его, к собственному удивлению, не дрожал. Он сказал правду — всю, без утайки. Что неделю назад он нашел Алтарь в руинах за холмом. Что заключил Контракт. Что его Герой — демон-рыцарь по имени Разиэль — сейчас находится в личном пространстве, но может быть призван в любой момент. Что они тренировались все это время, охотились на Монстров в лесу и что он готов защищать Тальрен.

Реакция была именно такой, как он ожидал. И одновременно — хуже.

Сначала — тишина. Оглушительная, звенящая. Затем — взрыв голосов. Кто-то кричал, что это безумие. Кто-то требовал немедленно изгнать Верена из города вместе с его «демоном». Женщина, которую он знал с детства — тетка Марта, пекаря, — смотрела на него с ужасом, прижав ладони ко рту. Торвальд хмурился и молчал, но в его молчании не было враждебности — скорее тяжелое, медленное осмысление.

Староста ударил посохом о деревянный настил крыльца. Звук разнесся над площадью, как выстрел.

Он сказал, что Тальрену нужен защитник. Что Контрактор в городе — это благословение, а не проклятие, какой бы ни была раса его Героя. Что те, кто кричит об изгнании, пусть подумают: когда придет стая, кто встанет между ними и Монстрами? Опорожнение с вилами? Или Контрактор с боевым Героем?

Толпа притихла. Не убежденная — скорее, придавленная весом аргумента.

И тут заговорил Дарен. Разведчик Гильдии смотрел на Верена с интересом, оценивающе. Он спросил, сколько у Верена Контрактов. Верен ответил — один. Дарен кивнул. Потом спросил, как давно. Верен ответил — неделя. Дарен хмыкнул и заметил, что для недели это неплохо. А потом добавил то, чего Верен не ожидал: если Верен захочет, Гильдия может помочь с обучением. Им всегда нужны новые Контракторы, особенно в приграничных районах.

Верен не нашелся, что ответить. Он просто кивнул.

Староста закрыл собрание. Люди расходились медленно, перешептываясь, оглядываясь на Верена. Кто-то смотрел с опаской. Кто-то — с любопытством. Но никто больше не кричал.

К полудню Верен и Дарен сидели на скамье у дома старосты.

Разведчик снял плащ и остался в одной кожаной куртке. Сова сидела рядом, на перилах крыльца, и чистила перья. Верен узнал, что ее зовут Сай, что она — Дух-зверь, Герой Дарена, и что она способна видеть на много лиг вокруг. Именно Сай заметила следы стаи.

Дарен не читал нотаций. Он говорил как равный, и Верен это ценил. Разведчик рассказал, что сам начинал примерно так же — в глухой провинции, без поддержки, с одним-единственным Героем. Что это трудно, но возможно. Что самое главное — не количество Героев, а связь с ними.

Верен слушал внимательно. Затем спросил о Гильдии. О том, как туда попасть. О том, что они делают.

Дарен ответил, что Гильдия — это не армия и не государство. Это союз тех, кто исследует мир. Кто хочет узнать, что лежит за границами. Кто верит, что Система открывает земли не просто так, а ради какой-то цели. Попасть туда можно по рекомендации — например, от разведчика, который увидел в новичке потенциал.

Он сделал паузу, а затем добавил, что, возможно, даст Верену такую рекомендацию. Если тот переживет ближайшую неделю.

Верен вернулся домой затемно.

Он был вымотан. События дня прокручивались в голове, как заезженная мелодия: собрание, крики, взгляды, разговор с Дареном. Но сквозь усталость пробивалось странное, почти радостное чувство. Он больше не прятался. Тальрен знал. И мир не рухнул.

Отец ждал его в мастерской. Он сидел на верстаке, не работая — просто сидел и смотрел на дверь. Когда Верен вошел, Мартин поднялся, подошел к сыну и молча его обнял. Впервые за много лет. Объятие было коротким, почти неловким, но от него веяло такой силой и теплом, что у Верена защипало в глазах.

Отец отстранился, кивнул и сказал только одно слово:

— Молодец.

И этого было достаточно.

Ночью Верен снова сидел в своей комнате.

Разиэль был рядом — он сидел у окна и смотрел на луну, пробивающуюся сквозь облака. Они только что пересказали друг другу события дня — Верен о собрании, Разиэль о своих наблюдениях за лесом.

— Дарен прав, — нарушил молчание Разиэль. — Один Герой — это мало. Особенно если придет стая.

— Я знаю. — Верен достал из-под стола лист с планом, который они составили неделю назад. — Эссенции хватит. Я чувствую.

