Таков вкус смерти? Я, Шэнь Янь, наконец-то умираю? Умираю здесь.
Дух Шэнь Яня был разорван неистовой силой на бесчисленные осколки, а каждый дюйм его плоти и кожи тонул в сжигающей кости и разъедающей душу боли.
Перед глазами чередой проносились кадры воспоминаний: проклятия праведных практиков в долине, лицемерные обещания Су Чияо – все это вновь и вновь врезалось в его угасающее сознание.
И все же самое болезненное воспоминание в глубине памяти неудержимо вырвалось наружу и намертво вцепилось в его ускользающую душу.
Это было триста лет назад, в те времена, когда он еще не ступил на путь магии.
Тогда он был лишь бродячим практиком с чистейшей силой культивации, который по счастливой случайности вместе с Су Чияо проник в секретную обитель, но в итоге подвергся воздействию демонической ци.
Беспорядочные потоки энергии разрушили защитные следы дао Су Чияо и Шэнь Яня. Одурманенная сознанием, она страстно прижалась к нему в объятиях.
С того самого дня все изменилось кардинально.
За последующие двести с лишним лет погружения в путь магии Су Чияо ни на мгновение не прекращала попыток преследовать его.
Куда бы он ни сбегал – в самые глухие пустынные руины – она неизменно находила его по следам ядовитой ци и каждый раз сражалась изо всех сил, не жалея собственной культивации, лишь бы уничтожить его на месте.
Только что отброшенная одержимость вновь пробила себе дорогу, и переполнявшие его обида, досада и горечь вцепились в угасающее сознание Шэнь Яня.
С какой стати?
Ведь ты же сама попросила меня исследовать наследие вместе с тобой, ты же попала под удар и ты же в конце концов первая сблизилась со мной – почему же теперь во всем виноватишь меня?
Я ведь тоже раз за разом объяснял тебе тогдашние обстоятельства, раз за разом давал понять, что не имел подобных намерений – почему же ты жаждала предать меня смерти?
Неужели я вот так запросто умру?
Верно, я не могу умереть, нельзя умирать!
Бушевавший в глубине души уже два века гнев разгорался все ярче, и грозивший рассыпаться на куски дух вдруг стал медленно стягиваться и соединяться некой непонятной, диковинной силой.
Это не было заслугой самого Шэнь Яня, но он и не думал сопротивляться, позволяя этой силе по кусочку собирать воедино его душу.
Ощущение головокружения окатило с ног до головы, и Шэнь Янь машинально закрыл глаза. Когда же он открыл их снова, шумные ругательства и грохот взрывов следов дао исчезли без следа.
На смену им пришли людской гомон, размеренный голос старейшины, вещающего с высоты, а также напряженное и полное ожиданий дыхание окружающих юношей и девушек.
В ноздрях витал свежий и мягкий аромат горных трав и деревьев – не было ни гари от сожженной в долине плоти, ни резкого запаха сладковатой крови и яда.
Шэнь Янь на мгновение потерял дар речи и оцепенело поднял собственные руки.
На нем больше не было того широкого черного халата, покрытого дырами и следами ожогов; он был облачен лишь в простое ситцевое синее платье, чья мягкая ткань хранила прохладную свежесть утренней горной росы.
Он медленно огляделся вокруг, и его сердце тяжело замерло.
Просторная и ровная площадь из голубого камня была построена у подножия гор и окружена ими с трех сторон, а в легкой дымке тумана возвышалась наполовину белая полупрозрачная нефритовая стела для измерения меток в самом центре площади.
Это место было ежегодной церемонией инициации юношей трех кланов: Шэнь, Су и Цзян. Любой соплеменник, достигший тринадцати лет, мог выйти вперед, коснуться стелы измерения меток, пробудить врожденные следы дао и определить свои способности, разделив их на высший класс (A), второй класс (B) и третий класс (C), в то время как те, кто не обладал талантом к культивации, относились к четвертому классу (D).
Далекие воспоминания всплыли на поверхность. Шэнь Янь тихо стоял в задних рядах, нежно потирая кончиками пальцев ситцевую ткань одежды, а его мысли еще долго не могли успокоиться.
В прошлой жизни он был обычным студентом с голубой планеты, который необъяснимым образом перенесся в этот мир культивации следов дао – само это происшествие казалось странным и невероятным.
Теперь же, после смерти от самоподрыва, он вернулся в юные годы, начав все сначала. Сама мысль о перерождении не казалась ему слишком уж непостижимой.
Считая обычную человеческую жизнь на голубой планете и пятисотлетнюю жизнь владыки демонов, теперь, возвращаясь в юность, он проживал уже третью жизнь.
─ Раз уж даже после уничтожения тела и души удалось возродиться, значит, верно говорят: нет худа без добра.
