Том IV. Глава 2 — «Рынок живых»
Солнце здесь не грело — оно давило.
Эллард стоял в тени навеса на краю площади и чувствовал, как жара пропитывает всё насквозь — одежду, воздух, камни под ногами. Даже тени казались тёплыми, будто зной добирался и туда.
Площадь Арделиса жила своей жизнью — шумной, беспорядочной, равнодушной. Торговцы орали поверх голов покупателей, скрипели тележные колёса, где-то звенели монеты. Пахло специями, потом, кожей и чем-то кисловатым — тем неуловимым запахом, который бывает там, где людей давно перестали считать людьми.
В центре площади был помост.
Простой, из необструганных досок, потемневших от солнца. Вдоль него тянулась железная цепь, вбитая в столбы по краям. К ней были прикованы люди.
Эллард смотрел на них молча.
Светлая кожа. Почти белая — как мел, как первый снег.
(Как мои собственные волосы под капюшоном.)
Он это заметил сразу, как только они вошли на рынок. Эти лица выбивались из толпы — мужчины, женщины, дети. Все с одинаково потухшими глазами и опущенными плечами. Не от усталости. От чего-то глубже — от привычки быть невидимым.
Маления стояла рядом, прислонившись к столбу. Наблюдала спокойно — не с болью, а с той холодной внимательностью, которая бывает у людей, давно научившихся не брать чужое горе в себя.
— Аш'вари, — сказала она тихо. — Их осталось немного. Жили в северных предгорьях.
— Жили? — переспросил Эллард.
— Теперь — как видишь.
(Земли отобрали. Людей продали. Всё по закону, наверное. Закон в таких местах всегда на стороне тех, у кого деньги.)
На помосте появился аукционист — толстый, в шёлковом жилете, говорил быстро. Цифры сыпались из него дробью, толпа внизу отвечала ленивыми жестами — поднятая рука, кивок, два пальца вверх.
Живые люди уходили за монеты. Спокойно. Деловито.
Эллард смотрел и не двигался.
(В прошлой жизни я видел войны. Сожжённые города. Поля, покрытые мёртвыми. Но там мир был сломан. Здесь он работает именно так, как задуман. Это хуже.)
Маления покосилась на него.
— Рейвен.
— Я вижу.
— Вижу, что ты видишь. — Пауза. — Дыши.
Он выдохнул. Медленно.
Именно тогда всё изменилось.
На помост вывели новую партию — четверо, скованные попарно.
Одна девушка выбивалась из общей картины так резко, что Эллард заметил её раньше, чем аукционист успел открыть рот. Небольшого роста, светлая кожа в синяках, тёмные волосы слиплись от пыли. Но глаза — живые. Злые. Такие не тухнут, а горят тем ярче, чем сильнее давишь.
Она оглядела площадь.
(Считает охрану. Оценивает расстояния. Это не страх — это подготовка.)
Аукционист объявил её имя — или то, что считал её именем. Она дёрнулась на цепи.
— Тихо, товар, — бросил он, не отрываясь от дощечки.
— Я не товар, — сказала она.
Голос — низкий, без дрожи. Не крик. Просто факт, произнесённый в пространство.
Толпа зашевелилась. Кто-то засмеялся, кто-то присвистнул. Охранник у помоста поднял дубинку.
Девушка не отступила.
— Назови цену за сестру, — сказала она, глядя прямо на аукциониста. — Я заплачу.
— У тебя нет ничего, что тебе позволено иметь, — с улыбкой ответил тот. — А сестра твоя уже продана. Лорду Кармину. Так что сиди тихо, пока тебя ещё можно продать целой.
Что-то в её лице переменилось.
Не сломалось — наоборот. Что-то последнее, что ещё сдерживало её, просто ушло.
Она прыгнула.
Цепь не поддалась — но железное кольцо, крепившее её к общей цепи, вырвало из трухлявой доски с хрустом. Она нырнула под руку первого охранника, ударила локтём в горло. Тот осел. Второй бросился сбоку — она уклонилась, схватила выроненную дубинку.
Аукционист завопил.
Площадь взорвалась.
Эллард смотрел, как она прорывается к краю помоста. Двое охранников разворачивались, третий заходил сбоку. Толпа расступалась — никто не хотел быть битым случайно.
