В кадре: после обеда Лю Ичэня укладывают в кроватку.
Шторы задернуты наполовину, в спальне царит мягкий рассеянный свет.
Лю Сяоли аккуратно вытирает ему лицо и ручки, меняет подгузник и накрывает легким пледом с облачками.
Схватившись за мамин палец, малыш через пару минут уже закрывает глазки.
Оператор, стоявший в дверях, снимает лишь короткий фрагмент и отступает обратно в гостиную.
Цзюнь Чжу садится на диван и открывает дневник съемок, который вела Лю Сяоли.
Там с педантичной точностью зафиксировано все: время прибытия на площадку, хронометраж реальных съемок, количество кормлений, часы дневного сна и время отъезда.
В среднем ребенок работал по четыре-пять часов в день, причем хотя в некоторые дни они и проводили на площадке по четыре часа, непосредственно перед камерой мальчик находился не больше двадцати минут.
Остальное время уходило на молоко, игрушки или сидение на руках у Гао Юаньюань.
Листавшая страницы Цзюнь Чжу подняла глаза: ─ В интернете пишут, будто ребенок пахал без продыху и засыпал на площадке прямо от изнеможения. Что вы на это ответите? —
Лицо Лю Сяоли сделалось серьезным. ─ Сяочэнь спит каждый день после обеда, дома точно по такому же графику.
─ Эта фотография сделана как раз во время обычного дневного сна. Съемочная группа оборудовала для него специальный уголок отдыха, рядом неотлучно дежурила няня. Стоило ему захотеть спать, проголодаться или закапризничать – съемку тут же останавливали.
Цзюнь Чжу берет в руки увесистый том договора на съемки; в нем больше десятка страниц занимают исключительно пункты о безопасности. Перелистнув пару листов, она спрашивает: ─ А как насчет опасных сцен в фильме? —
─ Все до единой сняты с дублерами-куклами или реквизитом, ─ без тени сомнения отвечает Лю Сяоли. ─ Любой предмет, соприкасающийся с Сяочэнем, я проверяла лично. Стиральная машина, холодильная камера, реанимационный стол – мы вместе со съемочной группой прогоняли всё по нескольку раз. Я его мать, и его безопасность для меня превыше всего.
Цзюнь Чжу кивает, не спеша продолжать.
Камера переводит фокус на журнальный столик.
Рядом с договором разложены фотографии Лю Ичэня со съемочной площадки.
Вот он пьет молоко, устроившись на руках у Гао Юаньюань, вот дремлет на плече у Чэн Луна, а вот Гу Тяньлэ присел на корточки, чтобы поправить ему шапочку……
На каждом снимке вокруг толпятся члены съемочной группы.
В углу кадра виднеются бутылочки для кормления, детская кроватка и коробка, доверху набитая игрушками.
Все те детали, которые сетевые авторы злонамеренно вырезали и выворачивали наизнанку, теперь во всей полноте и правдивости предстали перед зрителями всей страны.
.........
Около двух часов дня Лю Ичэнь проснулся.
Только Лю Сяоли успела переодеть его, как зазвонил дверной звонок.
Лю Ифэй в шлепках шмыгнула в прихожую открывать.
Дверь едва успела распахнуться, как на порог ввалился человек, тащивший два огромных пакета.
─ Сиси, подсоби! Устала до смерти! —
─ Я тут Сяочэню игрушек накупила, и одежку тоже, в магазине сказали, как раз на девятимесячных малышей рассчитано.
Гостья была в бейсболке, а пряди челки растрепал ветер.
Это была Шу Чан.
Скинув обувь в прихожей, она продолжала на ходу возмущаться:
─ Эта сестричка Юаньюань ужасно шустрая, все местечки позанимала.
─ Мы с тобой столько лет дружим, твой младший брат – считай, и мой брат.
─ С чего это она, покрутившись с Сяочэнем всего пару месяцев, выбилась в старшие сестры раньше всех?
─ Я сегодня непременно добьюсь, чтобы Сяочэнь назвал меня приемной сестричкой! —
Лю Ифэй стояла у порога, слушая громкие заявления подруги, с крайне странным выражением лица, то и дело бросая косые взгляды в сторону гостиной.
Шу Чан, наконец обув домашние тапочки и подняв голову, лишь тут заметила в гостиной Цзюнь Чжу и… две черные зловещие линзы телекамер, нацеленные прямо на нее.
Она вросла ногами в паркет.
Пакеты с игрушками так и остались занесенными в приветственном жесте.
