Время шло. Оно текло здесь особенно — не днями и ночами, которых не было, а циклами созревания, сбора и новой посадки. С последнего прибытия торговца минуло достаточно времени, чтобы малина успела подарить урожай трижды, а смородина наконец доросла до первых плодов. Ещё немного — и она себя покажет.Девушка сидела под деревом, прислонившись спиной к шершавой коре, и смотрела в радужное небо. Мысли текли медленно, перетекая одна в другую. За последнее время случилось столько всего. Действия, которые она совершала, слова, которые произносила... Казалось, впервые с момента появления на этом острове она задумалась о чём-то по-настоящему глубоко.Она сравнивала двух торговцев, словно две стороны одной монеты. Мяут — тёплый, смущающийся, готовый прийти на помощь. Тот, кто успокаивал её во время истерики и помогал, даже когда это было ему невыгодно. И другой — скользкий, с холодными глазами и фальшивой улыбкой. Тот, кто видел в ней только ходячий кошелёк.Тишина здесь была особенной. Если не считать духов, остров погружался в безмолвие, от которого иногда хотелось скрыться. Да, ветер шелестел травой, цветы покачивались, индикаторы звенели, оповещая о созревшем урожае. Но это не могло заменить разговора. Духи пищали, но в их писке не было слов. А слова были нужны. Очень.Она перебирала в голове фразы, которые скажет Мяуту при встрече. Расскажет о подлом ящере, который пытался её обмануть. О том, как ухаживает за посадками. О прятках с духами и лазанье по дереву. Вопросы копились, и с каждым циклом их становилось только больше.А ещё в последнее время начали происходить странности.В один из дней она шла к грядкам и вдруг — бац! — врезалась во что-то невидимое. Лоб неприятно заныл, а перед глазами заплясали искры.— Ай!Она поднялась, ощупала пространство перед собой, но там была только пустота. Решив, что это усталость играет с ней злые шутки, она отправилась поливать грядки.В другой раз она лежала на траве, разглядывая причудливые облака в форме бабочек и сердец, и вдруг картинка замигала. Словно кто-то выключил свет на пару секунд, а потом включил снова. Она протёрла глаза, но небо было прежним.Раньше такого не случалось. Она не знала, что думать, и оттого начала спать чаще. Просто на всякий случай. Вдруг это правда усталость?За это время духов прибавилось. Появилось ещё три новых члена её семьи. Работа спорилась быстрее, но различать их становилось всё труднее. Пятеро одинаковых моховых комочков сновали по острову, то и дело путаясь друг у друга под ногами. В какой-то момент она поняла: так дальше нельзя.— Как бы вас назвать?.. Как вообще даются имена? — бормотала она, перебирая слоги. — Ре... Ра... Ма... Сун...В голове крутились обрывки, но ничего путного не приходило. Она даже хотела плюнуть и оставить всё как есть. Но путаница с каждым днём становилась всё невыносимее. Особенно ситуация усугубилась, когда появилось ещё двое. Теперь их семеро!— Имени быть! — провозгласила она наконец, твёрдо решив покончить с этой несправедливостью. Девушка указала на первого, самого старшего духа, того самого, что появился вместе с ней в самом начале:— Тебя зовут Пю!Дух радостно запрыгал и запищал, вторя своему имени. Казалось, ему понравилось.— Тебя... Мик! — указала она на следующего по старшинству.И так, одного за другим, наделила именами всех семерых. К сожалению, система никак не отреагировала на это событие. Над их головами по-прежнему висело безликое обозначение «дух». Но для неё они теперь были Пю, Мик, Си, Ник, Лу, Лав и Шу. Живые, разные, со своими характерами.А потом случилось то, чего она так ждала: смородина созрела.Пышный куст встретил её с порога. Тёмные ветви, раскинутые в разные стороны, слегка прогибались под тяжестью урожая. Листья напоминали миниатюрные кленовые лопасти — резные, с острыми зубчиками по краю. Матовые, морщинистые, цвета сочной зелени.Она осторожно провела пальцами по листу, сжала его, размяла — и воздух наполнился терпким, смолянистым запахом.