– Потрясающе...
На картине был изображен эпизод войны. Кроваво-красное небо
и множество истекающих кровью тел солдат представляли собой ужас войны, но
глаза человека, стоящего над ними, бога войны, были наполнены волей к
прекращению всех бед. Резвость лошади с высоко поднятыми передними копытами и с
протяжным рёвом, воля к победе и тяжёлое чувство ответственности на лице
мужчины, возглавляющего воинов, всевозможные выражения на лицах солдат,
доверившихся ему и следовавших за ним, и оскал зубов на лицах простых людей,
желавших помочь даже с помощью своих сельскохозяйственных орудий... Увидев
такую невероятную картину, я потеряла дар речи. И вдруг кто-то заговорил из-за
моей спины.
– Твое отношение к искусству действительно...
нетрадиционное.
– А?
Не успела я опомниться, как ко мне подошел Киллиан.
– Это... Что ты здесь делаешь?
– Что странного в том, что я пришел посмотреть картины в
своем доме?
– А... верно. – Я не
нашла что ему возразить.
– Ригельхоффы не
слишком интересуются искусством, поэтому удивительно, что ты сейчас здесь.
Грубый. Язвительный. Мне захотелось закричать: «Почему у
меня дома не может быть чего-то подобного?». Если бы я не находилась в
положении, в котором Киллиан необходим для спасения моей жизни, то нахамила бы
ему в ответ за самодовольство. Однако, сейчас я не могу этого сделать.
– Ты прав. Здесь даже картины меняются раз в месяц –
потрясающая экспозиция!
Я восхищенно улыбнулась, но выражение лица Киллиана не
улучшилось.
– А что ты думаешь о картине? – Вместо ответа спросил
Киллиан, глядя на большое полотно.
– Это впечатляет. В этой работе так много эмоций стольких
людей, что трудно поверить, что это мог придумать один художник.
Киллиан кивнул, нахмурив брови, и я почувствовал себя
немного более воодушевленной. Тогда я продолжила:
– Война – это трагедия, и в мужчине на картине я вижу
благородное стремление покончить с этой бедой. Все смотрят на него с восторгом,
а он... не похож на человека, который радуется похвалам окружающих, и у меня
такое чувство, что он не обрадуется, даже если победит, потому что война – это
не повод для веселья, даже в случае победы.
– Как ты и сказала,
война – это трагедия, и герой, который ее выигрывает, знает это лучше всех.
Я кивнула в ответ на его слова. Киллиан посмотрел в мою
сторону, а затем добавил.
– Картина была
написана в честь победы моего деда в войне с королевством Янок. Он – воплощение
бога, ведущего за собой солдат.
– О...!
– Держу пари, ты этого не знала.
– Да. Я не знала.
Бровь Киллиана нахмурилась еще больше от такого
легкомысленного признания.
– Я никогда не слышал, чтобы ты увлекалась искусством, так
почему же ты здесь?
– Знаешь, с возрастом
вкусы меняются. Раньше я не очень этим увлекалась, но с тех пор, как мы
поженились, мне это все больше и больше нравится, а теперь есть такое место в
поместье герцога, как я могу от него отказаться?
Я пожала плечами и встала. Затем подошла к следующей
композиции.
– В таком случае, есть ли у вас любимый художник?
Даже если бы и знала хоть одного, то не стала бы их
называть, да и откуда Эдит Ригельхофф могла знать?
– Это неловко признавать, но, как я уже говорила, я не так
давно этим интересуюсь, поэтому не знаю ни одного художника.
– Вы имеете в виду... совсем никого?
– Да.
Он сдержанно вздохнул и снова обратил свое внимание на
картину. Я покачала головой. Оказывается, он умеете расположить к себе людей. Я
решила, что лучше не буду его беспокоить, что лучше посмотрю картину в тишине,
и снова сосредоточилась на изучении. При этом забыла, что рядом был Киллиан.
– О нет! – воскликнула я, глядя на картину, которая
выглядела как сцена из мифа.
Наверное, он тоже, потому что мальчик-пастух на картине,
которому на вид было лет пятнадцать, выглядел точь-в-точь как Киллиан. Киллиан,
заинтригованный моей реакцией, подкрался ко мне, а затем запаниковал.
– В юности меня
заставляли быть моделью для художника, который был близок с моим отцом! – начал
оправдываться Киллиан, но я, ища, чем бы поддразнить его, покачала головой, как
будто не слышала, и сделала серьезное лицо.
– Хмф...
– Что такое?
– Ничего.
– Что такое?
– Ничего, просто...
– Просто...?
– Просто мне интересно, неужели он все еще такой маленький?
Затем я перешла к следующей картине. Мальчик-пастух был одет
в рваный халат, открывавший почти всю его наготу, и, конечно, на картине была
изображена и его маленькая "драгоценность". Бросив взгляд на картину,
Киллиан покраснел и запротестовал:
– Это не мое тело на картине!
