Сберегать такую сумму мертвым грузом не имело смысла – в реальную силу ее превращало лишь грамотное распределение.
Для начала Лю Ичэнь влил по десятке в пункты «Язык тела», «Горячность интонаций» и «Эмоциональный резонанс».
На счету оставалось двести двадцать пять очков.
Поразмыслив с секунду, Лю Ичэнь решил добрать недостающего в «Контроль мимики» и «Чувство кадра».
Поскольку оба навыка уже достигли десятого уровня, каждое последующее улучшение требовало по двадцать очков, но мальчик не поскупился, накинув по пятерке на каждый.
[Потрачено 100 очков актерского мастерства!]
[Контроль мимики: 10→15]
[Потрачено 100 очков актерского мастерства!]
[Чувство кадра: 10→15]
[Текущий запас очков: 25]
На следующий день съемок Лю Ичэнь сполна ощутил пользу от прокачанных характеристик.
В декорациях съемной квартиры Чэн Лун и Гу Тяньлэ примостились по обе стороны от пеленального столика.
Чэн Лун зажал нос пальцами: ─ Меняй ты.
Гу Тяньлэ оттолкнул подгузник обратно: ─ Ты его притащил, тебе и разгребать.
─ Но ты же тоже в доле! – возмутился Чэн Лун.
─ Я отвечаю за руль, а не за смену пеленок, – резонно возразил Гу Тяньлэ.
─ Ты и за рулем умудрился врезаться!
Спор накалялся.
В этот момент использованный подгузник с бутафорским содержимым взмыл в воздух и с шлепком приземлился аккурат на плечо Чэн Луну.
Тот замер, обратившись в изваяние, пораженный молнией.
Гу Тяньлэ инстинктивно подался назад, уголками рта пытаясь сдержать дикую ухмылку.
─ Это не я кинул.
─ А кто здесь третий? – выдавил Чэн Лун сквозь зубы.
Оба синхронно опустили головы.
На пеленальном столике Лю Ичэнь сложил пухлые ручки на животике, переводя неторопливый взгляд с одного на другого. Лицо его выражало глубокое спокойствие и безмятежность: ни тени раскаяния за содеянное, зато впору было зевнуть от скуки.
Всем своим видом он давал понять: взрослые лбы, а элементарный подгузник сменить не в силах.
Чэнь Мушэн за монитором не выдержал и расхохотался.
─ Стоп! Снято!
Сменив сцену с пеленками, группа переместилась на курсы молодой матери.
Измочаленные уходом за младенцем герои решили подтянуть теоретическую базу. Гу Тяньлэ нацепил парик, Чэн Лун облачился в просторное платье для беременных, затесавшись в ряды будущих мам под руководством наставницы по уходу за младенцами.
Преподавательница подошла к Чэн Луну, пристально разглядывая его лицо: ─ Мамаша, а вы часом не забыли побриться?
Чэн Лун машинально прикрыл подбородок, сохраняя невозмутимость: ─ Гормональный сбой после родов.
─ А это что за экземпляр? – суровый взгляд инструктора переместился на Гу Тяньлэ.
Обнимающий пупса Гу Тяньлэ с мрачной физиономией процедил: ─ Я ее старшая сестра.
Угрюмое лицо в сочетании с золотистыми локонами парика производило неизгладимый комический эффект.
В классе грянул дружный хохот, массовка из числа приглашенных мамочек валилась со смеху.
Терпение преподавательницы лопнуло, и парочку «необычных сестриц» с позором выставили за дверь.
Эти эпизоды отщелкали на редкость быстро: Лю Ичэню требовалось лишь лежать, наблюдать со стороны да изредка выдавать крупные планы с выражением презрения и недоумения.
К полудню погода разгулялась. Двухэтажный автобус с перекрытым движением замер у обокробленной улицы, а внутри салона уже замаскировали несколько камер.
По сюжету Перчатка с Осьминогом садятся в автобус с ребенком, продолжая препираться насчет того, кому платить за детское питание. Доехав до нужной остановки, они вываливаются наружу в разгар ссоры, впопыхах забывая малыша на сиденье – каждый был уверен, что тот у подельника. Лишь бдительная меднестра Шуфэнь обнаруживает кроху в пустом салоне на конечной остановке, поджидая вернувшихся в панике горе-папаш.
Удар хлопушки – и камера пошла.
Чэн Лун с Гу Тяньлэ, устроившись на передних рядах, ожесточенно спорят.
─ Ты просадил в казино миллионы, а теперь считаешь каждую банку смеси со мной?!
─ И среди родных братьев счет должен быть точным.
─ Да какой я тебе брат!
Двери автобуса раскрылись, парочка вытолкнула друг друга наружу под затихающие на ходу крики.
Автобус тронулся с места, плавно набирая ход.
Салон опустел.
Лю Ичэнь сидел в детском кресле сзади; его взгляд сперва проводил исчезающие в дверях силуэты, а затем растерянно уставился на пустые кресла спереди.
Бровки крохи сошлись на переносице, губки забавно скривились. На мгновение личико исказилось подлинным детским испугом и одиночеством, в глазах блеснули две крупные слезинки, готовые вот-вот сорваться вниз, но он упрямо сдержал их, не позволяя пролиться.
Автобус прибыл на конечную.
Медсестра Шуфэнь в исполнении Гао Юаньюань поднялась по передней ступеньке. Уставшая после ночного дежурства, она держала в руках бумажный пакет с лекарствами.
