Е Циньжу легонько надавила пальцем, и зажатый в её руке лиловый споровик выдул целую гирлянду светло-фиолетовых пузырей.
У Фан Сюаня отвисла челюсть, а мозг на секунду отключился.
─ Тётушка, погодите давить, это же…─
─ Называй меня мамой. Или вздумал отпираться? Смотри у меня, рассердишь – мигом оскоплю!─
Оставшись недовольной обращением, Е Циньжу мгновенно помрачнела в лице.
─ Мам.─
─ То-то же, хороший мальчик.─
Стоило Фан Сюаню сменить тон, как её выражение лица переменилось с молниеносной быстротой, едва не вогнав парня в ступор.
─ Ишь ты, перепугался. А вещица забавная, признаю.─
─ Сколько лет изучаю целебные травы, а подобной диковинки не встречала.─
─ Как эта штука называется?─
Покрутив в пальцах споровик, Е Циньжу разглядывала его с детским любопытством, словно ребёнок, нашедший новую игрушку.
─ Мам, поаккуратнее, не раздавите, иначе рванёт – мало не покажется.─
Сердце Фан Сюаня подскочило горлом, стоило ему заметить, с каким энтузиазмом она продолжает мять гриб.
─ Эта штука зовется Споровиком, она плюётся едкой пеной, а если переборщить с давлением, сдетонирует. Вас, конечно, не убьёт, но…─
─ Но что? Договаривай давай.─
Раз уж начал – говори до конца, сразу видно, что этот зятец ещё нуждается в дрессировке.
─ Мам, вы чем тут занимаетесь?─
В этот момент на шум шагов выбежала Е Линлин, с порога заметившая, как мать третирует её возлюбленного, и тут же бросилась на защиту.
─ Подумаешь, родная мать уже и парой слов с зятем перекинуться не может?─
─ Сама ещё не замужем, а уже хвостом вертишь в другую сторону. Смотрю я на тебя и думаю: права народная мудрость насчёт девок на выданье.─
Фан Сюань судорожно сглотнул слюну – где-то он уже слышал эту филипику, больно знакомые нотки.
─ Мама! Если ты не прекратишь, я и вправду рассержусь!─
─ Ладно-ладно, умолкаю, молчу я.─
Убедившись, что мать наконец угомонилась, Е Линлин перевела всё внимание на Фан Сюаня.
Она принялась озабоченно разглядывать его с ног до головы, и в её глазах мелькнула боль, а веки мгновенно покраснели.
Девушка так и рвалась броситься к нему на шею, но останавливала себя, помня об истощённом состоянии парня, отчего выглядела совершенно растерянной.
Заметив столь комичную застенчивость дочери, Е Циньжу лишь обречённо покачала головой и поднялась на ноги, решив оставить молодежь наедине.
─ Мам, погодите уходить… Вы это, споровик-то правда не ломайте, если он взорвётся на ткани, разъест нафиг всю одежду.─
Больше всего Фан Сюань опасался именно этого: рвани гриб прямо сейчас, его будущая тёща осталась бы перед ним в чём мать родила, а это попахивало грандиозным скандалом.
─ М? Разъедает ткань? Надо будет на досуге проверить. Ну а вы тут воркуйте, только сильно не шумите, а то ведь я могу и подглядеть за вами～─
От столь недвусмысленного намёка лицо Е Линлин залилось густой краской.
Фан Сюань смущённо почесал затылок.
И почему эта женщина сейчас так разительно отличалась от той холодной фурии, что встретила его в первый день?
─ Заберу-ка эту игрушку с собой, надеюсь, ты не против?─
─ Ни… ни капли.─
Растущий раз в неделю гриб не представлял для него ценности, а уж отказывать тёще тем более не стоило.
Получив карт-бланш, Е Циньжу оставила дочь в покое и немедленно удалилась, напоследок ещё и сжалившись закрыть за собой дверь.
─ Скажи-ка, а наша мама всегда такая?─
Раз уж статус зятя был официально утверждён, Фан Сюань вошёл в роль безо всяких раскачек.
