Дверь отворилась.
Тело Фан Сюаня окутало зелёное сияние, и мощный целительный поток принялся залечивать все раны и повреждения.
Следом за этим раздались мягкие, чарующие звуки музыки, заставившие его исчерпанное сознание вновь пойти в гору.
─ Ты… ─ Е Циньжу подошла к нему, слегка прикрыла глаза, тяжело вздохнула и произнесла едва слышно:
─ Ты победил.
Наконец-то стальная броня Е Циньжу рухнула под натиском его поступка.
Как бы она ни сопротивлялась разумом, факты говорили сами за себя.
Даже если всё это оказалось тщательно разыгранным спектаклем, она была готова признать поражение.
В конце концов, если постановка требовала стольких жертв, исполнение тянуло на высший балл, и быть обманутой подобным образом ей было даже не стыдно.
─ Я не победил, я просто сделал то, что счёл правильным, – голос Фан Сюаня звучал хрипло. За эти семь дней он передумал о многом.
У него не раз проскальзывала мысль бросить всё и уйти, но в конце концов он всякий раз брал себя в руки.
Как ни смешно, но решающим аргументом в пользу того, чтобы остаться, стали вовсе не высокие материи о долге или пространные плоды самоанализа.
А простая фраза: «Раз уж пришёл».
Да, всего четыре слова – нелепые и в то же время до боли жизненные.
Красивые речи о любви с первого взгляда были ему чужды, а заявлять о глубоких чувствах он попросту не имел права.
Поэтому в итоге его удерживала на месте лишь эта нехитрая мысль.
Прозаичная и абсурдная, точно так же, как их первая случайная встреча с Е Линлин.
─ Ты… молодец. Линлин не ошиблась в тебе, в отличие от меня, – выговорив это, Е Циньжу почувствовала, как с души свалился тяжкий груз.
Пожалуй, за все минувшие годы не было момента, когда ей стало бы так легко.
─ И всё же позволь задать тебе напоследок один вопрос, и я рассчитываю на честный ответ.
Услышав это, Фан Сюань кивнул.
А собравшиеся вокруг зеваки замерли в ожидании: какой же вопрос сорвётся с её губ?
─ Известно ли тебе, что обладательницы боевого духа Девятисердечный Бегония способны произвести на свет лишь одного ребёнка?
─ Причём этот ребёнок непременно окажется девочкой.
─ Готов ли ты смириться с этим фактом, если свяжешь свою судьбу с Линлин?
Бам-м-м!
Стоило Е Циньжу закончить фразу, как среди толпы пронёсся взволнованный шёпот.
Всем было известно, что в мире могут одновременно существовать лишь два Девятисердечных Бегония, но о подобной особенности доселе не слыхал никто.
И раз уж Е Циньжу вынесла это на суд общественности, её намерения не требовали дополнительных объяснений.
Женитьба на Е Линлин означала, что его род, по сути, прервётся.
В эту эпоху отсутствие наследников воспринималось как нечто совершенно немыслимое.
Кем бы ты ни был – мужчиной или женщиной, простолюдином или аристократом – правило оставалось неизменным.
Е Циньжу молча смотрела на Фан Сюаня, ожидая его вердикта.
Строго говоря, эту историю она выдумала на ходу: предыдущим владельцем девятисердечного цветка в их роду был её собственный отец.
Потомство носителей этого боевого духа действительно с высокой долей вероятности рождалось женского пола, но далеко не со стопроцентной гарантией.
Да и ограничение в виде единственного ребёнка объяснялось лишь крайней хрупкостью плода.
История знала случаи появления на свет двойни или большего числа детей, особенно если те наследовали второй боевой дух.
Придумав всё это, она лишь хотела устроить юноше последнюю проверку.
«И что же он выберет?»
Терзаемая любопытством Е Циньжу ждала ответа наравне со всеми остальными.
А Фан Сюань выдал нечто такое, чего не ожидал никто.
─ Разве рождение дочки – это плохо? Лично мне всегда нравились девочки. Да и чего греха таить, знаю я свой скверный характер: родись у меня сын, я бы его заездил до смерти, ха-ха.
Шутка прозвучала легко и непринужденно, но в то же время от неё веяло подлинной искренностью.