Пожалуй, из-за пережитой смерти нынешний Шэнь Янь больше не хотел проживать жизнь впустую: от банального желания просто выжить он перешел к стремлению прожить ее ярко.
─ Если возможно, мне и вправду хочется посмотреть, как далеко я смогу зайти. Быть может, удастся превзойти даже скольких героев прошлых эпох.
Шэнь Янь бормотал про себя, и внешний шум не мешал полету его мыслей. В конце концов в темных глазах юноши осталась лишь дерзкая, фантастическая одержимость.
Тестирование на площади продолжалось своим чередом.
Проводивший испытание седовласый старейшина держал в руке метелку-фрисби, и его зчный голос разносился по всей площади из голубого камня: ─ Клан Шэнь, Шэнь Цайсюй, следы дао 2.5, третий класс (C) низшего качества.
Едва прозвучали эти слова, как юноша по имени Шэнь Цайсюй мгновенно побледнел. Опустив голову и сжав кулаки, он быстрыим шагами сошел с площади, с покрасневшими глазами спрятался в углу скамей клана Шэнь и тихо заплакал.
На трибуне клана Шэнь тут же раздался тихий вздох.
─ Снова третий класс… почему молодые соплеменники в этом году такие никудышные.
─ Следы дао третьего класса – продвижение в культивации будет медленным, пожалуй, порога земного бессмертного ему в этой жизни не коснуться.
─ Жаль парня: обычно он так усердно тренировался, каждый день отрабатывал удары руками и ногами вот уже два с половиной года, да только в конце концов природный талант подвел…
Соплеменники из соседних рядов кланов Су и Цзян переговаривались вполголоса: кто-то выражал сожаление, кто-то втайне радовался, что младшие члены их родов еще не выходили на испытание, испытывая нервное ожидание и скрытую тревогу.
Шумные и обрывочные обсуждения долетали до слуха Шэнь Яня, но он лишь равнодушно бросил взгляд, а на сердце его царило полное спокойствие.
В прошлой жизни он, возможно, тоже чувствовал бы себя потерянным, как этот Шэнь Цайсюй, но теперь, глядя на все это сквозь призму трех жизней ветров и морозов, он понимал: жалкие следы дао третьего класса уже не могли поколебнуть и половины его душевного спокойствия.
Он стоял в самом конце толпы, спокойно наблюдая, как по очереди выходят на испытания младшие члены разных родов: были и те, кто пробуждал следы дао второго класса, вызывая ликование всего клана, и те, кто не мог пробудить даже низший третий класс, обрекая себя на полное прекращение пути самосовершенствования в качестве обычных смертных.
После долгого ожидания седовласый старейшина поднял глаза на выстроившихся в ряд юношей и громко назвал следующее имя.
─ Клан Шэнь, Шэнь Янь, на выход для измерения меток.
Наконец настала его очередь.
Окружающие взгляды в упор устремились на него. Шэнь Янь ничуть не растерялся, уверенно прошел сквозь толпу, ступил на прохладную каменную площадь и шаг за шагом приблизился к сияющей белой стеле.
Кончики его пальцев легко коснулись теплой гладкой поверхности камня, и он ощутил привычное легкое прохладное прикосновение.
В следующую секунду по поверхности стелы расплылся тонкий слой серого тумана, точь-в-точь как в прошлой жизни.
Старейшина покачал метелку, и его тон остался совершенно бесстрастным: ─ Шэнь Янь из клана Шэнь, следы дао три балла, третий класс (C) низшего качества.
На трибуне клана Шэнь несколько старших глав кланов сурово нахмурили брови, на их лицах отчетливо читалось разочарование. Переглянувшись, они тяжело вздохнули.
Сверстники из кланов Цзян и Су бросили на него пренебрежительные и насмешливые взгляды, а обрывки ехидного смеха тихонько донеслись до ушей Шэнь Яня.
Однако в этот миг его сердце оставалось невозмутимым, как колодец без ряби. Убрав пальцы, он спокойно и безмятежно повернулся и неспешно сошел с испытательной площади, не выказав ни манеры разочарования, ни тени уныния.
Едва он ступил с каменных ступеней, как рядом с ним тонкая фигурка разминулась с ним, направляясь к стеле измерения меток.
Шэнь Янь машинально повернул голову, и его взгляд упал на лицо вошедшей.
Девушка была в короткой рубашке цвета водянистого алого, в волосы была небрежно вколота простая нефритовая шпилька, кожа ее сияла белизной, а черты лица были изящными – это была Су Чияо в юные годы.
Не успев продолжить разочаровываться в никчемном таланте Шэнь Яня третьего класса, те, кто устремился к помосту для испытаний дальше, оказались долгожданными гениями клана Су.