Шэнь Янь висел вверх тормашками, подвешенный на огненном шелке, кровь приливала к его голове, но разум работал на предельной скорости.
Су Чияо с ходу назвала его по имени, и в этом деле на каждом шагу чувствовалась странность. Он был всего лишь заурядным юнцом из семьи Шэнь со скромными задатками, между которым и Су Чияо, обладающей талантом высшего класса (A), лежала непреодолимая пропасть.
В глазах всех остальных он являлся лишь ничем не примечательным заклинателем третьего класса (C), без власти, без влияния и с самыми посредственными способностями, о котором такая привлекающая всеобщее внимание фигура, как Су Чияо, просто не стала бы специально помнить.
Шэнь Янь лихорадочно перебирал в памяти все странности дня церемонии оценки талантов, сопоставляя их с противоестественным поступком Су Чияо, в одиночку объявившейся в этой заброшенной горной глуши, и в его сердце уже сформировался окончательный вывод.
Су Чияо, как и он сам, вернулась после перерождения, принеся с собой воспоминания прошлой жизни.
Но, судя по только что прозвучавшему вопросу, было несложно догадаться, что Су Чияо лишь испытывала подозрения и еще не до конца была уверена в его истинной личности.
Самым надежным решением сейчас было спрятать все изъяны и притвориться трусливым и заурядным юношей из клана Шэнь, ни в коем случае не раскрывая тайну своего перерождения.
Он унял глубоко затаившуюся в глазах сосредоточенность, опустил брови и взгляд, а в его голосе зазвучали нотки растерянности и беспокойства, смешанные с капелькой польщенности: ─ Госпожа Су Чияо, я и не думал, что вы помните мое имя.
Произнося эти слова, Шэнь Янь намеренно принизил себя, приняв вид почтительного и робкого человека – ровно такой вид и подобает иметь обычному младшему при встрече с высшей гордостью поколения, словно быть удостоенным запоминания твоего имени из уст столь великой особы казалось величайшей удачей.
Су Чияо молча стояла под деревом, ее алые одежды слегка колыхало дуновением лесного ветерка, а холодные глаза намертво вцепились в подвешенного в воздухе Шэнь Яня, не спеша смягчаться.
Она слегка повела пальцем, и обвивавшие конечности Шэнь Яня алые шелковые ленты чуть сжались. Она холодно спросила: ─ Мне вот любопытно, откуда ты знаешь мое имя?
У Шэнь Яня уже давно был заготовлен ответ, и на его лице царило открытое и естественное выражение без малейшего намека на панику: ─ Госпожа Су – единственная обладательница таланта высшего класса на нынешнем осмотре, она изначально привлекает всеобщее внимание, и запомнить ваше имя для меня совершенно естественно.
Эта отговорка была безупречной и вполне разумной. Су Чияо разглядывала его еще какое-то время, напряжение в ее ауре слегка спало, подозрения на дне глаз значительно улеглась, и она временно ослабила бдительность.
Шэнь Янь мысленно перевел дыхание, думая, что на этом проверка подошла к концу и ему удалось отделаться. Но в следующий миг атмосфера вокруг Су Чияо резко похолодала, недавнее слабое умиротворение испарилось без следа, и от нее повеяло ледяным холодом.
Она подняла взгляд, и ее взор, острый словно обнаженный меч, вонзился прямо в Шэнь Яня: ─ Шэнь Янь, хватит притворяться. Я прекрасно знаю, что под этой хилой оболочкой скрывается душа обагренного кровью демона.
Сердце Шэнь Яня тяжело ухнуло вниз, а на лице мгновенно проступило выражение ошеломления и полного недоумения, полнейшая растерянность читалась в его глазах: ─ О чем вообще говорит эта госпожа Су? Я совершенно ничего не понимаю.
Стоило ему закончить фразу, как обвивавший его огненный шелк начал стремительно нагреваться; хотя открытого пламени не вспыхнуло, обжигающий зной непрерывно просачивался сквозь одежду, приживаясь к коже и вызывая волны невыносимого жжения.
Голос Су Чияо был холоден и обладал не терпящим возражений давлением: ─ На все мои дальнейшие вопросы ты обязан отвечать правдиво. Если солжешь хоть в едином слове...-
─ Тц! Да я ни за что на свете тебе ничего не скажу а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...-
Шэнь Янь намеренно изобразил юношеское упрямство человека, которого прижали к стенке, упорствуя и продолжая говорить; но не успела его фраза оборваться, как температура резко подскочила, и колющая боль поползла по всей коже. Он не удержался и издал стон боли, а в его тоне прорезалось упрямство вперемешку с недовольством.