Ее взгляд сразу выцепил крошечную фигурку на заднем сиденье; шаги замедлились, а затем ускорились.
─ Малыш?
Услышав мягкий женский голос, Лю Ичэнь медленно поднял голову.
Когда Гао Юаньюань оказалась в поле зрения, он замер на полсекунды, не спеша убирать защитную реакцию в глазах.
По сценарию от нее требовалось лишь поднять ребенка.
Но стоило этим чистым влажным глазенкам уставиться на нее, как в груди у Гао Юаньюань что-то болезненно и сладко сжалось, точно сердце ухнуло в пропасть. Реплика сорвалась с губ с подлинным раздражением:
─ Кто это тебя здесь бросил одного?
Она бережно расстегнула ремни безопасности и прижала к себе маленькое теплое тельце.
Лю Ичэнь уткнулся лицом в мягкую ткань ее форменной одежды, вцепившись пальчиками в воротник, и лишь теперь позволил себе испустить долго сдерживаемый, обиженный всхлип.
Руки Гао Юаньюань сами собой сомкнулись крепче.
Этого не было в сценарии.
Ей и вправду стало жаль малыша.
─ Тихо, не бойся, сестрица побудет с тобой, ─ проворковала она, размеренно похлопывая его по спинке.
Спустя десять минут Чэн Лун и Гу Тяньлэ вихрем примчались от перекрестка.
─ Ребенок! Дорогу, где ребенок?!
Влетев в салон, они едва не столкнулись лбами наотмашь.
Гао Юаньюань, прижимая к себе Лю Ичэня, холодно окинула их взглядом: ─ Чей ребенок?
Чэн Лун ткнул пальцем в подельника: ─ Его.
Гу Тяньлэ синхронно указал на него: ─ Его.
Гао Юаньюань усмехнулась от возмущения: ─ Вы даже не договорились, кто отец?
─ Тут ситуация сложная…─ Насколько сложная? Настолько, чтобы забыть ребенка в автобусе? – Гао Юаньюань перехватила руку Чэн Луна, не позволив тому коснуться мальчика. ─ Не умеете ухаживать – сдайте в полицию, я отведу.
─ Не надо в полицию! – в один голос взмолились оба, покрываясь холодным потом.
Лю Ичэнь зарылся лицом в изгиб шеи актрисы, намертво вцепившись в нее ручонками. Когда Гу Тяньлэ попытался протянуть к нему руки, малыш демонстративно отвернулся, показав им круглый затылок.
Руки Гу Тяньлэ так и застыли в воздухе.
Чэн Лун выдвинул свою кандидатуру: ─ Ты слишком смуглый, напугал его. Дай-ка я, я светленький.
Лю Ичэнь скосил глаза на Чэн Луна и снова спрятал нос.
Гао Юаньюань не выдержала и прыснула: ─ Сам хорош.
─ Стоп! Снято!
Площадка покатилась со смеху.
Гу Тяньлэ, не меняя позы, заглянул сзади за плечо мальчика и укоризненно протянул: ─ Слышь, бэйби, кино снимаем всё-таки, неужто уважения к старшим ни капли?Чего нос воротишь?
Лю Ичэнь высунул половину личика из-за плеча Гао Юаньюань и показал актеру пузырь из слюны.
Чэн Лун хлопнул ладонью по сиденью: ─ Злопамятный пацан! Раньше на ручки не брал, а теперь решил дружить – поздно!
Следующая сцена разворачивалась уже в квартире.
Шуфэнь в конце концов не сдали в полицию; напротив, она притащила на порог увесистые пакеты с детскими пожитками и принялась лично обучать двух недотепов разводить смесь, проверять температуру и правильно держать младенца.
─ Бутылочку нельзя совать вертикально, захлебнется.
─ Поддерживай за шейку, не хватай за руки.
─ Похлопывай по спинке, а не в бубен бьешь, мягче.
Гу Тяньлэ скис от нравоучений: ─ Слушай, оставалась бы ты у нас жить насовсем.
Гао Юаньюань стрельнула в него глазами: ─ У меня вообще-то работа есть.
Чэн Лун тут же подхватил с заискивающей надеждой: ─ Мы согласны платить жалованье.
─ А деньги-то водятся?
Оба синхронно захлопнули рты.
Финальным кадром дня стала сцена кормления: Шуфэнь кормит ребенка из бутылочки.
Прислонившись к спинке дивана, Гао Юаньюань поднесла соску к губам Лю Ичэня. Малыш послушно захватил ее, доверчиво прижавшись щекой к ее предплечью, но глаз с нее не спускал.
Во взгляде читались такая чистая детская привязанность и доверие, что у актрисы на секунду перехватило дыхание. Чуть сменив позу, она импровизационно добавила реплику, которой не было в сценарии:
─ Хватит с тебя этих балбесов. Пойдешь к сестричке, а?
Лю Ичэнь приостановил сосание, выплюнув соску.
В тишине прозвучал чистый, нежный и отчетливый голос, полный молочных ноток:
─ Се… стри… ца…
Гао Юаньюань замерла на месте. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем в ее глазах вспыхнуло такое обожание, что она даже не услышала команды режиссера «стоп», доносившейся издалека.
…
В то же самое время. Студия «Хэндянь».
Лю Ифэй отсняла финальный кадр своей героини и, не успев сбросить с себя одеяния Девы Дракона, бросилась к ассистенту:
─ Билеты взяли?
─ Да, вылет в Гонконг сегодня в семь вечера.