Даже после скрима любовное наступление Ынджэ не прекратилось.
За ужином в подземной столовой компании она мигом заняла место рядом со мной, а потом, словно молодая жена, салфеткой вытерла мне уголок губ и улыбнулась одними глазами.
После еды, когда мы пошли в кафе, Ынджэ уже совершенно открыто взяла меня под руку и принялась тереться головой о плечо.
А когда у меня на губах осталось немного какао, обошлась даже без салфетки — просто провела по ним пальцем.
Мы были на людях, да ещё и перед девчонками, поэтому как следует отчитать её я не мог. Приходилось терпеть всё это наступление на собственном теле.
И всякий раз Ынджэ довольно улыбалась.
Не то чтобы мне было неприятно.
Но когда Сера или Сона так открыто ко мне приближались, хотя бы шёл отпуск. А Ынджэ продолжала даже сейчас, когда регулярный сезон уже снова начался.
Одно дело, что я сам стал воспринимать наших игроков как женщин.
Но во время сезона я всё равно жёстко разделял работу и личное.
Я специально сохранял некоторую дистанцию: если слишком сближусь с девчонками, вдруг в нужный момент уже не смогу сказать им неприятную правду?
Первой эту дистанцию начала сокращать Сера.
На Рождество мы с Соной и вовсе едва не пересекли последнюю черту. Потом нас застала Сера и силой заставила пережить этот кризис.
А теперь ещё и Ынджэ.
Динь-дон! Динь-дон!
И чёртово окно статуса, совершенно не понимая моих проблем, радостно зажигало зелёный свет.
Вот бы Pathfinder до сих пор был со мной. Помог бы он в такой ситуации?
Но проблема была даже не только в том, как отбиваться от ухаживаний Ынджэ.
Оставались Сера и Сона.
Если бы взглядом можно было убивать, Сера уже давно прикончила бы Ынджэ.
Настолько яростно она на неё смотрела.
Я знал, что Сера видит во мне мужчину, ещё с тех пор, как мы поднялись из академической лиги.
Но я так и не дал ей никакого определённого ответа, и всё повисло в воздухе.
Похоже, Сера до сих пор не отказалась от меня.
И мне это было чертовски приятно.
Проблемы начинались, когда появлялась соперница.
Сера с детства пережила слишком много дряни, поэтому до сих пор оставалась эмоционально нестабильной. Иногда это выражалось в чрезмерной зависимости от меня.
Когда Ынджэ танцевала со мной клубный танец на съёмках.
Когда Хаён завернула мне мясо в лист и накормила с рук.
Когда мы с Соной почти поцеловались.
После каждой такой сцены Сера несколько дней ходила мрачнее тучи и обязательно хотя бы раз со всей силы наступала мне на ногу.
Если бы ревность оставалась просто ревностью, ещё ладно.
Но мы были одной командой.
Сера каждый день должна была находиться в одном помещении с девушками, которых считала соперницами.
И я, то есть цель всей этой охоты, тоже тренировался рядом.
Ещё до возвращения я слышал истории о том, что в смешанных по полу составах игроков и тренерского штаба подобное иногда случается.
Любовная война.
Худший сценарий, когда несколько человек одновременно влюбляются в одного.
Если игроки и тренеры образовывали любовный треугольник, финал почти всегда — нет, вообще всегда — был отвратительным.
Все сражаются за одного человека, так что атмосфера в команде закономерно превращается в ад.
Игроки и тренеры ругаются, меряются характером, о какой сыгранности тут говорить?
Результаты летят на дно.
Когда такое происходило в мужской команде из-за женщины в тренерском штабе, было ещё терпимо.
Мужчины-игроки хотя бы во время сезона чаще умели держать определённую границу и ставить результаты выше отношений.
Настоящий кошмар начинался уже после сезона.
Но куда хуже, когда фронт возникал в женской команде из-за мужчины из тренерского штаба.
Если успешная команда первого женского дивизиона внезапно без видимых причин начинала проваливаться и по результатам, и по игре, среди нас обязательно расползался слух:
«Наверное, из-за романов друг с другом грызутся».
И через некоторое время этот слух неизменно оказывался правдой.
Говорили, женщины-игроки не прекращают мериться характером даже посреди сезона, а если совсем заведутся, дело сразу доходит до настоящей драки.
И теперь подобное происходило в моей команде.
Может, я и слишком высокого о себе мнения, но я действительно боялся, что всё это ударит по результатам.
Поэтому старался не давать никому сближаться со мной слишком сильно и всегда требовал обращаться ко мне одинаково: «коуч».
Во время отпуска или большого общего застолья я иногда позволял им ради настроения говорить со мной без формальностей.
Может, именно это и было ошибкой?
Я и с одной Серой не знал, что делать.
А если после Соны сюда ещё влезет Ынджэ, это уже даже не треугольник.
Четырёхугольник какой-то.
Динь-дон! Динь-дон!