Ягоды выглядели как россыпь маленьких чёрных жемчужин. Они, словно бусы, склоняли ветви к земле, тяжелея от собственной спелости. Каждая размером с горошину. Но стоило присмотреться — и в глубокой черноте прятался густой синий оттенок, почти фиолетовый.Сердце забилось чаще. Она осторожно, двумя пальцами, сняла одну ягодку с ветки. Та послушно отделилась.Ягода лежала на ладони — прохладная, гладкая. Пахло от неё терпко и чуть сладковато, но совсем не так, как от малины.С замиранием сердца она отправила ягоду в рот.Первое, что ощутили губы, — прохладную упругую кожицу. Та лопнула мгновенно, едва зубы коснулись её, и в ту же секунду рот заполнило нечто невероятное.Кислота!Она ударила резко, без предупреждения, взрывной волной проходя по языку, заставляя скулы сжаться, а всё внутри — буквально содрогнуться. Это было так неожиданно, что она на мгновение потеряла контроль над лицом — глаза широко распахнулись, брови взлетели вверх, а рука сама собой прижалась ко рту.Но в этой кислоте, в самой её глубине, пряталось что-то ещё. Тонкая, едва уловимая сладость мерцала где-то на заднем плане, словно далёкий огонёк в ночи. И терпкость — густая, вязкая, обволакивающая нёбо и оставляющая после себя долгое, чуть вяжущее послевкусие.Внутри боролись два чувства: выплюнуть эту неожиданную гадость или съесть, чтобы понять, что это было.Она проглотила.По телу пробежала дрожь, а язык всё ещё горел от кислотного удара. Она высунула его, словно надеясь, что это поможет, и звонко объявила:— Бе-е-е!Рот наполнился вязкой терпкостью, и та принялась отплёвываться, вытирая губы тыльной стороной ладони.— Не буду! — заявила она решительно, бросив на куст уничтожающий взгляд. — Больше никогда!И ушла, гордая своим решением.Прошло совсем немного времени — и девушка снова стояла у куста, осторожно протягивая руку к новой ягоде.— Ну... может, эта попадётся слаще? — пробормотала она, уже заранее зная, что это самообман.История повторилась с пугающей точностью. Кислота, широко распахнутые глаза, прикрытый рот, мучительная борьба с собой — и вынужденное признание, что ягода, как ни крути, всё же что-то в себе имеет.— Гадость! Окончательная! — топнула ногой и снова удалилась.Духи, собиравшие урожай, с величайшим недоумением наблюдали этот ритуал. Девушка возвращалась к кусту, ела, плевалась, уходила... И снова возвращалась. Цикл повторялся раз за разом, пока все ягоды не были собраны.Когда корзина наполнилась чёрными ягодами, они перекочевали в дом. Девушка сидела за столом, разглядывая добычу, и в голову закралась мысль.— Кхм... Может, они станут слаще, если сделать сок?Идея показалась гениальной. Она быстро нашла ступку, миску, ткань и принялась за работу. Ягоды лопались под нажимом, выпуская густой, чернильно-фиолетовый сок. Он пах теперь иначе — более насыщенно, более глубоко. Казалось, сама тьма этих ягод превратилась в жидкость.Когда сок был готов, она долго смотрела на стакан. Чёрная жидкость с фиолетовым отливом переливалась в свете фонаря, и это зрелище завораживало. Красиво. Очень красиво. Наверное, такой прекрасный напиток просто не может быть невкусным.Первый глоток она сделала с предвкушением, закрыв глаза, ожидая если не сладости, то хотя бы приятной кислинки...Реальность ударила наотрез.Концентрированная кислота, усиленная в десятки раз, обрушилась на язык, нёбо, горло — везде, куда только могла дотянуться. Это было уже не просто «кисло», это было оружие массового поражения. Глаза защипало так сильно, что слёзы полились ручьём. Рот свело судорогой, и она не могла даже выплюнуть эту адскую смесь — челюсти словно заклинило.Девушка вскочила и заметалась по дому, размахивая руками и издавая нечленораздельные звуки. Духи в ужасе попрятались кто куда, наблюдая за этим шаманским танцем из укрытий.С огромным трудом, давясь и кашляя, проглотила сок. Но кислотная волна не думала отступать. Она разъедала всё на своём пути, заставляя рот гореть огнём. Девушка хватала малину, закидывала её горстями, пытаясь перебить эту кислятину, но малина сдавалась без боя. Кислота побеждала.