– О, ну конечно же.
– Это же очевидно, не так ли? Благородный отпрыск не стал бы
раздеваться догола перед художником!
– Полагаю, несомненно, так.
Я почувствовала, как Киллиан заскрипел зубами, но продолжила
свой недоверчивый тон. Честно говоря, мне хотелось расхохотаться ему в лицо, но
я сжала губы и сдержалась. Это могло разозлить его еще больше.
– Какого черта, с тобой невозможно говорить об искусстве! –
Киллиан бросил на меня хмурый взгляд, затем повернулся и вышел.
Я захихикала про себя, глядя ему вслед. Вообще-то, все не
так уж плохо, учитывая, что я пытаюсь спасти свою жизнь, но без хорошей шутки
тут не обойтись.
– Но теперь он должен быть намного больше, верно?
Я взглянула на пах мальчика-пастушка и снова расхохоталась.
* * *
Прошло более двух месяцев с тех пор, как я стала Эдит. То ли
это удивительная приспособляемость людей, то ли наличие воспоминаний подлинной
Эдит, но я адаптировалась к этому миру гораздо лучше, чем ожидала. Пока я
молчала, пристальные взгляды, казалось, исчезали, и мои дни проходили спокойно.
«Если бы я только могла жить так вечно»
Я часто облокачивалась на перила большой веранды и смотрела
на раскинувшийся внизу сад. Я проверяла, не устраивает ли Лизи чаепитие на террасе
большого зала. Я также исследовала сады за пределами особняка. Была весна, и я
была так рада, что просто прогулка по саду заряжала меня энергией. Запах травы
повсюду и распускающиеся вдалеке крошечные цветы, казалось, успокаивали мою
уставшую душу. Но больше всего мне нравились мои утренние прогулки по тропинкам
возле тренировочного плаца. Сегодня я шла на тропе в одиночестве. Но по
доносившемуся лязгу мечей я догадалась, что здесь есть кто-то ещё. Я шла, делая
вид, что ничего не замечаю, а когда увидела, что меня никто не видит, стала
метаться туда-сюда между садовыми деревьями, которые садовник искусно подстриг.
«Ради этого стоит прогуляться по саду»
Присев на корточки у подножья дерева с менее лиственной
стороны, я стала подглядывать сквозь прорезь. Мой муж сегодня в добром здравии.
Подглядывать за тренирующимся без рубашки Киллианом стало моим новым хобби.
Когда я впервые наткнулась на эту тропинку и увидела его топлесс, я подумала,
что у меня сейчас пойдет кровь из носа. Я думала: «Не могу поверить, что я
единственная, кто наблюдает эту изящную сцену... и мне жаль других читателей «Я
отказываюсь от одержимости». Сколько бы раз я ни смотрела, каждый раз –
восторг! Всегда что-то новое! Всегда красиво! Очень хочется помахать светящейся
палочкой. Я никогда не видела, чтобы мужчина с большой грудью и крупными
мышцами выглядел так хорошо. Посмотрите на эти резко очерченные мышцы! Его
спина напряжена и яростна, а Аполлоновские ямочки, вдавлены, словно стрелы... Пах
мальчика-пастушка, которого я видел в последний раз в Сикстинском зале, должен
был быть гораздо более достойным, чем на картине. Хах... Он скверный мальчишка,
но очень красивый. И все же я бы предпочла Киллиана, а не Клиффа. Клифф,
который тренируется напротив, тоже топлесс, но он более угловатый, чем Киллиан.
Наверняка кому-то нравится такой вид, но я предпочитаю округлые, тонизированные
мышцы, как у Киллиана.
Я еще некоторое время наблюдала за тем, как бугрится его
мускулатура от энергичных движений, пока мои ноги, сидящие на корточках, не
начали затекать, после чего я решила, что пора возвращаться.
– Спасибо за еще один
замечательный день наблюдений. – Сказав это, я начала вставать, но тут Киллиан посмотрел
куда-то и улыбнулся, слегка помахав рукой.
– Ух...?
Мое сердце чуть не упало. Даже на расстоянии я могла
различить его сузившиеся глаза и холодно вздернутые уголки рта. А его
улыбающееся лицо было таким красивым... Только когда он повернулся, я поняла,
куда он смотрит.
– Ах, Лизи.
В том направлении, куда он смотрел, Лизи махала рукой двум
мужчинам.
– Да уж, никому другому Киллиан не стал бы так улыбаться.
Даже осознав это, я некоторое время сидела на корточках,
ошарашенная. Я понимала, что надо встать и пойти в поместье, но ничего не могла
сделать, потому что образ улыбающегося Киллиана все время всплывал в моей
голове.