Секунду спустя она медленно повернула голову к Лю Ифэй: ─ Почему у вас дома камеры? —
Лю Ифэй развела руками: ─ «Арт-натура» снимает репортаж.
Лицо Шу Чан мгновенно залилось свекольным румянцем: ─ А чего ты меня не предупредила?! —
─ Ты же тоже не сказала, что припрешься, ─ вполголоса буркнула Лю Ифэй.
─ И что, весь этот мой монолог записали?! ─ с последней надеждой в голосе вопросила Шу Чан.
Оператор с предельной честностью кивнул в сторону объектива.
Шу Чан зажмурилась, сделав пару глубоких вдохов прямо в прихожей.
Снова открыв глаза, она поправила кепочку, разгладила складки на футболке и только после этого прошествовала в гостиную с пакетами наперевес: ─ Здравствуйте, учитель Цзюнь Чжу. —
Цзюнь Чжу, с трудом сдерживая смех, пожал ей руку: ─ Добрый день. —
Лукаво прищурившись, он подмигнул: ─ Слышал, вы тут пришли… за титулами бороться? —
Шаг Шу Чан споткнулся, но она решила идти до конца: ─ Именно! —
Она швырнула пакеты возле журнального столика и решительной походкой двинулась к Лю Ичэню.
─ Если Гао Юаньюань может быть старшей сестрой, то я тем более! Мы с Ифэй знакомы черте сколько, по старшинству я вообще первая должна идти! —
Лю Ифэй тут же заступила ей дорогу: ─ Погоди-погоди, кто тебе разрешил? У брата уже есть одна старшая сестра, если появится вторая, он совсем запутается. —
─ С чего это вдруг нельзя? ─ Шу Чан воинственно уперла руки в боки. ─ Старших сестер может быть сколько угодно. К тому же я умею с ним возиться, могу игрушек накупить и актерскому мастерству обучить, чем плохо быть его старшей сестрой? —
Лю Ифэй смерила ее оценивающим взглядом, явно взвешивая перспективы.
Цзюнь Чжу, сложив руки на груди, наблюдал за этой картиной с нарастающим интересом и подлил масла в огонь: ─ Может, предоставим право выбора самому Сяочэню? —
Услышав это, Лю Ифэй возмущенно запротестовала: ─ Ни за что! Этот парень слишком легко поддается на подкуп! —
Не успела она договорить, как Шу Чан уже опустилась на край игрового мата и извлекла из пакета плюшевого медведя в кимоно.
─ Сяочэнь, смотри сюда. Сестричка принесла тебе подарок. —
Сидевший на мате Лю Ичэнь перевел взгляд на мишку.
У медведя на поясе красовался черный тканевый кушак, а в лапе он зажимал игрушечный матерчатый меч.
Игрушка пришлась ему по душе.
Шу Чан помахала медвежонком перед ним, заглядывая в глаза с затаенной надеждой: ─ Дай сестричке подержать тебя, и этот подарок твой. —
Лю Ичэнь не стал долго раздумывать и на четвереньках резво пополз вперед.
Лю Ифэй сзади едва не топала ногами от досады: ─ Братец, как ты можешь продаваться за какую-то игрушку? Дома их видимо-невидимо, разве я тебе мало покупаю? —
Пропустив тираду мимо ушей, Лю Ичэнь дополз до Шу Чан и вцепился в рукав ее кофты.
Шу Чан расцвела в триумфальной улыбке и тут же подхватила его на руки: ─ Я же знала, что я твой фаворит! —
Наклонившись ближе, она ткнула пальцем себе в щеку: ─ Ну-ка, скажи «се-е-естра»… —
Лю Ичэнь обвился ручонками вокруг ее шеи, внимательно поизучал ее пару секунд, а затем выдал:
─ Се… стра… —
Стоило этим двум пропитанным младенческим молоком слогам сорваться с губ, как Шу Чан взметнула его вверх и закружилась по гостиной. ─ Слышали! Он признал меня! —
Лю Ифэй бросилась следом, пытаясь подстраховать брата сзади: ─ Потише! Признать-то признал, но не смей так высоко подбрасывать! —
Выдержав паузу, она добавила: ─ И вообще: родная сестра всегда на первом месте, а остальные идут следом. —
Крепко прижимая к себе благоухающего пухляша, Шу Чан победоносно задрала подбородок: ─ И то верно! —
Улыбаясь, Цзюнь Чжу обратился к висящему на руках у гостьи Лю Ичэню: ─ Ну что ж, еще одна старшая сестра в копилке, теперь народ по всей стране станет завидовать тебе еще сильнее! —