Глядя на расстроенное лицо матери, Лю Ифэй одновременно испугалась и разозлилась.
Она шагнула к Лю Сяоли, выговаривая горячо и убежденно:
─ Мам, ты что такое говоришь?
─ Брату на съемочной площадке безумно нравится, он работает всего по четыре часа, его возят на машине, приставляют двух нянек, и все вокруг от него в восторге. Ему там лучше, чем дома!
─ А эти статьи – чистая провокация. ─ Лю Ифэй распалялась все сильнее, ее глаза покраснели. ─ Если уж кого винить, так этих лжецов, при чем здесь ты? Если ты им поверишь, то они своего добились!
Лю Сяоли приоткрыла рот, собираясь возразить.
В этот момент пара пухлых ручонок крепко обхватила ее за голень.
Она опустила взгляд.
Лю Ичэнь неизвестно когда спустился с дивана и теперь, облаченный в бледно-желтый слип, изо всех сил старался удержать равновесие, вцепившись ручками в мамину ногу, а щекой прижавшись прямо к ее колену.
Он запрокинул голову, уставившись на мать огромными темными глазами.
В этом взгляде читалась такая чистая, уверенная зрелость, совершенно не вяжущаяся с младенческим возрастом.
Лю Сяоли замерла.
Она наклонилась и подхватила сына на руки.
Лю Ичэнь тут же обвил ее шею ручками, прижался всем телом к груди и потерся лбом о ключицу.
─ Ма… ма… ─
Нежный лепет прозвучал совсем близко.
У Лю Сяоли защипало в носу, а глаза мгновенно заволокло слезами. Она прижала сына еще крепче, уткнувшись подбородком в его мягкую макушку.
Она закрыла глаза.
В голове продолжали крутиться ядовитые комментарии из сети.
Но этот маленький, теплый комочек на руках постепенно вытеснял всю боль и сомнения.
Ради денег ли она согласилась?
Нет.
Один миллион гонконгских долларов – сумма немалая, но не она служила главной причиной. Семья не бедствовала, и даже если бы ни один из ее детей не пошел работать, она бы всех вырастила!
Она дала согласие потому, что видела искрящийся восторг в глазах детей перед камерой, и потому, что гордилась талантом и устремлениями своего ребенка!
Лю Сяоли медленно открыла глаза и глубоко вздохнула: ─ Хватит.
Голос обрел прежнюю ровность, а взгляд – твердость и ясность.
─ Я лучше всех знаю собственного ребенка. А чужие языки пусть мелят что хотят, они моего сына не растили.
Камень с души Лю Ифэй наконец свалился.
─ Вот так-то! ─ она прижалась щекой к другому плечу матери. ─ Будем жить своей жизнью, а хейтеров пусть разорвет от зависти!─
Лю Ичэнь, притаившись на материнских руках, облегченно выдохнул.
Защита штаба успешно завершена!
Как только женщины расселись по диванам, а буря в головах немного улеглась, на столике зазвонил телефон.
На экране высветилось имя: Сяо Тянь.
Лю Ифэй приняла вызов.
─ Фэйфэй! Отличные новости! ─ в голосе ассистентки звучало нескрываемое ликование. ─ Наша компания только что связалась с центральным телевидением, съемочная группа «Искусства жизни» согласна сделать эксклюзивный репортаж!─
Лю Ифэй растерялась: ─ «Искусство жизни»? Это та программа Цзюнь Цзюня?─
─ Да! ─ выпалила Сяо Тянь. ─ Мы обрисовали им ситуацию, а они и так следили за малышом из-за «Проекта “Мэдисон”», так что сетевые скандалы не остались без их внимания. Редакторы сказали: лучше один раз увидеть своими глазами, чем верить слухам!─
─ Они решили записывать не в студии, а приехать прямо к вам домой!─
─ Прямо… к нам домой? ─ уточнила Лю Ифэй.