(За и против.)
(Против: огласка. Вопросы. Проблемы. Мы только приехали.)
(За: она одна. Дерётся за сестру, которую уже продали. И не сдаётся.)
(И я стою и смотрю, как мир работает именно так, как задуман.)
Он шагнул вперёд раньше, чем закончил думать.
Маления среагировала на долю секунды позже — но уже двигалась, когда он выходил из тени. Этот молчаливый язык появился между ними сам собой за месяцы пути. Она прикрывала, он шёл первым.
Эллард не использовал магию.
Просто вышел на траекторию ближайшего охранника так, что тот налетел на него — и его же инерцией Эллард отправил носом в доски помоста. Второй замахнулся — Эллард поднырнул, перехватил руку, коротко вывернул. Хруст. Крик.
Девушка у края помоста обернулась.
Впервые за всё это время в её взгляде промелькнуло что-то кроме злости.
— Вниз, — сказал Эллард, кивая на переулок слева. — Быстро.
Она не стала спорить.
Маления уже была внизу. Аукционист орал про стражу и убытки. Охрана свистела.
Они нырнули в переулок.
Кардос умел прятать.
Переулки петляли, раздваивались, упирались в глухие стены и снова расходились. Маления вела уверенно — она запомнила маршрут ещё до того, как они вышли на площадь.
(Старая привычка: всегда знай, где выход. Я её понимаю.)
Они остановились в тупике между двумя складами. Пахло солью и старой парусиной. Снаружи — крики, потом тише, потом тишина.
Девушка стояла, опираясь спиной о стену. Дышала тяжело, но ровно. В руке всё ещё была дубинка — она, кажется, и сама не заметила, что держит её.
Маления скрестила руки.
— Ну. Кто ты?
Девушка подняла взгляд. Посмотрела на Маленую. Потом на Элларда — задержалась чуть дольше. Что-то прошло по её лицу — лёгкое, почти незаметное.
(Она смотрит на мои волосы. На кожу. Узнаёт что-то.)
— Мира, — сказала она наконец. — Из деревни Аш'вейн.
— Которой больше нет, — произнесла Маления. Не жестоко — просто факт.
— Которой больше нет, — повторила Мира. Ровно. Будто давно привыкла к этим словам.
Она опустила дубинку. Посмотрела на свои руки — на железное кольцо на запястье с обрывком цепи.
— Мою сестру зовут Лейна, — сказала она, не поднимая взгляда. — Ей четырнадцать. Её продали лорду Кармину три дня назад. Я пыталась выкупить её… денег не хватило. Тогда я сама сдалась на аукцион, чтобы попасть туда же и…
Она замолчала.
Эллард смотрел на неё.
(Четырнадцать лет. Лорд Кармин. Та самая история, что шепчут как проклятие.)
(Она не плачет. Не просит. Просто говорит — как человек, у которого кончились варианты, но не кончилась воля.)
— Особняк на холме? — спросил он.
Мира подняла взгляд — быстро, удивлённо.
— Да. Но туда просто так не войти, там охрана и—
— Я не про то, как войти, — перебил он спокойно. — Я про то, где он стоит.
Пауза.
Маления медленно выдохнула. Эллард краем глаза увидел, как она закрывает глаза на секунду — с видом человека, который заранее знал, что так и будет.
— Рейвен, — сказала она.
— Слышу тебя.
— И что ты слышишь?
— Что ты сейчас скажешь «нет»? — он чуть повернул голову. — Или «подумай»?
Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом на Миру — та стояла не дыша, явно не понимая, что происходит между этими двумя.
Маления вздохнула.
— Верхний район, — сказала она, обращаясь к Мире. — Охрана, подходы, распорядок. Всё, что знаешь. Рассказывай.
Мира моргнула.
— Вы… поможете?
— Пока — слушаем, — ответила Маления. — Потом решим.
Эллард отвернулся к стене склада, прислушиваясь к звукам снаружи.
(Она говорит «потом решим». Но мы оба знаем, что уже решили. Просто она не хочет признавать это вслух раньше времени.)
(Четырнадцать лет. Кармин. Олаф строил сиротские дома.)
(Его сын покупает детей.)
Снаружи постепенно стихли крики. Площадь жила дальше — равнодушно, привычно.
Мира начала говорить.