Кай сидел на деревянном старом стуле.
Вся комната была исцарапана, залита кровью, а кое-где валялись обломки стен — большие, острые куски бетона и штукатурки, осыпавшейся с разбитых перегородок. Пол был покрыт пылью и мелкими камнями. Где-то в углу догорал кусок ткани, и тонкая струйка дыма медленно вилась вверх, растворяясь в душном воздухе. Запах горелого, железа и старой сырости смешивался во что-то тяжёлое, оседавшее на языке.
Но казалось, что стула это не коснулось. Он стоял почти ровно, будто волна битвы обошла его стороной. Будто всё происходящее его вообще не касалось.
Что ж — у Кая появились проблемы.
Он только что закончил тяжёлый бой насмерть против аномалии, и тело ещё не успело забыть об этом. Мышцы ныли. Правое плечо жгло так, что он старался лишний раз не двигать рукой. На губах — солёный привкус крови. Дыхание всё ещё было неровным, слишком быстрым для человека, который просто сидит на стуле.
Он только-только закончил — и тут появились незваные гости.
Про трёхрукого он уже слышал. Юто рассказал — коротко, без лишних подробностей, тем особым тоном, каким говорят о вещах, которые лучше знать, но лучше не встречать. Аномалия третьей категории. Засветился дважды — две группы зачистки, две команды опытных людей. Обе уничтожены. Полностью. Никто не вернулся, никто не передал толком ничего внятного. Начальство, может, что-то и знало — но рядовым об этом не говорили. Юто узнал сам, откуда-то со стороны, и передал Каю. Больше, насколько он знал, про трёхрукого не слышал никто.
«И вот он стоит передо мной. Лично.»
Но тот, кто стоял сзади — это было уже совсем другое.
Про него Кай не слышал ничего. Вообще ничего. Ни от Юто, ни от кого-либо ещё. Ни разу.
Тот, кто появился за спиной Кая и положил руку на его плечо, выглядел как мужчина. По крайней мере, Каю так казалось. Но именно это «казалось» и смущало больше всего — потому что уверенности не было никакой. Что-то мешало сложить полную картину. Что-то в самом присутствии этой фигуры.
От незнакомца исходила тёмная аура — не агрессивная, не кричащая, а тихая и густая, как смола. Она будто окутывала его со всех сторон, не давая разглядеть ни голоса, ни походки, ни даже намерений. Кай смотрел — и всё равно не мог сказать, кто это. Парень или девушка. Человек или что-то другое. Будто кто-то или что-то намеренно мешало ему это понять.
Незнакомец был укутан в чёрный плащ с капюшоном. Плащ был тёмным — настолько тёмным, что казалось, будто это дыра в пространстве. Он поглощал свет, как чёрная дыра, не отражая ничего. Ни одной складки, которая бы блестела. Ни одного отблеска от огня, тлевшего в углу. Просто темнота в форме человека.
Но больше всего выделялась маска.
Она была исключительно белой — резко, почти болезненно белой на фоне чёрного плаща. Гладкая, без каких-либо украшений, без рельефа. Никакого выреза для носа. Никакого выреза для рта. Идеально ровная поверхность, которая ничего не выдавала. Лишь два прореза для глаз — узкие щели, изогнутые дугой вверх, словно перевёрнутые улыбки. Или полумесяцы, положенные на бок.
И эти щели смотрели прямо на Кая.
— Ты ещё кто такой, нахрен? — выдавил он.
Голос вышел ровнее, чем он ожидал. Хорошо.
Особа в белой маске убрала руку с плеча Кая и подняла обе — медленно, с тем жестом, который означает «я сам не знаю». Легко. Почти игриво.
— Я так, просто незнакомец.
Голос. Кай прислушался. Но даже голос не давал ответа — он будто ускользал, как вода между пальцами. Мужской? Женский? Ни то ни другое. Ни то ни другое одновременно. Что-то намеренно размытое, будто сама реальность отказывалась давать чёткий ответ на этот вопрос.
«Кто это вообще такой. Юто про него ни слова не говорил. Вообще ни слова.»
Особа в маске наклонила голову набок — медленно, с почти птичьим любопытством.
— Можешь называть меня...
Он не успел договорить.
Всё помещение начало дрожать от дикого и громкого рёва трёхрукого. Звук шёл снизу, из самих костей здания, прокатывался по стенам и отдавался в рёбрах. Где-то с потолка посыпалась пыль. Один из уцелевших кусков штукатурки сорвался со стены и грохнулся об пол.
Трёхрукому явно не нравилось, что его игнорируют.
Маска сделала шаг вперёд.
— Что ж, для начала нужно избавиться от свидетелей.
Незнакомец направился в сторону аномалии — спокойно, без спешки, будто шёл на обычную прогулку. Но вдруг остановился. Слегка повернул голову в сторону Кая — ровно настолько, чтобы белая маска попала в периферийное зрение.
— И да, постарайся никуда не убегать. Тебе же лучше будет.
Маска продолжила шаг в сторону трёхрукого.
У Кая вздулись вены на лбу.
«Идиот. Как будто я смогу это сделать в моём состоянии.»
Он попробовал пошевелить правой рукой — и тут же зашипел сквозь зубы. Плечо отозвалось острой, почти ослепляющей болью. Ноги были тяжёлыми, как свинец. Даже просто удерживать ровную осанку стоило усилий. Кай откинулся на спинку стула и уставился вперёд, собирая остатки концентрации.
«Просто сиди. Смотри. Запоминай. Хоть что-то от тебя сейчас зависит.»
Никуда он не денется. И оба это знали.
Трёхрукий тоже направился в сторону маски. Он двигался так, как двигаются существа, которые не сомневаются в исходе — тяжело, уверенно, с тем нутряным спокойствием хищника, вышедшего на охоту. Три руки слегка раскинуты в стороны, когти чертят воздух. От каждого его шага пол слегка вибрировал, и мелкие камешки на нём подпрыгивали, как живые.
«Две группы. Он уничтожил две группы. И сейчас стоит вот так, будто это ничего не стоило.»
Земля снова дрогнула от его шага.
И вот они уже стоят друг напротив друга.
Незнакомец в чёрном плаще и белой маске — неподвижный, почти безразличный — и аномалия третьей категории, трёхрукий, от одного рёва которого осыпались стены.
Кай смотрел на это с того самого старого стула, не в силах встать. Сжал зубы. В груди что-то сжалось — не страх, нет. Что-то другое. То чувство, когда понимаешь, что от тебя сейчас ничего не зависит. Он был зрителем в чужом бою, и это ощущение было, пожалуй, хуже любой боли.
«Кто бы ты ни был — покажи мне, на что ты способен.»
Бой между незнакомцем в маске и аномалией третьей категории трёхруким начался.