─ Угу, она всегда была мягкой… то есть, раньше…─
Вспоминая недавние художества родительницы, Е Линлин до сих пор не могла прийти в себя.
Обычно мать отличалась на редкость уступчивым нравом, кто же знал, что в тот раз в неё вселится такой бесжалостный демон.
─ Прости меня, я понятия не имела, чем всё обернётся. Знала бы – ни за что не позволила тебе тащиться со мной.─
Не выдержав груза накопившейся вины, Е Линлин разрыдалась прямо у него на глазах.
Ведь тогда она была уверена, что Фан Сюань погибает.
Семь суток! Целую неделю без крошки во рту – нормальный человек просто не способен вынести подобное.
Она умоляла мать бесчисленное количество раз и даже шантажировала её голодовкой, но та оставалась глуха ко всем мольбам.
В те минуты отчаяние достигло предела, и она уже решила, что если Фан Сюань умрёт, она отправится за ним следом.
Но он выстоял и добился признания.
Радость переполняла её сердце, однако стоило взглянуть на бледное, лишённое сил лицо лежащего на кровати парня, как эйфория сменилась липким страхом.
Семь дней пролетели как миг и одновременно тянулись вечность; от прежней удали Фан Сюаня не осталось и следа, он казался воплощением хрупкости.
Теперь же, видя его возвращение к жизни, она наконец смогла вздохнуть свободно.
─ Перестань реветь, всё уже позади. И вообще, я только очнулся, а ты забилась в другой угол – нехорошо, чужие мы теперь, что ли?─
─ Я… я не чужая, просто боялась потревожить твои раны, боялась, что тебе…─
Е Линлин бормотала что-то невнятное, всё больше тушуясь.
Глядя на её порозовевшие щёки, серебристые прядки волос и пальчики, нервно теребящие край платья, Фан Сюань невольно залюбовался этой трогательной картиной.
─ Да не такой уж я хрустальный. Иди сюда, дай обниму – соскучился ужасно.─
Фан Сюань протянул руки, призывая её к себе.
Однако девушка осталась стоять на месте, продолжая мяться.
─ Видишь ли… у меня тут женские дни на носу, так чтовай пока без…─
Слушая это, Фан Сюань лишь мысленно хлопнул себя по лбу: подумать только, она решила, будто он воспылал плотскими желаниями.
Неужто он выглядел настолько озабоченным?
Парень горько усмехнулся, осознавая, какую почву для фантазий подкинула реплика Е Циньжу.
─ Я просто обниму, без всяких глупостей.─
─ Правда? Не обманываешь?─
Е Линлин колебалась, но её тело уже само собой подалось вперёд.
─ Клянусь, никаких задних мыслей.─
Заверил её Фан Сюань и, стоило девушке приблизиться, стремительным прыжком прижал её к постели.
─ Ай! Не надо～─
Зажмурившись от испуга, Е Линлин приготовилась к худшему.
Но ожидаемого продолжения не последовало.
Фан Сюань просто крепко и нежно обнял её, не делая больше никаких попыток.
Распахнув глаза, она встретилась с его мягкой улыбкой.
─ Шучу я, не бойся.
─ Хотя трусишка ты знатная, над этим нам ещё предстоит поработать.
─ Ах ты, вредина～─
Разозлившись, Е Линлин принялась колотить его кулачками в грудь.
В этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге снова нарисовалась Е Циньжу.
Троица замерла в полном молчании, а атмосфера в комнате вмиг накалилась до предела.
Всё-таки сцена объятий выглядела чересчур двусмысленно.
Впрочем, мать заглянула туда вовсе не из вредности – её привлёк тот самый испуганный визг дочери.
Меньше всего она ожидала застать столь пикантную картину.
Разве они не договаривались обойтись без бурных проявлений страсти?
И тут её осенило: у Е Линлин ведь действительно наступали те самые дни, о чём следовало предупредить зарвавшегося кавалера.
─ Кхе-кхе… Короче говоря, Линлин сейчас не в том положении… так что ты понял, да?─