Дверь открылась без звука.
Эллард придержал её рукой — медленно, по сантиметру, пока петли не прошли мёртвую точку и не перестали угрожать скрипом. За ней открылся лестничный пролёт: узкий, с низким потолком, ступени из тёсаного камня, стёртые посередине от долгого употребления. Факелов не было — только снизу сочился слабый, дрожащий свет, будто где-то далеко горела одинокая свеча и никак не могла решить, стоит ли продолжать.
Звук стал отчётливее.
Плач. Негромкий, почти бесшумный — такой, каким плачут люди, которые давно поняли: громко плакать бесполезно. Где-то под ним — чужой голос, монотонный, что-то бормочущий. Не разговор. Скорее ритм. Скорее привычка.
Эллард стоял на верхней ступени и слушал.
За спиной — Маления. Чуть дальше — Мира. Он не смотрел на неё, но чувствовал: она тоже слышит. И этот звук делает с ней что-то, что никакой контроль не останавливает полностью.
Он начал спускаться.
Лестница выходила в короткий тамбур — каменный куб без окон, с двумя факелами в железных кольцах. Отсюда расходились два коридора: прямо и влево. Прямой уходил в темноту, левый заканчивался массивной дверью с засовом. Звук шёл оттуда.
У двери стояли двое.
Не городская стража, не случайные наёмники — люди с осанкой, с правильно подвешенным оружием, с тем особым видом, который бывает у людей, привыкших к тому, что за дверью у них — не склад. Они не разговаривали. Один смотрел на дверь, второй — в сторону прямого коридора.
Эллард убрался обратно за угол раньше, чем второй успел довернуть взгляд.
Маления оказалась рядом в ту же секунду — беззвучно, как кошка. Показала два пальца, потом — на дверь, потом — на правый коридор, которого они ещё не видели. Вопрос без слов: третий?
Эллард пожал плечом. Может быть.
Мира стояла вплотную к стене — лицо спокойное, слишком спокойное, такое спокойствие, которое держат зубами. Эллард скосил на неё взгляд. Она смотрела в пол. Слушала.
Плач за дверью не прекращался.
Он тронул её за плечо — едва, одним пальцем. Она подняла глаза. Он показал: два охранника, нужно убрать тихо. Она кивнула. Жест был короткий и точный — она поняла.
Маления вышла первой.
Не быстро — именно с той скоростью, с которой выходят люди, которым нечего скрывать, пока их не увидели. Эллард двинулся следом, чуть правее, держась в тени факела. Мира осталась у угла — прикрывать тамбур.
Охранник у двери среагировал раньше, чем Эллард ожидал — развернулся, рука пошла к рукояти. Но Маления уже была внутри его дистанции. Удар был простым: локоть в висок, другая рука на затылок, колено в подколенный сгиб. Тело осело на камень почти без звука — она придержала, не дала упасть тяжело.
Второй успел открыть рот.
Эллард почувствовал, как мана послушно откликается — тонкая нить, направленная точно. Не огонь, не молния — просто воздух, резкий и плотный, как удар ладонью, прямо в горло. Достаточно, чтобы перехватить крик. Достаточно, чтобы человек согнулся и потерял секунду — а секунды Малении хватило.
Двое на полу.
Живые — Эллард проверил. Оба дышали.
Маления посмотрела на него с тем выражением, которое у неё появлялось, когда она замечала что-то неожиданное и решала пока не спрашивать. Он сделал вид, что не заметил.
Засов на двери был тяжёлым, кованым. Эллард отодвинул его медленно — металл скользнул в пазах с тихим шорохом. Толкнул дверь.
Запах ударил первым.
Сырость, немытое тело, страх — не острый, не свежий, а тот, что копится днями и становится частью воздуха. Эллард знал этот запах. Он встречал его в других местах, в другой жизни, и тогда тоже не нашёл для него слов, которые были бы точными.
Камера была длинной — скорее коридор, чем комната. Вдоль стен тянулись деревянные нары в два яруса. На них — люди. Не много, дюжина, может чуть больше. Большинство лежали. Некоторые сидели, прислонившись к стене, и смотрели на вошедших без выражения — так смотрят люди, которые уже не ждут, что приход кого-то означает хорошее.
Светлая кожа. Тихие лица.
Аш'вари.
Эллард переступил порог и остановился. Маления встала рядом. Мира прошла мимо них обоих — не быстро, но неостановимо, как человек, которого больше ничто не удерживает.
Она шла вдоль нар, вглядываясь в лица. Никто не шарахался — они были слишком устали, чтобы бояться новых людей. Кто-то тихо спросил что-то на языке, которого Эллард не знал. Мира ответила — вполголоса, на том же языке. Короткий обмен. Потом ещё один.
Она обернулась к Элларду. Лицо — ровное, только глаза выдают.
— Её здесь нет, — сказала она тихо. — Час назад увели. Наверх.
Пауза.
— К нему.
Слово упало в тишину и осталось там лежать.
Эллард не ответил сразу. Он думал — быстро, без лишнего. Час назад. Средний уровень пуст от Лейны. Ритуал на нижнем. Кармин ждёт её там.
Времени нет.
— Выход отсюда есть? — спросил он одного из аш'вари — мужчину средних лет, который сидел у ближайших нар и смотрел на него без страха, с той усталой оценкой, которая хуже страха.
Мужчина помолчал секунду. Потом указал на дальний конец камеры — там была ещё одна дверь, узкая, почти незаметная в стене.
— Куда ведёт? — спросил Эллард.
— Вверх. К хозяйственным помещениям. — Мужчина говорил тихо, с акцентом. — Но оттуда не выйти незамеченными. Слуги работают до рассвета.