Жаркие ленты неизменно держали меру, не причиняя реального вреда плоти, однако непрерывное ощущение иголок и пожара разливалось по телу, словно его били током с головы до ног, до того невыносимо, что сил не оставалось.
Су Чияо была уверена, что под подобными мучениями никому не под силу долго притворяться, и в какой-то момент ложь непременно даст трещину.
Она одну за другой сыпала вопросами, допрашивая Шэнь Яня о причинах его появления в горном лесу, о том, чем он занимается в повседневной жизни, спрашивая имена некоторых людей из клана Шэнь и его мнение о ней самой.
Шэнь Янь, одновременно превозмогая охвативший всё тело жгучий жар, строго выдерживал нужную грань в своих ответах.
В его речах сочетались и трусливая робость обычного подростка, и упрямый бунтарский дух загнанного в угол человека, а выражение невинного неведения было выдержано столь безупречно, что в каждом переходе эмоций сквозила естественность и подлинность, не оставляя никаких следов намеренной фальши.
После череды допросов и перетягивания каната Су Чияо так и не удалось обнаружить ни единой бреши в его словах и поведении.
Стоявший перед ней Шэнь Янь как в речи, так и в поступках ничем не отличался от обычного младшего члена клана Шэнь с низкими задатками и скудным кругозором, и в нем не проглядывало и тени того безжалостного и свирепого демонического владыки из прошлой жизни.
Не добившись результатов после столь долгго допроса, видя, как парень стоически переносит боль, бледнея лицом, но оставаясь стойким, Су Чияо почувствовала в глубине души даже некое подобие легкого укола совести.
Она отозвала духовную силу, и обвивавший Шэнь Яня огненный шелк медленно рассеялся. Лишившись опоры, Шэнь Янь тяжело рухнул на усыпанную листвой землю, тяжело задыхаясь, а его виски покрылись холодным потом.
Глядя на сидевшего на земле Шэнь Яня, Су Чияо смягчила выражение лица и мягко извинилась:
─ Прости, я была слишком вспыльчива, не обессудь. Я слышала, что ты вошел в глубокие горы в надежде попытать удачи и отыскать дикий духовный инструмент, и, как на грех, моя собственная цель в этой поездке оказалась точно такой же. Пусть случившееся послужит компенсацией – я помогу тебе отыскать духовный инструмент приемлемого качества.
Шэнь Янь с трудом поднялся на пошатывающихся ногах и вместе с Су Чияо повернул назад, направляясь к той самой лесной поляне, где они столкнулись с Черной Мамбой.
Пройдя совсем немного, оба они увидели упавшего среди сухой травы старейшину Шэнь Гана.
Тот лежал с закрытыми глазами, дыхание его было ровным и размеренным, лицо лишь слегка побелело, а явных ран на теле не наблюдалось; очевидно, он просто погрузился в глубокий обморок, и его жизни ничто не угрожало.
Шэнь Янь мрачным взглядом окинул его на пару мгновений, мысленно быстро взвешивая все плюсы и минусы, после чего наклонился, затащил поближе охапку толстых сухих ветвей и дикой травы и аккуратно, тщательно замаскировал тело Шэнь Гана, убедившись, что обычные демонические звери его не обнаружат.
Закончив с этим, Шэнь Янь повернулся к выглядевшей слегка уставшей Су Чияо и с вежливой интонацией предложил ей найти тенистое место неподалеку для медитации и восстановления сил, а сам намеревался в одиночку отправиться в глубь чащи попытать счастья в поисках подходящего дикого духовного инструмента.
На самом деле Шэнь Янь хотел поискать кое-что еще – наследие предков клана Шэнь, – и он вовсе не желал, чтобы Су Чияо прознала об этом, хотя причина звучала и вправду довольно банально.
Как только Шэнь Янь отошел всего на пару шагов, он внезапно заметил, что тот самый Десятилетний Одинокий Бамбук по-прежнему стоит на прежнем месте и вовсе не пострадал.
В сердце Шэнь Яня вспыхнула радость: рассудив, что раз возможность сама плывет в руки, то грех ею не воспользоваться, он поднял руку, собираясь задействовать духовную силу, чтобы забрать этот вполне неплохой духовный инструмент себе.
Однако в тот самый миг, когда духовная сила уже почти коснулась бамбука, полоса алой марли со свистом рассекла воздух и, опередив его на шаг, обвила стебель, мгновенно притянув его прямо в ладонь Су Чияо.
Су Чияо неизвестно когда последовала за ним, теперь она играла кончиками пальцев с нежно-зеленым бамбуковым стеблем и спокойно произнесла: ─ Этот Десятилетний Одинокий Бамбук мне пригодится, можешь не злиться – я обещала отыскать тебе лучший духовный инструмент и своего слова непременно сдержу.