Вечер перед вылетом в Гонконг.
Лю Ичэнь лежал в детской кроватке и, дождавшись, пока Лю Сяоли погасит свет и выйдет из комнаты, немедленно вызвал системную панель.
[Система Киноимператора]
[Хозяин: Лю Ичэнь]
[Уровень актерского мастерства: LV0 (талантливый новичок)]
[Очки актерского мастерства: 162]
[Панель характеристик]
[Контроль мимики: 5/100]
[Язык тела: 1/100]
[Вокальная выразительность: 3/100]
[Эмоциональный резонанс: 2/100]
[Чвство камеры: 5/100]
Сто шестьдесят два очка.
Самое время пойти ва-банк.
Перед прослушиванием необходимо поднять характеристики до такого уровня, чтобы растоптать всех «соперников»!
Лю Ичэнь глубоко вздохнул и приступил к делу.
Для начала – чувство камеры.
Прослушивание, говоря простыми словами, – это умение подать себя перед объективом. Для него, младенца, чувство камеры имело высший приоритет!
Он выбрал характеристику «Чувство камеры» и подтвердил обмен.
[Потрачено 10 очков актерского мастерства, чувство камеры +1]
........
Пять системных уведомлений прозвучали подряд.
[Чувство камеры: 5 → 10]
[Оставшиеся очки актерского мастерства: 112]
Лю Ичэнь только собрался продолжить прокачку, как на панели внезапно вспыхнула красная строка предупреждения.
[Внимание: по достижении значения характеристик 10 уровня стоимость каждого последующего пункта удваивается и составляет 20 очков.]
Лю Ичэнь на мгновение замер.
Удваивается?
Он быстро прикинул в уме. Если продолжать упорствовать в развитии чувства камеры, то переход с 10 на 11 обойдется в 20 очков, а с 11 на 12 – еще в 20, то есть на два пункта уйдет сразу 40. Эффективность инвестиций мгновенно падает вдвое.
Невыгодно.
Лю Ичэнь решительно отказался от дальнейшей прокачки чувства камеры и перевел взгляд на другие параметры.
Контроль мимики.
Хотя пассивный эффект «Живая микроэкспрессия» уже значительно улучшил подвижность его лица, базовых значений все равно было недостаточно. Прослушивание – это не домашние игры с мамой, там придется столкнуться с профессиональным режиссером и настоящей камерой. Ему требовался куда более прочный фундамент.
Обмен.
По десять очков за раз, восемь раз.
[Потрачено 80 очков актерского мастерства, контроль мимики +8]
[Контроль мимики: 5 → 10]
[Оставшиеся очки актерского мастерства: 32]
В тот самый миг, когда улучшение завершилось, то странное ощущение накатило снова.
Каждая мышца лица словно заново подключилась к высоковольтной сети с ювелирной точностью. Брови, уголки глаз, губы, крылья носа и даже тончайший слой кожи на лбу – все стало беспрекословно подчиняться его воле.
Осталось тридцать два очка.
Лю Ичэнь с минуту задумчиво изучал оставшиеся характеристики.
Язык тела – единичка, это слишком мало. На прослушивании одной физиономией не обойтись, нужна хоть какая-то поддержка корпуса; пусть младенцам редко приходится задействовать пластику, но и отставать она не должна. Эмоциональный резонанс на двойке – тоже жидковато.
Он распределил оставшиеся тридцать очков.
Двадцать – в язык тела, подняв его на два пункта.
Десять – в эмоциональный резонанс, прибавив единицу.
[Язык тела: 1 → 3]
[Эмоциональный резонанс: 2 → 3]
[Оставшиеся очки актерского мастерства: 2]
Итоговые показатели на панели зафиксировались.
[Контроль мимики: 10/100]
[Язык тела: 3/100]
[Вокальная выразительность: 3/100]
[Эмоциональный резонанс: 3/100]
[Чувство камеры: 10/100]
Этого должно хватить.
Довольный Лю Ичэнь погасил панель, закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.
Завтра увидимся, Гонконг.
……
На следующий день, в четырнадцать сорок.
Рейс, вылетевший из аэропорта Шэньчжэнь Баоань, совершил посадку в международном аэропорту Гонконга.
Когда Лю Сяоли, прижимая к себе Лю Ичэня, вышла через телетрап, молодой человек в черной футболке поло уже ждал ее у выхода, держа в руках табличку.