Фан Сюань смотрел на проблему продолжения рода философски; к тому же он целился в вечную жизнь, так какая разница, обзаведётся он сыном или нет?
Никакой разницы это не имело, а потому каверзный вопрос будущей тёщи с самого начала не представлял для него никакой трудности.
─ Ай да молодец! Сразу видно моего ученика, настоящий мужчина, – раздался поблизости голос Дугу Бо, после чего старик моментально материализовался рядом с Фан Сюанем.
Глядя на парня, тот испытывал всё возрастающее одобрение.
─ Истинный храбрец, уважаю такую молодёжь.
─ Ну что, сестрица, неплох мой ученик? Вполне тянет на зятя для твоей дочки, не обидишься.
Неожиданное появление Дугу Бо заставило присутствующих вздрогнуть.
─ А коль сама не хочешь брать, я заберу его к себе в зятья! – бросил старик, намереваясь утащить Фан Сюаня за собой, что мгновенно вывело Е Циньжу из себя.
Забыв о том, что перед ней титулованный Дуло, она бросилась отбивать добычу.
─ Кто сказал, что не хочу?! Попользовался всеми благами и теперь норовит сбежать? Фигушки!
Словно наседка, защищающая цыплёнка, Е Циньжу оттолкнула Дугу Бо и прикрыла Фан Сюаня спиной.
Этой бурной вознёй они окончательно добили и без того истощённого парня, который мгновенно потерял сознание.
Впрочем, услышав напоследок слова Е Циньжу, он наконец-то позволил себе расслабить натянутые до предела нервы.
«Похоже, миссия выполнена успешно».
С падением Фан Сюаня драма официально подошла к концу.
Сюэ Цинхэ издалека глядела на развернувшуюся сцену, ощущая в груди целую смесь из противоречивых чувств.
В этот момент её тянуло броситься туда и отбить парня себе – пожалуй, лишь мужчина подобного склада и мог бы составить ей пару.
Последующие несколько дней Фан Сюань провёл в беспамятстве, а вокруг его имени продолжали кипеть нешуточные страсти.
Слухи обрастали всё новыми подробностями, грозя перерасти в безумие.
Масла в огонь подлил неугомонный Дугу Бо, заявивший на каждом углу, что любому желающему посвататься к его внучке придётся простоять у его ворот те же семь суток.
Бедняга Юй Тяньхэн едва не рассудком тронулся от таких новостей – старик явно метил камнем в его огород.
Метод Фан Сюаня завоёвывать женские сердца оказался абсолютно уникальным.
Стоять на коленях семь дней, не используя духовную силу и не вкушая ни крошки пищи?
Примени такую тактику у дверей любой семьи – и в девяноста девяти процентах случаев успех гарантирован.
Чистой воды безумие, лишённое какой-либо примеси обмана.
Самое удивительное заключалось в том, что этот трюк поддавался повторению: схема элементарна до безобразия, справиться под силу любому, вот только решиться на подобное не смел никто.
Поистине – ни до, ни после.
Юй Тяньхэн проникся искренним восхищением, разделив это чувство со всеми остальными поклонниками Е Линлин.
В такой обстановке у любого, кто посмел бы пискнуть слово против, оставался лишь один выход: отправиться на семидневную вахту лично.
С той поры имя Фан Сюаня навеки вписало себя в легенды Тяньдоу.
Лишь на четвёртые сутки он наконец очнулся от глубокого сна.
─ Тьфу ты, мой дорогой зятёк соизволил открыть глазки.
Едва придя в себя и не успев даже толком разлепить веки.
Как до его слуха донёсся голос Е Циньжу.
Фан Сюань резко распахнул глаза и уставился на сидевшую радом женщину, которая улыбалась ему во весь рот.
Стоп? Она назвала меня зятем?
─ Фух, значит, не привиделось.
Он шумно выдохнул, с облегчением сообразив, что случившееся не было бредом больного воображения.
Однако в тот же миг его взгляд зацепился за предмет в руках Е Циньжу.
Та вертела в пальцах странный фиолетовый грибочек.
Погодите-ка? Почему этот гриб пускает мыльные пузыри?!