— Вы можете идти? — спросила Маления. Она уже смотрела на остальных — оценивала.
Мужчина снова помолчал.
— Некоторые — да.
Маления кивнула — коротко, без лишних слов. Эллард знал это её движение: она уже приняла решение, просто ещё не сказала его вслух. Она посмотрела на него, и он прочитал в её взгляде то, что она не стала произносить: кто-то должен остаться с ними. И кто-то должен идти за девочкой.
Эллард собирался ответить.
Но тут Мира резко вскинула руку — стоп.
Он замер.
Она смотрела на дальний конец камеры — туда, где в стене была ещё одна дверь, которую они не заметили сразу: не та, что вела наверх, другая, почти вровень со стеной, без ручки. Она была приоткрыта — на ладонь, не больше. За ней — свет факела и звук шагов.
Уходящих шагов.
Мира двинулась туда — беззвучно, вдоль стены. Эллард пошёл следом. Они подошли к щели и заглянули.
Коридор. Узкий, с низким сводом. Факел в руке охранника — широкая спина, тяжёлый шаг. И рядом — ещё одна фигура, меньше, в грубой холщовой рубахе, с руками, связанными впереди. Тёмные волосы. Тонкие плечи. Походка — осторожная, будто каждый шаг она взвешивает, но не сгибается.
Мира не издала ни звука.
Но Эллард почувствовал, как она окаменела рядом с ним — вся, от плеч до кончиков пальцев. Как будто что-то внутри неё разом натянулось и замерло.
Фигура в коридоре чуть повернула голову — не назад, просто в сторону, на мгновение — и Эллард увидел часть лица в отсвете факела. Молодое. Спокойное той страшной спокойностью, которая бывает, когда человек уже не ждёт помощи, но ещё не сломан.
Мира шагнула вперёд.
Эллард поймал её.
Не одним пальцем — обеими руками, твёрдо, без церемоний. Она развернулась к нему с такой яростью в глазах, что он на секунду увидел в ней не человека, а что-то более острое и более старое. Она беззвучно открыла рот — не слова, просто воздух, резкий и горячий.
Он держал.
Она толкнула его — один раз, второй. Сильнее, чем он ожидал. Он не отпустил. Просто стоял, принимал это, смотрел на неё — не с жалостью, не с осуждением. Просто смотрел.
Она толкнула его в третий раз — и вдруг обмякла. Не упала — просто ушла сила из рук, из плеч. Она уставилась в его грудь, и он увидел, как у неё мелко дрожит челюсть.
Шаги в коридоре удалялись.
Эллард наклонился к её уху — почти беззвучно:
— Она живая. Ты её видела. Теперь мы знаем, куда идти.
Мира не ответила.
Но она перестала дрожать.
Он отпустил её — медленно, как отпускают что-то, что может снова сорваться. Она не сорвалась. Выпрямилась. Подняла взгляд — не на него, на дверь, за которой уже не было ни шагов, ни света.
— Нижний уровень, — сказала она. Голос был ровный. Слишком ровный.
— Нижний уровень, — подтвердил Эллард.
Маления стояла у них за спиной — молчала, не мешала. Когда Эллард обернулся, она смотрела на него с тем же выражением, что у акведука, когда он открыл решётку. Как будто каждый раз заново что-то понимала про него — и каждый раз это было что-то новое.
— Я остаюсь с ними, — сказала она тихо, кивнув на аш'вари. — Выведу через хозяйственный выход. Встречаемся снаружи у северной стены.
— Ты одна, — сказал Эллард.
— Я справлюсь.
Он посмотрел на неё секунду. Она не отвела взгляда — и в этом взгляде не было ни бравады, ни сомнения. Просто факт.
Он кивнул.
— Дверь в нижний уровень — прямой коридор от тамбура, — сказал он. — Мы пойдём туда.
— Эллард. — Маления произнесла его настоящее имя тихо, почти без интонации. Он остановился. — Осторожно с тем, что там внизу. Ты слышал звук.
Он слышал.
Монотонный. Ритмичный. Тот, что не был ни плачем, ни голосами.
— Знаю, — сказал он.
И они разошлись.
Тамбур был пуст — двое охранников лежали там, где их оставили. Эллард перешагнул через ноги одного и вошёл в прямой коридор.
Здесь было холоднее.
Не просто холод камня — что-то другое. Воздух здесь был неподвижным, застоявшимся, будто его давно перестали менять. Факелов не было вовсе — Эллард вёл одну нить маны через ладонь, давая ей чуть светиться: не ярко, не заметно, просто достаточно, чтобы видеть, куда ставить ноги.
Мира шла рядом, в полушаге сзади.
Она не говорила ничего. Но дышала — ровно, намеренно, как человек, который учится не думать о том, о чём думает.
Коридор сделал поворот.
И звук вернулся.
Теперь — ближе. Отчётливее. Монотонное бормотание, которое Эллард слышал ещё наверху — оно шло снизу, сквозь камень, как будто сам пол его проводил. Ритм был странным: не музыкальным, не случайным. Что-то среднее — как дыхание спящего великана, как счёт на языке, которого не существует.
Эллард замедлил шаг.
Впереди — каменные ступени, уходящие вниз. Свет снизу был другим: не жёлтым, факельным, а синеватым, холодным, ровным. Такого света не даёт ни один факел.
Он остановился на верхней ступени.
Посмотрел на Миру.
Она смотрела вниз — туда, где свет, где звук, где её сестра. Лицо — закрытое, как дверь на засове. Но под этим — что-то живое, горячее, что никакой засов не держит по-настоящему.
— Готова? — спросил он тихо.
Она не ответила сразу.
Потом — коротко, без лишнего:
— Да.
Эллард начал спускаться.