Да заткнись ты, сволочь, со своим динь-доном!
Наша команда сейчас по пизде пойдёт!
Тебя только секс интересует?!
Причём следить приходилось не за одной Серой.
Сона тоже, пусть и не настолько яростно, переводила острый взгляд с меня на Ынджэ и обратно.
Особенно когда смотрела на меня.
Её глаза словно говорили:
«Мы с тобой чуть не поцеловались, а теперь ты развлекаешься с Ынджэ?»
До сих пор мне казалось, что Сона не особо-то мной интересуется.
Но после того рождественского вечера, когда мы почти переступили черту, я уже был уверен: я ей тоже нравлюсь.
От этого было безумно приятно.
И одновременно голова болела ещё сильнее.
Вот если бы мы жили где-нибудь на Ближнем Востоке, в стране, где мужчине совершенно естественно иметь несколько женщин, можно было бы хотя бы меньше переживать.
Сера.
Сона.
Ынджэ.
Если бы я мог просто радоваться тому, что сразу три девушки ко мне тянутся, и жить одними инстинктами — вот это был бы рай.
Но я коуч.
Мне нужно вести команду.
Даже если забыть про сложный квест, где на кону первое место третьего дивизиона, мы обязаны показывать хороший результат.
Пусть путь тренера я выбрал не совсем добровольно, но раз уж выбрал, то должен добиться хотя бы того же уровня успеха, что и в бытность игроком.
Иначе моя гордость бывшего первоклассного профессионала этого не переживёт.
Да и моя будущая обеспеченная жизнь тоже поставлена на карту.
И вот представим: я как руководитель позволю члену командовать мозгами, начну трахаться со всеми девчонками, которые сами ко мне лезут, а потом команда развалится.
Что дальше?
Карьера в клочья.
Репутация туда же.
А если совсем не повезёт, ещё и наручники наденут, и покажут меня в девятичасовых новостях.
Пока не стало по-настоящему поздно, я заставил себя прийти в чувство.
Упёр палец Ынджэ в лоб и понемногу оттолкнул её от себя.
— Хи-и~ Зачем отталкиваете?
— Это ты зачем всё время висишь на мне? Все остальные же смотрят. Я тебе уже говорил не устраивать такие фокусы. Считай это предупреждением. Хватит меня дразнить, поняла?
— Пф.
Только тогда Ынджэ выпятила губы и наконец отлипла.
Выражения Серы и Соны тоже немного смягчились.
Я мысленно выдохнул.
«Надо как-то решить эту проблему… Чёрт. Pathfinder, как же мне тебя не хватает…»
Сегодня я особенно тосковал по маленькому хрустальному шару, который раньше всегда занимал место рядом с моим монитором.
Хорошо хоть Хаён и Юна, похоже, мной не интересуются…
Наверное?
Как мужчине мне было немного обидно.
Как коучу — так даже лучше.
***
А внутри Хаён и Юны всё кипело.
И без того не давало покоя недавнее заявление Серы:
«Коуч мой! Я застолбила!»
Ещё они знали, что Сона на Рождество ужинала с Юсоном вместе со своей матерью.
А теперь на него вот так повисла Ынджэ.
Тревога обеих росла с каждой минутой.
«Да что с Ынджэ такое? Мне и Серы с Соной хватает, чтобы с ума сойти. Неужели ей тоже нравится оппа?»
И одновременно обе подумали почти одно и то же.
«Только не говорите, что Юна-онни тоже метит в Юсон-оппу?»
«Только не говорите, что Хаён тоже метит в Юсон-оппу?»
Одних предполагаемых соперниц уже три.
Даже если вторая на самом деле не интересовалась Юсоном, факт оставался фактом:
сейчас кризис.
Так дальше нельзя.
Но по решительности Хаён и Юна сильно отличались.
«Я больше не могу просто сидеть! Всё, хватит терпеть! Вот закончится сезон — вы у меня все увидите. Я буду клеить его так активно, что мало не покажется!»
За невинным лицом Хаён уже вовсю разгорался боевой дух.
А Юна…
«Так дальше нельзя… Но мне тоже нужно вести себя как Ынджэ? Н-не могу! Как можно делать такую бесстыжую вещь… Тогда, может, как Хаён, завернуть ему мясо и сказать “а-а-ам”? Э-это тоже слишком… А-а-а! Что делать?!»
Юна окончила женскую среднюю и женскую старшую школу и не имела вообще никакого опыта с мужчинами.
Она отчаянно хотела хоть что-нибудь предпринять, но не могла победить собственную стеснительность и только мучилась, не зная, с чего начать.
Самая старшая в команде.
Самая неопытная в романтике.
Характер — самый резкий.
А устойчивость к мужчинам — самая слабая.
Юна всё ещё толком не сошла со стартовой линии.
Так второй круг Shining Star приближался, пока все пять игроков вынашивали каждая свои мысли о коуче Юсоне.