Спустя, казалось, вечность боль утихла. Девушка сидела за столом, опустошённая, и смотрела на стакан с остатками тёмной жидкости, как на заклятого врага.К стакану она больше не притронулась.Но ягоды... ягоды продолжали расти. И она продолжала их собирать, решив для себя: только на продажу. Только Мяуту. Или ещё кому, но только не в рот.Хотя... иногда, когда никто не видел, её рука всё же тянулась к одной маленькой чёрной жемчужине. И всё повторялось заново.Устав от собственных противоречий, девушка оставила корзины и побрела к дальней поляне — туда, где никто не тревожил, где можно было просто лежать и смотреть в небо.Наблюдая в очередной раз за облаками и нежась на прохладной траве, она неожиданно услышала новый звук. Что-то странное доносилось откуда-то издали — то приближаясь, то отдаляясь. Прислушавшись, она поняла: звук походил на тонкое, высокое жужжание.Приподнявшись с земли, осмотрелась.Над цветами голубой травы сновало крошечное существо. Оно перелетало с одного цветка на другой, замирая на мгновение над каждым. Жёлтенькое, пушистое, с прозрачными крылышками, которые мелькали так быстро, что сливались в сплошное, едва уловимое марево.Она с трудом поспевала за ним взглядом. Существо двигалось легко, порхающе, словно танцевало в воздухе. Подобравшись поближе, девушка увидела, как жёлтый пушистик садился на цветок, на время застывал, будто что-то выискивая в самой его глубине, а потом срывался и перелетал на следующий.А потом оно подлетело к цветку рядом с ней — и она наконец увидела его в полной красе.Маленькое, жёлтое с чёрными полосками, с тоненькими полупрозрачными крылышками, тоньше травинки. На макушке — два крошечных усика, которые чуть шевелились, словно пробовали воздух. Маленькие чёрные глазки смотрели вглубь цветка, а лапки быстро-быстро перебирали тычинки, пачкаясь в золотистой цветочной пыльце.Девушка затаила дыхание. Ей казалось, что если она пошевелится, чудо исчезнет. Духи тоже заметили гостью — они замерли поодаль и впервые за долгое время не издали ни звука. Даже ветер, словно понимая важность момента, стих.Существо сидело в цветке несколько долгих мгновений, а потом выбралось наружу, отряхнулось — и взлетело.На том месте, где только что сидело существо, в воздухе замерцало голубое окно:«Неизвестное существо»«Для получения подробной информации требуется улучшить «Бестиарий». Доступно с 4 уровня острова»Девушка нахмурилась. Четвёртый уровень? До него ещё далеко.Она посмотрела на цветы, над которыми кружила пчела. На лепестке осталось что-то блестящее, маленькое, похожее на крошечную золотую каплю.Девушка осторожно протянула руку и поднесла находку к глазам. Капля оказалась твёрдой, гладкой, с медовым ароматом.— Может, съедобно? — она лизнула её.Сладость взорвалась на языке — густая, тёплая, тягучая. В ней не было ни кислоты, ни терпкости. Только чистая, концентрированная нежность, которая таяла медленно, нехотя. Один крошечный миг — и всё. Осталось только послевкусие — лёгкое, цветочное.Сердце забилось чаще. Усталость отступила.Но сладость исчезла так же быстро, как появилась. Осталось лишь желание — нет, жажда повторения.— Что это было... — прошептала она, облизнув губы. — Мне нужно ещё.Маленькое существо тем временем кружило над её головой, будто прощаясь, а затем устремилась прочь, к краю острова. Жужжание становилось всё тише, пока не растворилось совсем.Она проводила гостью взглядом, чувствуя, как внутри зарождается что-то новое — не просто любопытство, а цель.— Мяут наверняка знает, что это было, — подумала она. — Спрошу у него.Пю подбежал к ней и забрался на плечо, вопросительно заглядывая в лицо. Остальные духи тоже сгрудились вокруг.— Какая она... красивая, — тихо сказала девушка, и на губах её появилась лёгкая, задумчивая улыбка.А потом — словно в ответ на её желание — случилось то, чего она ждала так долго. То, о чём думала каждый цикл, лёжа под деревом и глядя в небо.Мяут вернулся.