— Тогда идем прямо сейчас.

— Сейчас?

— А чего ждать? — Разиэль повернулся к нему. — Стая может быть здесь завтра. Может быть, через два дня. Каждый час на счету.

Верен посмотрел на дневник Эрвана, лежащий на столе. На разбросанные листы с планом. На свой старый походный плащ, висящий на крюке у двери.

— Идем.

Они вышли через восточную калитку в третий раз за неделю.

Ночь была холодной. Облака разошлись, открывая россыпь звезд. Луна висела высоко — ущербная, но все еще яркая. Ветер шелестел травой на холме, принося запах сырой земли и далеких лесов.

Верен шел быстро, не оборачиваясь. Он знал дорогу наизусть.

Руины встретили их тишиной. Камни, серебристые в лунном свете, казались старше самой земли, на которой стояли. Верен вошел под арку. Разиэль остался у входа — на этот раз его роль была не в том, чтобы сражаться, а в том, чтобы быть свидетелем.

Алтарь светился.

Верен не помнил, чтобы в прошлый раз он светился так ярко. Черный камень излучал мягкое, пульсирующее сияние — то самое, каким светилась Эссенция. Словно Алтарь чувствовал, зачем он пришел. Словно ждал.

Верен подошел и положил ладонь на холодную поверхность.

Система отозвалась мгновенно. Знакомый беззвучный гром. Вспышка за закрытыми веками. Ощущение падения в бесконечность. Архив распахнулся перед ним — коридоры теней, мерцающие огни, хор далеких голосов. Но теперь Верен чувствовал себя иначе — не испуганным мальчишкой, а тем, кто уже проходил этот путь.

Где-то в глубине Архива зажглась искра. Яркая, фиолетовая, холодная. Она приближалась, становилась больше, обретала форму. Верен чувствовал чье-то присутствие — совсем не похожее на Разиэля. Более отстраненное. Более прохладное. И в то же время — странно знакомое.

Связь установилась.

Мир взорвался светом.

Когда зрение вернулось, в комнате стоял еще один человек.

Высокий, поджарый, с пепельно-серой кожей и серебристо-белыми волосами, собранными в небрежный хвост. Одет он был в дорогой темно-синий плащ, под которым поблескивала мифриловая кольчуга. За спиной висел лук — черное дерево, инкрустированное перламутром.

Он стоял, смотрел на Верена аметистовыми глазами с выражением легкой, почти оскорбительной незаинтересованности. На губах играла тень усмешки — или это просто казалось из-за игры света.

— Вейл'танар.

Голос у него был низкий, с ленцой, с растянутыми гласными, словно каждое слово стоило ему усилий.

Верен сглотнул.

— Я Верен. Это... это мой первый Герой, Разиэль.

Разиэль стоял у входа, скрестив руки на груди. Его золотые глаза изучали новоприбывшего с тем же вниманием, с каким следопыт изучает незнакомый след. Вейл перевел взгляд на него, и мгновение они смотрели друг на друга. Демон и темный эльф. Рыцарь и лучник. Пламя и лед.

— Демон, — протянул Вейл. — В качестве первого выбора. Смело.

— А ты — темный эльф в качестве второго, — отозвался Разиэль. — Не менее смело.

— Ну, значит, мы друг другу подходим.

Вейл отлепился от стены и сделал несколько шагов по комнате. Двигался он с ленивой грацией, но Верен заметил, как его аметистовые глаза сканируют помещение — быстро, цепко, профессионально.

— Значит так. Слушайте оба. Я не оратор. Я вообще не люблю долгие разговоры. Поэтому скажу коротко.

Вейл остановился и посмотрел Верену прямо в глаза.

— Ты — мой Контрактор. Я буду тебя защищать. Это моя работа, и я делаю ее хорошо, даже когда мне лень. Но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Никогда не проси меня верить в то, во что я верить не могу. В великие цели. В высшее предназначение. В светлое будущее. Я слишком стар для сказок.

Верен встретил его взгляд. В аметистовых глазах, холодных и отстраненных, он увидел что-то еще — что-то, спрятанное очень глубоко. Старую боль. Забытую надежду.

— Я не буду просить тебя верить, — ответил он. — Просто будь рядом. Этого достаточно.

Вейл посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Затем уголок его губ дернулся в почти незаметной усмешке.

— Договорились.

Разиэль подошел ближе и встал рядом с Вереном. Теперь их было трое. Демон-рыцарь. Темный эльф-лучник. И обычный парень из глухой провинции.

Следопыт. Танк. Контрактор.

Отряд.