На табличке значилось: «Госпожа Лю Сяоли».
─ Здравствуйте, я ассистент мистера Чэна, Сяо Ли, ─ приветливо улыбаясь, шагнул вперед парень. ─ Вы устали с дороги, госпожа Лю, машина ждет снаружи, я отвезу вас в отель.
Лю Сяоли кивнула и вслед за Сяо Ли направилась к черному минивэну.
Салон автомобиля оказался на редкость просторным, детское автокресло уже было надежно закреплено. Лю Ичэня пристегнули внутри, и он тут же уставился в окно.
Улицы Гонконга казались значительно уже пекинских.
По обеим сторонам высились плотные ряды многоэтажек, пестрые неоновые вывески налезали друг на друга, сплетаясь в красно-зелено-пурпурное марево. Прохожие на тротуарах спешили по своим делам, а из щелей приоткрытых окон доносился смешанный гул кантонского диалекта и английской речи.
Глядя на проплывающий мимо город, Лю Ичэнь чувствовал удивительное спокойствие.
В прошлой жизни он даже провинцию Гуандун не покидал.
В этой же – в свои семь месяцев – уже прилетел в Гонконг на кастинг.
Приходилось признать: перерождение – это поистине тонкое ремесло.
Отель располагался в Коулуне и имел пять звезд.
К моменту окончания всех формальностей с заселением уже подступал вечер, было около шести. Лю Сяоли покормила сына, сменила подгузник и укачала его немного вздремнуть.
В девять часов вечера ей позвонил Сяо Ли и подтвердил, что завтра в десять утра их ждут на пробах в кинокомпании Emperor Motion Pictures.
Положив трубку, Лю Сяоли прижала к себе уже проснувшегося Лю Ичэня и села у окна, глядя на ночные огни бухты Виктория; в ее взгляде читалось легкое напряжение.
……
Следующее утро.
Без пятнадцати десять.
Кинокомпания Emperor Motion Pictures, занимающая целый этаж в офисном здании в районе Козуэй-Бей.
Лю Сяоли вышла из лифта с Лю Ичэнем на руках и по указателям добралась до зоны переговорных комнат на двенадцатом этаже.
Коридор был нешироким, залитым мертвенно-белым светом дневных ламп, а стены украшали постеры артистов, работающих под крылом компании.
Се Тинфэн, Жун Цзуэр, Twins……
Пройдя дальше, за углом они увидели ряд выстроившихся стульев, на которых уже кто-то сидел.
Четыре или пять семей, и у каждого на руках по младенцу.
Лю Ичэнь бросил беглый взгляд.
Судя по всему, это и были его прямые конкуренты.
Крайний слева – пухлый малыш в красном китайском слюнявчике – заливался истошным криком.
Гул стоял такой, что сотрясался весь коридор.
Мать в панике хлопала его по спине, покачивала, совала соску – все без толку. Ребенок орал так, что лицо сделалось багровым, а сопли и слезы размазались по всему лицу.
Лю Ичэнь мысленно покачал головой. Этот кандидат свободен.
Взгляд упал на второго.
Малыш в белом слипе.
Спал.
Спал мертвецким сном, оставив на плече у матери мокрое пятно от слюны. Женщина смущенно улыбалась, то и дело тыкая ребенка в щеку, чтобы разбудить, но тот лишь перевернулся на другой бок и засопел еще крепче.
Тоже свободен!
Третий – лысый карапуз, которого отец подбрасывал у себя на коленях. Тот не плакал и не спал, но взгляд его остекленел, и он неподвижно уставился на пожарный датчик под потолком.
Типаж полного тормоза. Тоже в отстойник!
Четвертый……
Лю Ичэнь замер.
В самом конце коридора, у окна.
Мальчик месяцев восьми, чуть старше его самого, в темно-синем костюмчике и с галстуком-бабочкой на шее, тихо и спокойно сидел на коленях у матери. Круглолицый, с монолибричными глазами, аккуратным носиком и ямочками на щеках при малейшем намеке на улыбку. Красавчиком его не назвали бы, но внешность располагала к себе – из тех, кого так и тянет ущипнуть за щеку.
Главное – состояние ребенка.
Среди царившего вокруг хаоса и шума он не поддался всеобщей панике и не раскапризировался от скуки. Он сидел неподвижно, а пара черных, как маслины, глаз с живым любопытством изучала окружающий мир.