─ Да, именно к вам! ─ ассистентка почти кричала от восторга. ─ Сам ведущий приедет со съемочной группой, чтобы запечатлеть будни Сяоченя, как он играет и общается с родными.─
─ После такого все эти басни про «эксплуатацию» и «фабрику звезд» отпадут сами собой, зрители сами все поймут без наших оправданий!─
Услышав это, Лю Ифэй подскочила на диване: ─ Правда?!─
─ Абсолютная! Контракт дорабатывают, съемки предварительно намечены на следующую неделю. Готовьтесь!─
Сбросив вызов, Лю Ифэй восторженно повернулась к матери: ─ Мам! К нам домой едет съемочная группа «Искусства жизни»! Сам Цзюнь Цзюнь прибудет!─
Лю Сяоли замерла.
«Искусство жизни».
Флагманское ток-шоу главного телеканала страны с неизменно высокими рейтингами. Теплая и искренняя манера ведения Цзюнь Цзюня обеспечивала передаче безупречный авторитет у телезрителей по всей стране.
Если они проведут дома целый день и покажут реальную жизнь Лю Ичэня миллионам зрителей…
Тогда все грязные домыслы рассыпятся сами собой.
─ Хорошо, ─ кивнула Лю Сяоли, и в ее голосе прорезалась законная гордость. ─ Пусть приезжают, нам нечего скрывать!─
Лю Ичэнь слушал из маминых объятий, и уголки его губ расплылись в довольной улыбке.
«Искусство жизни»? Цзюнь Цзюнь? Пусть в прошлой жизни он и не смотрел это шоу, но лицо ведущего с новогодних огоньков узнал бы из тысячи – уровень народной любви там запредельный.
Это же готовый бесплатный карт-бланш на общенациональный PR.
Следующие несколько дней Лю Сяоли посвятила генеральной уборке квартиры.
И вовсе не ради показухи, просто перед телекамерами хотелось выглядеть опрятно.
Лю Ифэй тоже отменила пару съемок и осталась дома помогать.
Она объясняла это «поддержанием формы», хотя на деле целыми днями тискала брата и попутно уплетала припасенные мамой вкусняшки.
Пять дней спустя.
Ровно в девять утра у подъезда притормозили два фургона с логотипами CCTV.
Цзюнь Цзюнь в темно-синем повседневном костюме, приветливо улыбаясь, поднялся на этаж, прихватив с собой пакет с фруктами.
─ Здравствуйте, госпожа Лю, простите за беспокойство, ─ он пожал руку Лю Сяоли с искренней теплотой. ─ Сегодня мы просто гости, чувствуйте себя максимально свободно, никакой нервотрепки.─
Шесть человек съемочной группы работали быстро и без лишнего шума.
Они не стали громоздить софиты или устраивать постановочные мизансцены, вооружившись легкими камерами, чтобы сохранить естественную домашнюю атмосферу.
Цзюнь Цзюнь пробыл у них целый день.
Снимали с утра до вечера, даже пообедали вместе с Лю Сяоли и Лю Ифэй.
Запись прошла на удивление гладко.
Спустя неделю.
Среда, восемь вечера.
На третьем канале ЦТВ вовремя началась трансляция «Искусства жизни».
В пекинской гостиной семьи Лю…
Лю Сяоли сидела на диване, прижимая к себе сына. Лю Ифэй устроилась рядом, поджав ноги, с миской острой лапши в руках и палочками наготове, неотрывно глядя в экран.
─ Началось, началось! ─ она легонько хлопнула мать по плечу.
На экране зазвучала узнаваемая заставка передачи.
Голос Цзюнь Цзюня за кадром звучал мягко и солидно.
─ Сегодня мы не в студии.─
─ Сегодня у нас домашка на выезде.─
─ В этом доме живет восемнадцатилетняя популярная актриса, а рядом с ней растет девятимесячный малыш – пожалуй, самый юный киноактер страны на сегодняшний день.─
Камера панорамно показала гостиную.
Лучи солнца падали на коврик для ползания, усеянный игрушками.
Объектив медленно приблизился к центру, выхватив малыша в белом слипе.
Лю Ичэнь сидел на матрасике, зажав в кулачке плюшевую уточку, и с любопытством косился на камеру.
Два крошечных молочных зуба сверкнули белизной.
Бесчисленные зрители по всю сторону экранов одновременно увидели эту картину.
Передача официально стартовала.